непальской чеканки запрещалось. Непал соглашался каждые пять лет посылать в Пекин «миссии почтения».
189
После некоторого перерыва возобновилась кампания на западе: в 1804 г. был захвачен Гархвал, в 1806 г. гуркхи достигли р. Сатледж и осадили крепость Кангра. На помощь гималайским княжествам пришли сикхи, после столкновения с которыми гуркхи сняли осаду Кангры. В 1809г. непальское государство занимало территорию Гималаев от р. Сатледж до р. Тисты протяженностью в 1500 км. Непал, именовавшийся Горкха раджья — «Королевство Горкха», превратился в сильную державу регионального значения. Появление нового государства явилось результатом взаимодействия внешних и внутренних социальных, военно-политических и экономических факторов. К внешним следует отнести общее нарушение баланса сил в Северной Индии во второй половине XVIII в. в результате распада империи Великих Моголов и экспансии Ост-Индской компании. После победы в битве при Плесси (1757 г.) англичане получили возможность захватить тераи, а в перспективе — и некоторые горные районы современного Непала. Это подтолкнуло верхушку Горкхи к активной экспансии. Основным внутренним фактором стало стремление формировавшегося феодального класса гималайских княжеств к закреплению своей власти и приумножению богатств. Захват земель, как сельскохозяйственных угодий (основного источника богатств), так и территории вообще, служил одним из основных стимулов к военно-политической активности. С захватом территории было связано установление контроля над торговыми путями и людскими ресурсами для армии и сельского хозяйства (известны примеры превращения в рабов части населения захваченных земель). Немалую роль играл захват богатств в виде военной добычи.
Однако причины возникновения и (самое важное) устойчивости общенепальского государства лежат глубже, чем побудительные мотивы индивидуумов или групп. Одним из основных объединяющих факторов было преобладание на всей территории страны единого хозяйственно-культурного типа— пашенного земледелия. На большей части современного Непала этот хозяйственно-культурный тип вытеснил мотыжных земледельцев, охотников и собирателей. Пашенному земледелию соответствовала соседская полиэтническая община, в которой зарождалась система обмена ритуальньши и производственными услугами — прообраз кастового устройства. К началу XIX в. соседская община пришла на смену этнозамкнутой родовой общине в западном, центральном и в части восточного Непала.
Вновом государстве сложились однотипные аграрные отношения.
Всоответствии с индуистской концепцией в гималайских княжествах существовала верховная государственная собственность на землю, олицетворением государства считался раджа. Реальными хозяевами земли являлись феодалы. В первые десятилетия существования общенепальского государства в стране преобладало служебное условное землевладение — джагир, на ежегодной церемонии поджони джагиры подтверждались или перераспределялись. Наиболее привилегированной категорией владения являлось бирта, оно считалось пожизненным или наследственным безусловным владением. Однако в условиях беспрерывных войн владельцы бирта (в основном брахманы), не связанные прямо с государственной службой, несли перед государством определенные обязанности; в первую очередь они должны были демонстрировать свою преданность трону. В своих владениях джагирдары и биртавалы обладали административными,
190
судебными и фискальными правами. Земельные пожалования выделялись из фонда государственных земель раикар, пополнявшегося за счет захваченных территорий. Земли религиозных общин гутхи, сосредоточенные в основном в долине Катманду, составляли небольшую часть общего земельного фонда, однако играли важную социальную и культурную функцию. Кипат являлся земельным владением родовой общины, в период создания единого государства эта система сохранялась у мотыжных земледельцев восточного и отчасти центрального Непала. Являясь неотчуждаемым родовым владением коренного населения пахара, кипат противостоял другим формам землевладения и являлся компромиссом между традиционным правом этнической общности и верховным правом государя. По мере интеграции автохтонных этносов в общенепальскую структуру кипат терял свое значение. В каждом виде землевладения существовали временнйе и локальные подвиды.
Существовали две системы изъятия земельного налога и податей: аманат и иджара. По системе аманат налоги и подати взимались непосредственно чиновниками фиска. По системе иджара откупщики (иджарадары) получали право сбора всех или некоторых налогов и податей на определенной территории. Право на иджара получали придворные сановники или богатые купцы из невар-ской касты шрестха. Все вышеперечисленные виды землевладения и налогообложения в той или иной пропорции были известны на всей территории Непала еще до образования общенепальского государства. Все население, не обязанное нести военную службу, исполняло трудовую повинность джхара, что также было известно в различных непальских княжествах еще до создания общенепаль-
ского государства. Повсеместной ставкой арендной платы с непосредственных земледельцев являлась половина урожая.
Система аграрных отношений западнее р. Махакали несколько отличалась от непальской, что в какойто мере определило последующее отпадение западных областей.
Важным фактором создания и сохранения единого государства стало расселение кхасоязычных брахманов и чхетри по всей территории современного Непала. К концу XVIII в. эту группу все чаще стали именовать парбатии (парбате — горцы). Они выступали как этнос-интегратор, т.е. как носители более зрелых по сравнению с другими этносами (исключая неваров) общественных отношений. Язык парбате стал языком межэтнического общения в центральных, а позже в восточных и отчасти в западных Гималаях. Парбатии доминировали в полиэтнической соседской общине.
Укреплению единства страны способствовал индуизм, размывавший границы племенных верований. В архаичных условиях Непала его основные проявления сводились к неубиению коров и почитанию брахманов, а также к сохранению верности королю — земному воплощению Вишну.
Созданное Притхвинараяном и его последователями государство стало не логическим завершением процесса централизации, а лишь явилось его предпосылкой. Государственные институты стимулировали и подталкивали интеграционный процесс и предохраняли формирующуюся систему от распада.
Король (махараджадхираджа) осуществлял исполнительную и законодательную власть. Важную роль в государственных делах играли представители знат-
191
ных брахманских, тхакурских и чхетрийских кланов — тхаргхары. Однако они не были отделены от остальных парбатиев сословно-кастовым барьером, представители тхаргхарского рода на периферии могли оставаться простыми крестьянами. Тхаргхары вместе с верхушкой тибето-бирманских племен и придворными брахманами входили в Совет бхарадаров («несущих тяжесть»)— совещательный орган при правителе.
Начало XIX в. характеризовалось замедлением экспансии, что приводило к сокращению государственного земельного фонда. В непальской элите началась борьба двух тенденций. Первая выражалась в стремлении феодалов превратить свои земельные владения в безусловную частную собственность. Вторая— в усилении государственной собственности и огосударствлении владений бирта, гутхи и кипат. Противоречие тенденций выразилось в борьбе за власть двух знатных родов — Панде и Тхапа. Поддерживаемый биртавалами мукхтияр (главный министр) Дамодар Панде стремился заручиться поддержкой англичан, которые не были заинтересованы в централизации непальского государства. В результате заговора, которым руководили Бхимсен Тхапа и Рана Бахадур Шах— регент при малолетнем короле Гирване,— Дамодар Панде был убит вместе с сыновьями и сторонниками. Позже биртавалы, недовольные конфискацией своих владений, организовали убийство Рана Бахадура Шаха, которого брахманы-биртавалы именовали «безбожный раджа». Участники убийства были казнены, брахманы, выражавшие недовольство, подверглись репрессиям. Бхимсен Тхапа стал мукхтшром (1806-1837), на высшие посты в армии и государственном аппарате были назначены представители семейства Тхапа.
Бхимсен стремился продолжить экспансию в западных Гималаях, что противоречило планам англичан. Компания рассматривала Непал в качестве потенциальной угрозы своим владениям. Непальское правительство мешало установлению торговых отношений между Индией и Тибетом, индийские торговцы не допускались в Непал. На границе в плодородных тераях существовали спорные участки. Все попытки англичан включить Непал в сферу своего влияния путем заключения договоров оканчивались неудачами. Они понимали неизбежность решения противоречий с Непалом силой оружия. Однако наполеоновские войны в Европе отсрочили начало англо-непальской войны. Разгром Наполеона и относительное спокойствие в Индии позволили Ост-Индской компании начать активные действия.
В ноябре 1814 г., воспользовавшись пограничным инцидентом в Ауде, англичане объявили войну Непалу. Армия Компании, численность которой оценивается в пределах 20-37 тыс. человек (вспомогательные отряды составляли 50-60 тыс.), вторглась в непальские владения. Непал располагал 11—12-тысячной армией. Гуркхи значительно уступали англичанам в вооружении и организации. При дворе отсутствовало единство взглядов на цели и методы ведения войны. Коммуникации были сильно растянуты. Непальские военачальники не смогли наладить координацию действий. Население Сирмура, Кумаона и Гархвала, подвергавшееся насилию и грабежу со стороны гуркхов, относилось к ним как к захватчикам и содействовало продвижению англичан. Сиккимцы начали нападать на непальские гарнизоны. Не оправдались надежды Бхимсена Тхапы на помощь Китая, Тибета, Бирмы, сикхов и индийских княжеств. Непальцы мужественно и умело сопротивлялись, однако потерпели поражение.
192
В начале 1816г. английские войска под командованием генерал-майора Октерлони подошли к Макванпуру, создав реальную угрозу столице Катманду. В этих условиях непальская сторона пошла на признание условий договора, подписанного в индийской деревне Сегаули в конце 1815 г. По условиям Сегаулий-ского договора Непал терял Кумаон, Гархвал, Сирмур, западный Сикким, почти все тераи (потеря тераев частично компенсировалась ежегодной выплатой Непалу 200 тыс. рупий). Кроме этого Непал соглашался на допуск в Катманду английского резидента. Внешняя политика страны ставилась под контроль Ост-Индской компании. Однако англичане не решились навязать Непалу субсидиарный договор по примеру многих индийских княжеств. По достоинству оценив боевые качества гуркхов и учитывая трудности ведения кампании в Гималаях, они опасались возобновления военных.действий. Кроме этого учитывалась негативная реакция Китая, который считал, что после войны 1788-1792 гг. Непал находится в сфере китайского влияния.
Глава 12
ЦЕЙЛОН В ПЕРИОД ОБОСТРЕНИЯ АНГЛО-ГОЛЛАНДСКОГО СОПЕРНИЧЕСТВА И НАЧАЛА БРИТАНСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ
Остров Цейлон, занимавший важное стратегическое положение в Индийском океане, расположенный на пересечении торговых путей, ведущих из стран Дальнего Востока и ЮгоВосточной Азии в Переднюю Азию, и обладавший богатыми природными ресурсами, стал одной из первых стран Азии, попавшей в колониальное подчинение. Колониальный период в истории Цейлона (ныне — Шри-Ланка) подразделяется на два принципиально различных этапа: 1) 15051815 гг. — период столкновения ланкийского общества с европейскими державами (Португалией— 1505-1658 гг.; Голландией—1658-1796 гг.; Великобританией— 1796-1815 гг.), последовательно сменявшими друг друга у власти в колонизированных районах прибрежной зоны севера, юго-запада и юга; период существования независимого Кандийского государства в центральных горных районах острова; 2) 1815-1948 гг. — период колониального правления Великобритании на всей территории острова, включая Канди.
Политическая раздробленность и экономическая слабость Цейлона облегчали проникновение европейских колониальных держав, первой из которых была Португалия. На рубеже XVI-XVII вв. в соперничество с Португалией за господство в ряде районов Южной и Юго-Восточной Азии вступила Голландия. Захват прибрежных районов Цейлона европейскими державами отразился на судьбе Кандийского государства, обусловив его вынужденную обособленность от внешнего мира, способствуя консервации традиционных форм общественной организации и идеологии, сохраняя застойность и архаичность экономики, концентрируя усилия на пресечении попыток его захвата сначала португальцами, голландцами, а впоследствии и англичанами.
Португальцы, а затем и голландцы не стали разрушать существовавшую в государствах югозапада и севера в доколониальный период систему управления. Социально-экономическая политика, проводимая ими на Цейлоне, не внесла качественных изменений в производственные отношения и социальную структуру общества. Земельная политика колониальных администраций не имела следствием преобразование форм землевладения, традиционно бытовавших на острове, а предполагала лишь перераспределение земельного фонда страны и строгую юридическую фиксацию владельческих прав на землю. Широкое использование традиционной системы принудительных отработок (раджакарии) и расширение сферы ее применения европейскими властями способствовали не только консервации кастовой иерархичности как таковой, но и служили стимулом для ее дальнейшего внутреннего развития. Превращение Цейлона в важный источник финансовых поступлений в королевскую казну Португалии, а впоследствии в фонды
194
Нидерландской Ост-Индской компании было достигнуто не за счет изменения организационных форм хозяйствования, а на основе внеэкономических методов принуждения. Следует иметь в виду, что португальцы и наследовавшие им голландцы владели лишь узкой прибрежной полосой и их деятельность имела локализованный характер, в то время как Кандийское государство территориально занимало значительно большую часть острова.
Вместе с тем установление колониального господства на завоеванных землях имело серьезные последствия для дальнейшего политического, социально-экономического и культурного развития Цейлона. Португальское и голландское пребывание в прибрежных районах, несомненно, способствовало оживлению торговли и товаризации их экономики. В результате политики
христианизации была создана многочисленная община католиков (при португальцах) и протестантовкальвинистов (при голландцах), что оказало существенное воздействие на идеологическую ситуацию и привело к выделению из традиционной верхушки цейлонского общества христианизированной чиновничьей прослойки. Поощрение браков с представительницами местного населения привело к возникновению группы лиц смешанного происхождения, получивших наименование бюргеров. Социальная политика европейских держав обусловила глубокие сдвиги в традиционном сознании населения, проживавшего в районах деятельности колониальной администрации, привела к ломке традиционной системы ценностей и представлений о мире, принятию иных морально-этических и поведенческих норм. В результате колониальной экспансии Цейлон оказался разделенным на две части: подвластные европейским державам прибрежные районы юго-запада и севера, центральные и северо-восточные районы, входившие в состав независимого Кан-дийского государства. Развитие этих исторически сложившихся областей пошло различными путями и неодинаковыми темпами: экономические связи двух частей оказались подорванными, а хозяйственные инфраструктуры существенно отличались друг от друга. Нарушение контактов между центральными и прибрежными районами послужило отправной точкой для формирования двух этнических общностей среди сингальского населения — равнинных и кандийских сингалов.
Во второй половине XVIII в. усилившееся соперничество между голландцами и англичанами за колониальное и торговое преобладание привело к тому, что в результате военных действий, происходивших с небольшими перерывами с 1780 по 1796 г. между голландскими, французскими и английскими войсками при участии Кандийского государства, заключившего военный союз с Великобританией, Нидерландская Ост-Индская компания вынуждена была оставить свои владения. С 1796 по 1798 г. захваченная англичанами территория находилась в составе Мадрасского президентства Индии, и управление островом осуществлялось представителями английского военного командования и директорами Английской Ост-Индской компании. Непомерные налоги и открытый грабеж местного населения служащими Компании явились причиной крестьянского восстания, охватившего в 1797 г. прибрежные районы юго-запада и севера и подавленного лишь год спустя англосипайскими частями.
В1798 г. были произведены изменения в системе управления подвластных англичанам территорий. Во главе гражданской и военной администрации остро-
195
ва был поставлен губернатор, ответственный перед департаментом по делам колоний в метрополии. Контроль же над сбором налогов и торговые монополии оставались в руках чиновников Ост-Индской компании. Система двойственного управления просуществовала вплоть до 1800 г., когда Цейлон был полностью выведен из состава Мадрасского президентства и превращен в отдельную британскую королевскую колонию. Английское колониальное господство над прибрежными районами Цейлона было закреплено Амьенским мирным договором 1802 г. между Англией и Францией.
Впервое десятилетие XIX в. на Цейлоне был создан исполнительный совет при генерал-губернаторе с совещательными функциями, ряд департаментов, важнейшими из которых стали департаменты налогообложения и торговли, земельной службы и общественных работ, образована Цейлонская гражданская служба (Ceylon Civil Service). В начальный период пребывания на острове англичане формировали политику, исходя из опыта своих предшественников — голландцев, многие из которых остались на Цейлоне и поступили на службу в Английскую Ост-Индскую компанию. В эти годы ломка традиционной структуры общества не была предпринята, а напротив, были закреплены и узаконены кастовые перегородки. Так, первый английский губернатор Ф.Норт назначил чиновников британской администрации официальными главами сингальских каст, объявив себя при этом главой касты салагама, сборщиков корицы. Подобное решение было продиктовано как экономическими причинами (сохранявшееся значение корицы для британской экспортной торговли), так и политическими (создать противовес кандийской знати, представленной высшей кастой сингальского общества — гоигама). Несмотря на тяготы, выпавшие на долю населения прибрежных районов, колониальное подчинение не привело к упадку традиционной культуры и религии. Обладавшая, как и всякая традиционная восточная культура, значительной устойчивостью, многовековая культурная традиция Цейлона, основанная на буддизме, продолжила свое существование, перенеся центр своего развития в Канди, где сохранялись и поддерживались традиции буддийской литературы, архитектуры, живописи. Буддийская сангха Канди становится законодателем и носителем традиции тхеравады.
Кандийское государство XVIII — начала XIX в. воплощает идею «буддийской государственности». Это период оформления сложнейшего, отточенного до мельчайших деталей государственного буддийского ритуала и государственных буддийских церемоний. Религиозный культ становится пышным, ярким и красочным, впитывает в себя традиции так называемого народного буддизма, развитие которого привело к различию понятий буддизма тхеравады и ланкийского буддизма. «Обмирщение» буддизма и синтез буддийских и индуистских верований достигают наивысшей точки.
Созданная в 1753 г. Сиамская секта (Сиам-никая) становится верховной буддийской властью на острове: она объединяет первоначально как кандийских, так и прибрежных монахов. Однако к 70-м годам XVIII в. доступ в нее для представителей среднестатусных кастовых групп (прежде всего салагама, карава и ду-рава), проживающих преимущественно в прибрежных районах, оказывается закрытым— кандийское духовенство оставляет право вступления в Сиам-никаю
196
только за представителями высшей касты сингальского общества — гоигама. В новой исторической ситуации, при складывании иного — колониального — типа общества в прибрежных районах, а также усилении экспансии Великобритании в центральных районах, верхушка Сиамской секты боялась соперничества со стороны представителей буддийских общин прибрежных районов. Большинство среди них составляли выходцы из каст среднего и низкого статуса, которые активно включились в торгово-предпринимательскую деятельность и начали проникать с конца XVIII в. в Кандинский район — оплот земельной аристократии гоигама. Это грозило Сиам-никае утратой доныне никем не оспариваемого главенствующего положения в социально-кастовой иерархии цейлонского общества. Представители землевладельческой верхушки гоигама, широко пользовавшиеся доходами от храмовых земель и имущества, стремились сохранить и юридически закрепить свое исключительное право на них.
Салагама, карава и дурава, с одной стороны, вовлекались — в силу географической локализации этих общностей в колонизированных районах юго-запада — в систему иных общественных отношений. С другой стороны, они оставались составной частью традиционного общества. Это двойственное положение вело к стремлению обрести независимость от гоигама, подорвать сковывающие их деятельность кастовые устои и вместе с тем занять более достойное место в кастовой структуре традиционного общества. Возникшее на рубеже XVIII-XIX вв. движение антикастового социального протеста привело к образованию новых, оппозиционных Сиам-никае буддийских сект в прибрежных районах.
Появление новых монашеских объединений было непосредственно связано с влиянием, которое оказывало английское господство на социально-экономическую жизнь страны. Колониальные власти не только способствовали возникновению богатой прослойки сингалов в прибрежных районах, но и искусственно подогревали противоречия между ними и буддистами Канди для того, чтобы подорвать позиции буддийской религии и сангхи на острове. Падение политического престижа Канди привело к резкому ослаблению авторитета кандийской сангхи, лишившейся традиционного покровительства правителей Канди. Последовательная политика экспроприации земельной и храмовой собственности кандийской сангхи английскими властями лишила ее основного источника дохода, привела к понижению социального статуса кандийских монахов, к оскудению монастырей, их постепенной автономизации и в конечном счете к тому, что Мальватте и Асгирия, два крупнейших монастыря Сиам-никаи, не могли уже осуществлять контроль над подотчетными им монастырями и храмами на всей территории Цейлона.
Для поднятия своего религиозного статуса монахи салагама, карава и дурава организовали серию миссий в Бирму и получили там высшее посвящение. В 1802 г. была образована федерация монашеских общин этих каст прибрежных районов, независимая от Сиамской секты, под общим названием Амарапура. Перед основателями Амарапуры стояли проблемы, продиктованные как стремлением к реставрации первоначальной концептуальной основы теории и практики буддизма, так и необходимостью приспособить сангху к новым условиям — к структуре колониального общества. Догматические вопросы, сводясь в конечном счете к проблеме интерпретации тех или иных установлений буддийского канона в но-
197
вых условиях, объективно приобретали социальное звучание. Так, неприятие Амарапурой авторитета и права светской власти вносить новшества в отправление культа можно рассматривать как протест против вмешательства колониальных властей в дела сангхи. Требование возвратиться к первоначальному учению, основанному на равенстве членов монашеской общины независимо от социально-кастовой принадлежности, выражало протест не только против консервативности Сиам-никаи, но и против колониально-административного устройства Цейлона. Устранение сложной иерархии буддийского пантеона было отражением стремления к устранению как сложной иерархической структуры традиционного общества, так и элитарного принципа построения колониальных институтов власти.
Пересмотр роли и функций храмов, изображений богов и самих отправителей культа свидетельствовал об открытой борьбе Амарапуры с практикой идолопоклонства и жертвоприношений Сиамской секты, верхушка которой обогащалась за счет дарений, а не