Уголовными законами 1851 и 1858 гг. Совершенствование уголовного законодательства осуществлялось путем систематизации правонарушений, исключения из кодекса статей административного и имущественного права и вопросов судопроизводства. Закон 1858 г. в наибольшей степени был приближен к кодексу Наполеона I. В 1850 г. начал действовать Коммерческий кодекс, подготовленный еще в 1841 г. В 1846г. составлена инструкция для чиновников, игравшая роль Административного кодекса. Большая реформаторская работа была проделана в области создания судопроизводства, предусматривавшая отделение суда и от административной, и от религиозной власти. Права вершить суд лишились главы ремесленных и торговых корпораций. Уголовные дела теперь рассматривались меджлисами. Однако шариатский суд продолжал существовать наряду со светским, и кади сохранял контроль над светским судопроизводством, продолжали действовать и религиозные суды немусульманских конфессий. Спецификой османского судопроизводства стали «смешанные» суды, рассматри-
342
вавшие конфликты между христианами и мусульманами, иностранцами и османскими подданными.
Централизация управления в Османской империи не менее интенсивно осуществлялась на местном уровне. Сохранялся традиционный для государства принцип административнотерриториального деления, хотя и в этой сфере, как и в Японии, в поисках оптимальных условий для управления происходили неоднократные изменения количества провинций-вшгамеотов и их границ. Сохранился и традиционный штат основных должностных лиц, состоявший из губернатора (вали), казначея (дефтердара) и главного судьи (кади). Однако их функции видоизменились: губернаторы и главы администрации нижестоящих административнотерриториальных единиц лишились функций военной власти, вали уже не был полновластным хозяином территории, он был обязан регулярно отчитываться министерству внутренних дел, так же как дефтердар — министерству финансов. Он не распоряжался финансами. Вместе с тем выросли штаты провинциальной службы, в функции которых входили организация и контроль службы почты и телеграфа, местной прессы и издательского дела, образования, дорожной службы
ит.д.; таким образом, ряд полномочий был передан на уровень провинциальной и местной администрации.
Как и в Японии, организация провинциального управления предполагала существование на всех ее уровнях представительных органов, часть членов которых была выборной. Созданием представительных собраний (меджлисов) османские власти стремились ослабить роль традиционных органов самоуправления. Административно-правовые основы организации провинциального управления были детально проработаны в законах о вилайетах 1864 и 1871 гг. Итак, там, где модернизационные реформы реализовывались достаточно полно, их сердцевину составляли законоположения, преобразовывавшие систему управления. Реформирование армии, важной частью которого был переход к системе рекрутского набора с ограничением срока пребывания в армии (в Японии в 1872 и 1873 гг. была учреждена всеобщая воинская повинность с трехгодичной службой, в Османской империи служба длилась пять-семь лет), являлось лишь одной из сторон процесса модернизации. Тем не менее армейская реформа, несмотря на противодействие ей простонародья, имела важные социальные и психологические последствия. Военная служба перестала быть сферой деятельности привилегированного слоя общества; армия постепенно превращалась в инструмент государственной власти. Упал престиж военного человека, но зато прохождение военной службы способствовало воспитанию чувства патриотизма. Не менее существенные изменения внесли реформы в социальный строй обществ Востока. В Османской империи Гюльханейский хатт-и шериф 1839 г. провозглашал равенство всего населения — «от чабана до везира». Более того, сам султан признал верховенство закона над его волей, дав клятву соблюдать законоположения, провозглашенные хатт-и шерифом. В Японии в 1872 г. было узаконено существование трех сословий (вместо четырех сословно-статусных групп)
идекларировано их равенство. В Иране же равенство подданных было провозглашено только в 1907 г. во время революции. Согласно закону 1872 г. в Японии простые люди получили право иметь собственные фамилии, носить фор-
343
менную одежду, ездить верхом на лошадях. (Впрочем, Махмуд II еще до провозглашения в империи равенства подданных ввел в обиход полуевропейскую одежду, положив начало ликвидации внешних различий людей разного сословного статуса.)
Провозглашение равенства населения перед законом не означало утверждения социального и даже правового равенства. Оно лишь значило, что отныне над жизнью подданных равно господствует
закон, а не произвол должностных лиц. Именно со времени провозглашения равенства османский султан и японский император стали активно побуждать население обращаться к судебному разбирательству в случае произвола чиновников. Вместе с тем законы признавали «естественные права и привилегии» различных сословий. Но если сословное деление в Японии было четко выражено, то мусульманское общество такой четкости не знало исторически. К тому же в Османской империи допуск в результате реформ христиан к государственной службе, введение рекрутской повинности и обязательного светского образования, а также спонтанно протекавшие социально-экономические процессы изменяли социальную конфигурацию общества. Так османский Уголовный кодекс 1851 г., констатируя разную уголовную ответственность за правонарушения людей различных состояний, неопределенно делил население, уже отчасти по экономическому положению, на «великих», «малых» и людей «среднего состояния», т.е. базарный люд — купцов и ремесленников.
Однако и османское и японское законодательство отменяло статус неполноправного населения: эта — в Японии, рабов — в Османской империи, которая присоединилась к Международному протоколу о запрещении рабства.
Манифесты 1839 и 1856 гг. в Османской империи придавали особое значение защите таких гражданских прав, как безопасность личности и имущества, уважение чести и достоинства, отказ властей от произвольных конфискаций имущества должностных лиц. В конфуцианском обществе, по-видимому, большую роль играло снятие запретов на профессиональную деятельность (в частности, согласно реформам Гуансюя, маньчжурам дозволялось заниматься ремеслом и торговлей).
Появление официальной и частной прессы, участие выборных членов в работе местных советов, введение всеобщего светского образования начальной и средней ступеней, развитие книгопечатания и т.п. оказывали свое влияние на атмосферу модернизирующихся обществ. Среди экономических реформ следует упомянуть прежде всего преобразования в аграрных отношениях. В рассмотренных выше странах их можно назвать значительными и в то же время ограниченными. Основным их содержанием было введение или правовое оформление частной собственности на землю. В конечном счете права частных собственников, хотя и в ограниченном виде, получили налогоплательщики (райяты на Ближнем и Среднем Востоке и подобные им слои в других странах), обладавшие до этого лишь владельческими правами, или правами подчиненной собственности. Держатели временных военных ленов, которые играли столь важную роль в административной и военной структуре многих восточных империй, потеряли свои владения.
В Османской империи тимарная система была ликвидирована еще при Махмуде II, однако земля по-прежнему рассматривалась как государственная (мириё).
344
По закону 1858 г. права владельцев земли мирие были расширены. (Окончательно частная собственность на землю была признана только в 1926 г., уже в кема-листской Турции.)
ВИране с 1850 г. стал создаваться кадастр земель с закреплением прав на них индивидуальных владельцев, а в 1868 г. была официально введена частная собственность.
ВЯпонии концентрация земли в частных руках происходила еще при режиме Токугава, однако купляпродажа была официально запрещена и осуществлялась нелегально. Одной из реформ периода Мэйдзи была легализация частной собственности, хотя первоначально она была обложена высоким налогом в качестве источника накопления средств для индустриализации. Позже правительство было вынуждено снизить поземельный налог, и частная собственность приобрела действительную ценность.
Однако социальные условия во всех этих странах были таковы, что буржуазные отношения в сельском хозяйстве не могли возникнуть сразу. Новые собственники использовали землю для сдачи ее в аренду, часто кабальную. Отношения в деревне оставались в основе феодальными. В XX в. пришлось проводить еще одну аграрную реформу, чтобы вывести сельское хозяйство из глубокого застоя. Модернизационные реформы, хотя и с разным успехом, затронули все сферы жизни только в Османской империи и Японии. Программа же «Ста дней реформ» в Китае в области государственного управления ограничилась призывами изменить систему экзаменов: отменить наиболее архаичные и далекие от практических знаний предметы и включить экзамены по политическим и экономическим дисциплинам; разрешить чиновникам всех рангов, представителям ученых и прочему люду свободно подавать прошения императору; закрыть некоторые бездействующие и ненужные административные учреждения при дворе и в правительстве; сократить штаты правительственных учреждений; разрабатывать и публиковать государственный бюджет и его исполнение. Многочисленные предложения о создании новых учебных заведений в Китае не предусматривали разработки системы образования и введения всеобщего бесплатного обучения на низшей и средней ступенях, как это было
в Японии и Османской империи. Высказывались многочисленные предложения относительно поощрения промышленности и сельского хозяйства, но не упоминалось о введении равенства подданных.
Содержание и последовательность провозглашения модернизационных реформ в феодальнобюрократических государствах Востока сознательно или в силу историко-логического развития соответствовали реформам, осуществленным европейскими монархами в период раннего абсолютизма, развитым в эпоху «просвещенного» абсолютизма и завершенным установлением конституционной монархии. (Мы имеем в виду централизацию управления через упорядочение государственного механизма и создание единого государственного пространства путем распространения единообразной системы административно-территориального деления, составления кадастра земель и утверждения общей налоговой системы, отмены внутренних таможенных пошлин и т.п. — при раннем абсолютизме; провозглашение равенства, заботу о безопасности и правах подданных, рели-
345
гиозную толерантность, признание приоритета закона над волей правителя при сохранении его самодержавной власти — в эпоху «просвещенного абсолютизма».)
Первый тур реформаторских преобразований Османская империя осуществила за первые три четверти XIX столетия, а затем была вынуждена вернуться к восстановлению конституционного строя в процессе младотурецкой революции. В Японии эти реформы были проведены за два последних десятилетия того же века. Китай и Иран реализовали свой курс либеральных реформ лишь во время революций начала XX в., совместив его с провозглашением демократических свобод. КОЛОНИАЛЬНЫЕ СТРАНЫ Трудности модернизации государственного и общественного строя в колониальных странах
заключались не только в сопротивлении косного традиционного строя, но и в стремлении колонизаторов так дозировать степень преобразований, чтобы не подорвать собственную власть. Позиция колониальной администрации была в чем-то аналогична той, которую занимали консерваторы-традиционалисты в независимых странах. Но, конечно, у этих двух консервативных сил были разные задачи. Если в независимых странах реформы в области управления, строительства современной государственности стояли на первом месте, то для колонизаторов создание автономной от метрополии государственности не было основной задачей. Они гораздо больше внимания уделяли экономическим преобразованиям и вопросам образования.
При анализе колониальной политики следует учитывать, что в метрополиях велась довольно ожесточенная борьба по поводу ее целей и методов. Прежде всего, наряду со сторонниками увеличения колониальной эксплуатации всегда имелись их противники, сочувствовавшие колонизуемым народам («белые черномазые», как их называли в Англии). Затем, внутри буржуазных слоев существовал постоянный антагонизм сначала между торговцами-монополистами Ост-Индских компаний и другими предпринимателями, стремившимися эту монополию разрушить и самим подключиться к восточной торговле, а затем и между торговым капиталом в целом и промышленниками. Велись ожесточенные дебаты в парламентах по поводу того, какая экономическая политика в колониях, какая система управления, система образования, система судопроизводства наиболее выгодны, в какой мере можно уравнивать туземцев в правах с европейцами, на какие слои следует опираться и т.п. Наконец, колониальная политика пережила разные периоды. В Индии периоды правлений вице-королей— консерваторов перемежаются либеральными режимами. В Нидерландской Ост-Индия в конце XIX — начале XX в. был провозглашен «этический курс» колониальных властей. Во французском Индокитае одно время, правда короткое, проводилась политика «морального завоевания».
Интересно также отметить, что серьезные противоречия в подходе к колониальным проблемам наблюдались между властями в метрополии и в колониях. Власти метрополии, как правило, занимали наиболее либеральную позицию; чи-
346
новники колонии были более реакционны, причем чиновники на местах были настроены наиболее нетерпимо по отношению к туземцам. Дело доходило до прямого саботажа распоряжений правительств и парламентов метрополий. Наконец, европейцы, жившие в колониях (плантаторы, предприниматели, военные), презрительное отношение к местному населению не считали нужным скрывать.
Конечно, политика каждой из колониальных держав имела свои особенности. Все же попытаемся выделить некоторые общие черты реформ в колониях.
Для всех колонизаторов одним из важнейших вопросов был вопрос о собственности на землю. Наиболее последовательными сторонниками частной собственности среди других колонизаторов проявили себя англичане в Индии и на Цейлоне. После первых неуклюжих попыток сохранить старую систему налогообложения, лишь заменив собой прежнюю власть падишаха и навабов,
попыток, стоивших индийскому народу многомиллионных жертв, англичане ввели в разных частях своих владений три системы землевладения и налогообложения, исходя из менявшихся представлений о том, кто должен быть собственником, а следовательно налогоплательщиком, и как обеспечить подъем хозяйства и рост поступлений от налогов. В Восточной Индии собственниками были объявлены крупные землевладельцы, налог с которых был зафиксирован «навечно» и в результате падения цены серебра стал быстро уменьшаться. В Северной Индии собственниками стали более мелкие владельцы, объединенные в общины, налог с которых был зафиксирован на 30 лет. Однако впоследствии по политическим соображениям англичане не решились серьезно поднимать этот налог, и он тоже стал незначительным. В Южной Индии земля была дана райятам, которые считались крестьянами, но на самом деле значительное их число также являлись землевладельцами помещичьего типа. Для них был установлен наиболее высокий налог, но его потом пришлось снижать. Более подробно об этих системах землевладения и налогообложения рассказано в главах по Индии.
Англичане были догматически уверены в благотворности частной собственности для развития сельского хозяйства. Однако в результате их мероприятий земля оказалась в руках слоя, неспособного развивать производство, феодального по своей ментальное™. После синайского восстания аграрная политика англичан изменилась. Они стали принимать законы, защищавшие арендаторов от всевластия помещиков. Частная земельная собственность, практически теперь уже не ограниченная «сверху» (высоким налогом), стала ограничиваться «снизу» — путем фиксирования ренты с арендаторов. Однако колонизаторам так и не удалось создать в Индии слой сельских хозяев, заинтересованных в развитии производства. Англичане ставили перед собой три задачи: 1) создать условия для развития сельского хозяйства, что должно было обеспечить их необходимыми товарами и расширить налоговую базу; 2) сохранить высокий земельный налог, который должен был обеспечить их финансовые нужды; 3) создать себе в Индии социальную опору. Первые две задачи не были решены, а третья осуществилась. Класс помещиков стал верной опорой колониального режима. Однако затем из среды этих помещиков вышли первые индийские интеллигенты, оппозиционеры власти, лидеры будущего национально-освободительного движения.
347
На Цейлоне первые колонизаторы (португальцы и голландцы) пытались использовать ресурсы острова, оставляя в силе прежнюю систему отношений власти и подданных. Той же линии придерживались и англичане в первые десятилетия своего господства. Лишь в 1833 г. была отменена обязанность безвозмездного труда на правительство (раджакария), введена частная собственность на землю и разрешена свободная продажа казенных и всех прочих земель. Голландцы на Яве в течение всего периода своего владычества были ориентированы на торговлю тропическими продуктами. Перед ними стоял вопрос, как обеспечить надежное поступление мускатного ореха, гвоздики, кофе, тростникового сахара, индиго и хлопка. Был период в их колониальной политике (1816-1830), когда они, подобно англичанам в Индии, уповали на введение частной собственности. Буржуазная догма гласит, что хозяин земли непременно хочет увеличить свой доход и потому станет выращивать на своем участке наиболее выгодные культуры. Однако яванские крестьяне, получив права на землю, не торопились выращивать нужные колонизаторам товарные культуры, а расширяли посевы риса. В 1830 г. голландцы вернулись от методов частного капитала к государственно-крепостнической эксплуатации. Была введена так называемая система культур (т.е. принудительных культур), по которой крестьяне были обязаны отводить определенную часть своей земли под нужные колонизаторам культуры — сахарный тростник, индиго, кофейное дерево, чайный куст, табак, перец, коричное дерево, хлопчатник, масличную пальму, хинное дерево. Кроме того, крестьяне приписывались к фабрикам по переработке урожая этих культур. Система оказалась «удачной»: доходы колонии возросли и стали существенной частью нидерландского государственного бюджета.
Лишь в 1870-е годы «система культур» была отменена и яванские крестьяне стали правомочными собственниками.
Система управления в колониях должна была сочетать безусловную неограниченную власть колонизаторов с определенным привлечением к управлению местного населения. Нельзя сказать, что колониализм оставил освободившимся затем странам навыки современных форм правления на верхних эшелонах власти. Самые демократические страны вроде Англии и Франции строили свою верховную власть в колониях на авторитарных принципах. Несмотря на элементы коллективного управления (советы высших должностных лиц при губернаторах и генерал-губернаторах) и
определенную систему контроля над деятельностью колониальной администрации со стороны парламентов и правительств метрополий, власть губернаторов практически была единоличной. Органы, соответствующие понятию «правительство», в большинстве колоний были созданы только в XX в. Местные жители в них не входили.
На более низких ступенях исполнительной власти колонизаторы не могли обходиться без помощи местных кадров. Англия, например, не могла бы удержать индийскую империю в своих руках собственными силами. В 1837г. в Индии была всего 41 тыс. англичан, из них 37 тыс.— военнослужащие. Гражданских чиновников было всего около тысячи. Еще около 3 тыс. — неслужащих англичан. Они могли рассчитывать на помощь 30 000 «евразийцев», т.е. потомков от смешанных браков англичан и индийских женщин. В 1861 г. в Индии находилось англичан: 84 083 военных, 22 556 гражданских лиц, 19 306 женщин. Понят-
348
что колониальный аппарат на уровне области (дистрикта) и района (тахсила, талука) состоял преимущественно из индийцев. Проблема заключалась в том, как заинтересовать индийцев служить англичанам, не допуская первых к высоким постам.
ВАкте об управлении Индией 1793 г. говорилось, что лица, не находящиеся на службе в Ост-Индской компании, не должны занимать должности с жалованьем более 500 ф. ст. в год. В подобном законе 1833 г. это ограничение было снято, более того, утверждалось, что при назначении на посты не должно быть никакой дискриминации по расовому или религиозному принципу. Такое же обещание привлекать к управлению всех, невзирая на религию и расу, содержала Прокламация королевы Виктории 1858 г.
В1853 г. было решено основать Индийскую гражданскую службу (Indian Civil Service), т.е. набирать на административные посты в Индии лишь тех, кто сдаст соответствующие экзамены. Подразумевалось, что экзамены может сдать любой, в том числе и индиец. Но экзамены надо было сдавать в Лондоне, на английском, конечно, языке и в возрасте до 23 лет. В 1876 г. предельный возраст для сдачи экзаменов был еще понижен до 19 лет. Экзамены начались только в 1858 г. Первым индийцем, сдавшим экзамен и зачисленным на службу в 1864г., стал Сатьендранатх Тагор, старший брат будущего знаменитого поэта Рабиндраната Тагора. Индийские образованные круги, которые к тому времени уже были довольно многочисленны, стали требовать увеличения предельного возраста до 23 лет и разрешения сдавать экзамены в Индии. Возраст был увеличен только в 1889 г., а экзамены в Индии стали приниматься только в 1922 г.
Первоначально индийцев в системе гражданской службы были считанные единицы. Но постепенно они составили заметный процент на всех этажах администрации. В 1867 г. из 648 человек, значившихся в номенклатуре, было 12 индийцев. В 1903 г. их стало 92 из 1370 человек. В провинциальных управлениях за эти же годы процент индийцев поднялся более значительно. Впрочем, следует подчеркнуть, что высшее чиновничество — как англичане, так и индийцы — оставалось наиболее консервативной силой в структуре власти.
Опорой режима была армия, состоявшая из английских частей (делившихся до 1858 г. на войска Компании и королевские) и полков, набранных из индийцев (сипаев). В отличие от независимых стран, в колониях не могло быть всеобщей воинской повинности, поэтому армия не могла стать фактором национального сплочения. Англичане набирали сипаев из каст и конфессий, считавшихся «воинственными». Служба в армии рассматривалась как привилегия. Дисциплина в европейских войсках была свирепой. Белые солдаты за нарушения дисциплины наказывались плетьми. Нередко приговаривали к
500-1000 ударов плетьми. Были случаи смертей от таких наказаний. /4 европейских солдат по крайней мере однажды подвергались телесным наказаниям. Случались и смертные приговоры трибуналов. Иной была политика в отношении синайских войск. Был, правда, период в первой половине XIX в., когда колонизаторам показалось, что они подчинили Индию окончательно и бесповоротно и могут делать в ней что хотят. В частности, перестали обращать внимание на недовольство, зревшее в синайских частях. Они жестоко поплатились за это в ходе синайского восстания. В дальнейшем они
349
пестовали синайскую армию весьма грамотно. Сипаи получали жалованье гораздо меньшее, чем солдаты-англичане, офицеры синайских частей не могли дослужиться выше, чем до звания, соответствующего сержанту, а после восстания — капитану, и возглавить подразделение крупнее роты. Но физические наказания в синайских частях были запрещены.
Реформы Кольбрука-Камерона 1833г. на Цейлоне стали первым шагом к формированию современной государственности. В некоторых отношениях модернизация аппарата Цейлона обгоняла в это время подобный же процесс в Индии. Число английских чиновников было сокращено, в аппарат стали широко привлекать цейлонцев, в том числе из низших каст. При губернаторе был создан Исполнительный совет из шести чиновников и Законодательный совет с совеща-• тельными функциями из 15 членов. Он состоял из девяти высших должностных лиц-англичан (в том числе всех