частного землевладения. Закон предписывал всем владельцам государственных земель, включая феллахов, официально зарегистрировать свои наделы и чифтлики в качестве наследственного владения с правом отчуждения. Теперь земледелец как османский подданный и налогоплательщик непосредственно противостоял государству, так как община теряла свои функции при сборе налогов (в частности, коллективную ответственность за их выплату) и права на землю. В процессе регистрации индивидуальных владельческих прав на наделы османская администрация в случаях конфликтов принимала сторону аянов. Кроме того, на аукционы были выставлены большие массивы султанских земель, все это способствовало превращению аянов в крупных частных землевладельцев, как правило абсентеистов. Так высший слой сирийского общества становился землевладельчески-чиновничьим. Порядок, установленный в стране, поддержка государством хозяйственной деятельности, как и более благоприятная конъюнктура на мировом рынке, способствовали росту населения и постепенному восстановлению и развитию хозяйственной деятельности внутренней Сирии, в том числе и процветавшего до европейской экономической экспансии ткачества, рассчитанного теперь на потребление растущим городским населением.
ВГорном Ливане кризис разрешился переустройством политического управления и социальной организации согласно Органическому статуту Ливана, принятому в 1861 г. и получившему окончательную редакцию в 1864г. Гарантами его исполнения стали вместе с Портой европейские державы. По статуту Ливан становился автономной османской провинцией — мутасаррифией, возглавляемой губернатром-мутасаррифом, католиком по исповеданию, османским подданным неливанского происхождения. Мутасарриф обладал всеми полномочиями исполнительной власти и возглавлял совещательный Центральный административный совет, состоявший из 12 членов, представлявших все ливанские религиозные общины (маронитов, друзов, суннитов, шиитов, православных и униатов), членов совета назначали главы соответствующих конфессий.
Встране вводилось новое административно-территориальное деление, ликвидировавшее и каймакамии, и феодальные уцеяы-мукатаа. Теперь мутасарри-фийя была разделена, как и османские вилайеты, на мудирийи и нахийи, главы которых назначались мутасаррифом с учетом религиозного состава населения. В мудирийях создавались местные административные советы. В деревнях избирались шейхи, утверждаемые на своем посту губернатором.
Статья VI Органического статута провозглашала «равенство всех перед законом; отмену всех феодальных привилегий, а именно тех, которые принадлежали мукатааджиям». И хотя ливанская знать сохранила свои земельные мюлъки и претендовала на покровительство феллахам своих прежних владений, ее сеньориальные права были подорваны новым устройством.
Первый ливанский мутасарриф Давуд-паша (1861-1868), талантливый, европейски образованный чиновник, создал в Ливане работоспособный административный аппарат, дисциплинированную полицейскую службу. Своей гибкой политикой он способствовал восстановлению сотрудничества между друзским и
390
маронитским населением, а привлечением на высшие посты представителей местной аристократии ослабил оппозицию власти мутасаррифа со стороны ливанской знати. Впрочем, он столкнулся с противодействием некоторых маронитских кругов, ориентировавшихся на французскую поддержку. В Ливане был установлен общественный порядок, осуществлялось строительство дорог, мостов, общественных сооружений. Такая форма управления Горным Ливаном сохранялась вплоть до Первой мировой войны.
С 1860-х годов в Бейруте и в тесно связанном с ним Горном Ливане отмечалось динамичное экономическое развитие. С этого времени там начали складываться торгово-предпринимательские семьи, составившие к началу XX в. заметный слой ливанской буржуазии— богатых коммерсантов, банкиров, предпринимателей. Накопление своих капиталов они начали с деятельности посредников и торговых агентов при иностранных фирмах, довольно быстро превратившись в их младших партнеров. Воспользовавшись техническими нововведениями иностранных купцовпредпринимателей в области шелкопрядения (система Шамбо-на и паровые двигатели), ливанские торговцы с 1860-х годов небезуспешно развивали эту сферу предпринимательства: если в 1852 г. им принадлежало 3 шелкопрядильни из 10 первых предприятий, то в 1867 г. — 55 из 67, а в 1913 г.
— 188 из 195, правда, немногочисленные иностранные предприятия были и крупнее, и лучше технически оснащены.
Середина века ознаменовалась для Сирии рождением культурно-просветительского движения, получившего наименование Нахда (Возрождение). Оно возникло среди образованной христианской молодежи Бейрута, в большинстве своем членов торговых домов или их клерков, деятельность которых поддерживали бейрутские коммерсанты-меценаты. Почву для его возникновения подготовили давние торговые и религиозные связи этого региона с Европой и
образовательные учреждения, основанные в Бейруте и Горном Ливане христианскими религиозными миссиями. Среди этих заведений выделялись школы американских протестантов, в которых большое внимание уделялось изучению естественных наук и развитию у воспитанников рационального, картезианского мышления; преподавание в них велось на арабском языке, на котором создавались и учебники.
Руководителям протестантской миссии, прежде всего Эли Смиту (ум. в 1857 г.) и К. фан Дейку (1818-1896), принадлежала инициатива объединения в Сирийское научное общество (1847г.) молодых сирийских единомышленников, видевших цель своей жизни в распространении просвещения, основанного на западных знаниях и возрождении классического арабского культурного наследия. Такая форма просветительской деятельности была продолжена вторым, более широким по своему конфессиональному составу, руководимым бейрутскими просветителями Сирийским научным обществом, основанным в 1868 г., а после его закрытия литературным обществом «Цветок литературы» (1873 г.). (Во внутренней Сирии приобщению к западному мировоззрению уже в 1860-е годы способствовала деятельность масонских лож.) Возрождению арабской классической культуры поначалу сопутствовало стремление к овладению средневековым классическим языком с его ценностями «красноречия» и во многом устаревшим семантическим багажом. В этой области непре391
рекаемым авторитетом, признаваемым и мусульманскими улемами, был уже немолодой шейх Насиф аль-Языджи (1800-1871), филолог, поэт, создатель многочисленных учебных пособий по классическому литературному языку и стилистике. В сочинениях более молодых литераторов классическая форма языка начала наполняться современным содержанием, например в «Похождениях Фарйака» (1855г.)— описании путешествия в Европу Ахмеда Фариса аш-Шидийяка (18041887), впоследствии журналиста проосманского направления. А творчество Бутруса аль-Бустани (1819-1883) способствовало уже становлению современного литературного языка, очищенного от архаизмов и обогащенного понятиями, выработанными современной культурой. Результатом его деятельности в области лингвистики стал толковый словарь «Мухит аль-мухит» («Океан вокруг океана», 1866-1869). Параллельно с реформированием языка происходило становление в арабском культурном сознании современной картины мира.
Вкладом в этот процесс стала арабская энциклопедия «Даират аль-маариф» («Круг знаний») Бутруса аль-Бустани, составленная в сотрудничестве с его сыном, литератором-драматургом Салимом аль-Бустани (1848-1884), продолженная племянником, переводчиком «Илиады» (1904 г.) и османским политическим деятелем Сулейманом аль-Бустани (1856-1925), и доведенная до одиннадцатого тома.
В отличие от Египта, где импульс к развитию современных знаний исходил от Мухаммеда Али и само движение поначалу имело практическое направление, в Сирии Нахда, рожденная в обстановке общественно-политических конфликтов, стала явлением литературным и общественным, которое правительство подчас подозревало в нелояльности. В Сирии в рамках культурно-просветительского движения родились современный жанр арабской литературной публицистики (в этой области особенно выделяется творчество Бутруса аль-Бустани), арабские театр (его основателем в 1848 г. был Марун Наккаш, 1817-1855) и журналистика: первые газеты — «Хадикит аль-ахбар» Халила аль-Хури в Бейруте и парижская эмигрантская литературнополитическая газета «Барджис Парис» («Парижский Юпитер») ливанца Рушейда Дахдаха (18131889), основанные в 1858 г., многочисленные издания 1870-х годов, среди которых важным явлением был литературно-научно-политический журнал Бутруса аль-Бустани «аль-Джинан»
(«Сады», 1870-1889).
Уже в ранней публицистике сирийских просветителей раздавался призыв к единению, любви к родине и отказу от межконфессиональной борьбы и впервые ставился вопрос о необходимости женского образования (1848 г.). Национальная идентификация возникала в сознании сирийских просветителей одновременно как принадлежность и к сирийской арабской, и к османской государственной общностям. Развитие общественно-политической мысли, способствовавшей становлению арабского национализма, относится преимущественно к последней трети XIX в., яркими его представителями стали Адиб Исхак (1856-1885) и Абд ар-Рахман аль-Кавакиби (1849-1902). Нарастание политической реакции в Османской империи заставило многих сирийских литераторов покинуть Сирию и творить в эмиграции — в Египте и на Западе (сиро-американское литературное направление).
392
АРАВИЙСКИЕ СТРАНЫ В 1840-1860-е ГОДЫ
Вначале 1840-х годов последние гарнизоны египтян рассеялись или были выведены из Аравии. На господство над Аравией теперь претендовал османский султан, так как она была завоевана его вассалом. Но Порта не имела реальных сил воспользоваться своими правами: проведение реформ и сопротивление этим реформам поглощали все ее внимание. Султанская власть была восстановлена лишь в Хиджазе, да еще продолжались попытки покорения Йемена.
Значительно больший успех в Аравии в середине XIX в. имела Англия, которая по-прежнему осуществляла свою политику через аппарат управления Ост-Индской компании, а после ликвидации Компании в 1858 г. — британского вице-короля Индии. Она продолжала укреплять свои позиции через соглашения с арабскими государственными образованиями Восточной Аравии и Южного Йемена. Однако содержание соглашений менялось, и они все больше ограничивали самостоятельность этих государств.
С открытием Суэцкого канала в 1869 г. роль основного связующего звена между Европой и Индией перешла к Красному морю. Создание с начала 1860-х годов телеграфных линий по дну и вдоль берегов Персидского залива и Красного моря, соединивших Бомбей с Европой, не только многократно ускорило обмен информацией, но и сократило почтовые функции арабского парусного флота и сухопутных караванов. Для британских колониальных кругов Персидский залив обретал теперь преимущественно стратегическое значение. И хотя по решению лондонских правительственных кругов основная почтовая связь с Индией уже осуществлялась через Красное море, а старым путем направлялись лишь копии официальной почты, правительство активно поддерживало деятельность британской пароходной компании Линч, организовавшей свои рейсы по Тигру между Басрой и Багдадом.
Ост-Индская компания уже в середине века отошла от политики невмешательства во внутренние дела аравийских государств. В свою очередь, арабские правители, находившиеся под постоянной угрозой саудовской агрессии и подвергавшиеся политическому давлению иранского шаха и османского султана, искали спасение в игре на противоречиях между империями.
До известной степени изменился и характер жизнедеятельности населения аравийского побережья. Пиратство было ограничено, случались лишь единичные грабежи судов, терпящих бедствие. Работорговля, процветавшая в этом регионе, также сократилась; только оманский Занзибар, вопреки всем запретам, оставался крупным рынком рабов. С падением доходов от этих занятий и сокращением транзитной торговли в Заливе население было вынуждено ограничить свою активность традиционными видами хозяйственной деятельности — рыболовством, добычей жемчуга (на рубеже 1860-1870-х годов этим промыслом на аравийском побережье Персидского залива занималось почти 70 тыс. человек), экспортом сухофруктов и арабских лошадей. После оживления экономики в конце XVIII — начале XIX в. наступила стагнация, о чем свидетельствует динамика народонаселения Кувейта. Из маленького прибрежного поселения в первой половине
XVIII в. 393
Кувейт к 1840-м годам превратился в порт с 22-25 тыс. жителей, но спустя два десятилетия его население, по некоторым данным, уменьшилось до 15 тыс. Только восточноафриканские оманские владения еще до конца 1850-х годов расширяли свои торговые операции.
Характер политогенеза Аравии в середине XIX в. существенно не изменился. Прибрежные шейхства и султанаты, возникшие в XVIII столетии, продолжали укреплять свою государственность, стремясь к территориальному расширению. Своей устойчивостью они были обязаны включению в мировые экономические связи, политической игре на противоречиях между Саудовским эмиратом, Османской империей, Ираном и Великобританией, а также покровительству последней. Между тем становление государственности в Центральной Аравии носило еще скачкообразный характер, о чем свидетельствует судьба Саудовского эмирата.
ВКувейте продолжала править семья Сабахов, следовавшая политике основателей династии — патернализму, мирному решению проблемы преемственности власти. После почти сорокапятилетнего правления Джабира ибн Абдаллаха (1815-1859) ему наследовал сын Сабах (1859-1866), а затем внук Абдаллах (1866-1892). Сабахи по-прежнему осуществляли гибкую внешнюю политику, уклоняясь от вооруженных конфликтов с соседями и умудряясь сохранять дружеские связи одновременно с османскими правителями Басры, Саудидами и английскими резидентами в Заливе, не заключая между тем никаких соглашений, ограничивавших их независимость. Шейхи традиционно предоставляли в стенах города убежище всем, в нем нуждавшимся. Торговый флот Кувейта, снаряженный пушками, все еще представлял, по
масштабам своего времени, серьезную силу.
Помимо важного стратегического положения Кувейта на подступах к Ираку в нем благодаря полиэтничному купеческому населению, связанному с правящими кругами средневосточного мира, сосредоточивалась многообразная политическая информация, благодаря чему он служил и для турок, и для европейцев «окном в Аравию».
История союзного кувейтским правителям Бахрейна, также занимавшего в Персидском заливе важное стратегическое положение, в середине века была насыщена политическими коллизиями. После правления завоевателя Бахрейна Ахмада аль-Халифа (1782-1796) ему наследовал сын Абдаллах (1796-1843), деливший свою власть до 1826 г. с братом, а затем племянником, что препятствовало централизации управления. Абдаллаху, отстраненному от власти не без вмешательства англичан за контакты с иранскими шахами, наследовал внучатый племянник Мухаммед ибн Халифа (1843-1867), при котором возникли серьезные внутридинастийные конфликты, позволившие англичанам активно вмешиваться в бахрейнские дела.
Еще в 1810-е годы дети Абдаллаха ибн Ахмада, бежавшие в Маскат из Ди-рийи, где удерживались Саудидами в качестве заложников, обратились к англичанам с призывом освободить Бахрейн от ваххабитов. Британский флот разгромил ваххабитские гарнизоны в Манаме (Бахрейн) и в Зубаре, владении Ааль Халифа на Катаре, благодаря чему шейхи Бахрейна смогли восстановить власть над своими владениями. С этого времени и до конца 1860-х годов Бахрейн находился
394
в постоянной конфронтации с ваххабитами, переходившей в вооруженные столкновения. Демонстрацией сил своего флота англичане неоднократно (1834, 1850, 1859, 1867гг.) предотвращали вторжения Саудидов. Но за каждой подобной британской «услугой» следовало усиление зависимости Ааль Халифа от Великобритании.
Бахрейн был вынужден присоединиться к соглашениям, заключенным Англией с шейхствами Пиратского берега в 1820, 1835, 1838-1839 гг. В 1845 г. новый договор запрещал работорговлю и предоставлял Ост-Индской компании право расследовать нарушения предшествовавших соглашений, а также выносить решения и контролировать их исполнение, что давало возможность британским кораблям инспектировать груз арабских судов. Бахрейнская правящая элита безуспешно пыталась избежать подписания «Вечного договора о мире» 1853 г., заключенного Англией с шейхами Пиратского берега.
В глухом сопротивлении Ост-Индской компании одна часть враждующих кланов Ааль Халифа во главе с Мухаммедом ибн Халифа пыталась найти поддержку иранского шаха, другая — османского султана. Но эти маневры только осложнили отношения с англичанами, ожидавшими предлога для отстранения от власти шейха Мухаммеда в пользу его брата и соперника Али (1868-1869). Между тем Бахрейн продолжал платить дань ваххабитам, и Мухаммед ибн Халифа был вынужден в 1856 г. заключить с англичанами соглашение, аналогичное договору 1853 г., а в 1861 г. под дулами орудий британской эскадры подписать документ, ограничивавший внешнеполитические прерогативы правителей Бахрейна: отныне они были обязаны все конфликты с шейхствами Залива передавать на рассмотрение британского резидента в обмен на обязательства Великобритании защищать Бахрейн. Содержание соглашения 1861 г. было подтверждено ставленником англичан Али ибн Халифа в договоре 1868 г., заключение которого вызвало протесты Тегерана и Стамбула. Под влиянием этих протестов в 1869 г. возникли антианглийские выступления на Катаре и в Бахрейне, во время которых шейх Али был убит, и власть временно снова оказалась в руках Мухаммеда ибн Халифа. Обеспокоенные подобным поворотом событий, англичане привели к власти в Бахрейне Ису (1869-1932), более сговорчивого сына Али.
Великобритания продолжала укреплять свое господство в шейхствах Договорного Омана с помощью двусторонних договоров, ставших впоследствии правовой основой системы косвенного управления. Шейхи были вынуждены в 1847 г. присоединиться к англо-маскатскому соглашению 1845 г., которое узаконило за британскими чиновниками функцию третейских судей в конфликтах в Персидском заливе. Еще более важным для англичан стал «Вечный договор о мире» 1853 г. Британский военный флот отныне приобрел основание для постоянного пребывания в водах Персидского залива, а контроль за выполнением договора возлагался на британского политического резидента в Бендер-Бушире. Между шейхами Договорного Омана по-прежнему не было согласия, часть из них продолжала поддерживать ваххабитов, другая опиралась на англичан.
Маскатский Сайд ибн Султан (1806-1856), управлявший из Занзибара своими владениями с помощью сыновей и сохранявший связи с руководством Ост-Индской компании, которое отнюдь не всегда оказывало султану помощь в его про-
395
тивостоянии ваххабитской агрессии, продолжал платить дань Саудовскому эмирату. В 1845 г. он
подписал соглашение, укреплявшее позиции англичан в Персидском заливе, а в 1854 г. уступил ОстИндской компании главный остров архипелага, Куриа-Муриа, для британской военно-морской базы. Полувековое правление Сайда ибн Султана завершилось в 1856г. Согласно его воле, ему наследовали сыновья Сувейни (1856-1866) и Маджид (1856-1870), между которыми было разделено управление Оманом и Занзибаром при сохранении единого государства. Сувейни предпринял попытку вытеснить из более богатого Занзибара своего брата. Пользуясь этой распрей, вице-король Индии лорд Каннинг (1858-1862) настоял на разделении Омана на два государства при условии выплаты Занзибаром ежегодной компенсации Оману (так называемое Canning Award — Третейское решение Каннинга). Этот акт английской политики официально оспорила Франция.
Конец 1850-х— начало 1860-х годов было временем очередного обострения англо-французских противоречий. Поводами для этого послужили получение французами разрешения на строительство Суэцкого канала и новая колониальная агрессия Франции на Ближнем Востоке (оккупация Сирии) и в Юго-Восточной Азии. Англия, со своей стороны, предприняла решительные шаги по укреплению своих позиций в Персидском заливе и на восточноафриканском берегу (англобахрейнское соглашение 1861 г. и расчленение Омана). Однако в 1862г. обе державы пришли к соглашению на условиях официального признания Англией Занзибара и Омана независимыми государствами.
После убийства Сувейни его сыном Салимом (1866-1868) в Маскате вспыхнула внутридинастийная борьба: власть у отцеубийцы оспаривал его дядя Турки ибн Сайд. Во время этих междоусобиц проявился глубокий конфликт между Маскатом и племенами внутреннего Омана, недовольными растущим подчинением Маската англичанам, неспособностью султана объединить Оман и организовать сопротивление саудовской агрессии, неравным разделом доходов от таможенных пошлин и субсидий Занзибара. Конфликт обрел религиозную форму борьбы за воссоздание имамата. В результате вооруженные отряды племен хи-нави и господствовавшей в Рустаке ветви Ааль Бу Сайд во главе с Аззаном ибн Кайсом захватили Маскат, и в октябре 1868 г. в Маскате Аззан ибн Кайс был избран имамом Омана. Вновь произошло объединение светской и религиозной ветвей власти.
Во время трехлетнего правления имама Аззана (1868-1871) ваххабиты были вытеснены из Омана, контроль центрального правительства распространился на всю страну, от управления финансами Омана были отстранены индийские торговцы касты банья, бравшие на откуп сбор торговых пошлин в Омане и Занзибаре. Аззан отменил систему откупов, восстановив фискальный аппарат. Однако, обеспокоенный ослаблением британских позиций в Омане, британский резидент, обвинив имама Аззана в фанатизме и ксенофобии, приложил усилия к его низложению и убийству. Английский резидент удачно выбрал время для переворота: в стране стало падать влияние Аззана, сократившего дотации шейхам племен из-за прекращения, по британскому указанию, выплаты занзибарской субсидии. Это привело к усилению враждебной Аззану племенной группировки гафири, и англичанам удалось привести к власти Турки ибн Сайда (1871-1888).
396
Воспользовавшись уходом египтян из Йемена в 1840 г., владетель Асира шериф города Абу Ариша захватил Тихаму, прибрежный йеменский район. Тем временем зейдитские имамы тщетно старались восстановить свою власть на всей территории страны, но надежно контролировали только Джебель, горную местность близ Саны. За десятилетия смут знаменитый красноморский порт Моха потерял всякое значение.
В 1849 г. турецкий отряд под командованием губернатора Джидды высадился в Ходейде и выбил шерифа Абу Ариша с юга Тихамы. Имам Мухаммед ибн Йахйа признал себя вассалом Порты и открыл туркам ворота Саны, но народное восстание заставило их отступить из Джебеля на побережье. Имам был обвинен в измене и свергнут. Та же участь ожидала его преемника. В 1850-х годах началась ожесточенная борьба за имамат, сопровождавшаяся ростом локального и племенного сепаратизма. В это время османская администрация установила прямое морское сообщение с Аравией через Суэцкий канал, что позволило к началу 1870-х годов начать новое завоевание Северного Йемена.
На юге Йемена британские войска отбили нападения на Аден, предпринятые султаном Абъяна и Лахджа в 1840 и 1841 гг. После этого султан Лахджа окончательно признал британский суверенитет над Аденом. Некоторые другие южноаравийские султаны и шейхи также вступили в договорные отношения с Великобританией, предполагавшие ежегодные денежные субсидии. Однако еще некоторое время британскому владычеству в Адене угрожали вспышки антибританского движения, убийства представителей британской администрации.
Под английским владычеством Аден превратился в важнейший порт у входа в Красное море. Между 1843 и 1870 гг. стоимость импорта в нем увеличилась более чем в 10, а экспорта — в 50 раз, чему первоначально благоприятствовало снижение пошлин, затем введение беспошлинного движения товаров между портами Ост-Индской компании и, наконец, провозглашение в 1850г. Адена открытым портом. Эти мероприятия отрицательно влияли на торговлю портов Хадрамаута и Красного моря, породив недовольство местных племен и протесты Порты. Численность населения Адена выросла с