отменил пятикратную молитву, пост, паломничество к святым местам, обязательную раздачу милостыни, священную войну — джихад. Баб сообщил, что Иран будет первой страной, где установится царство справедливости, однако справедливость первоначально должна будет восторжествовать лишь в пяти провинциях Ирана — Азербайджане, Мазандеране, Ираке Персидском, Фарсе и Хорасане, т.е. в наиболее экономически развитых районах, более других связанных с мировой торговлей.
Торговлю Баб считал лучшим видом занятий, обеспечивающим благосостояние и дальнейшее развитие общества. Он устранил все предписания шариата, мешавшие торговле и сношениям с иностранцами. Баб разрешил взимать ростовщические проценты, запрещенные исламом, требуя обязательной уплаты долгов. Он был озабочен сохранением прав личности и имущества. Требование простоты и аскетизма играли в его учении важную роль. (Идеи упрощения обрядности получили дальнейшее развитие уже после разгрома бабидских восстаний в учениях ряда религиозных реформаторов.) Особую притягательную силу имела этическая сторона учения Баба, провозглашенные им благородные и возвышенные цели.
Большое значение Баб придавал просвещению. Он призывал своих последователей учиться, изучать науки и иностранные языки. В учении Баба эклектически переплетались представления о Боге, развитии мира, человеческом обществе, воздаянии и загробной жизни, характерные для ортодоксального ислама, исмаи-лизма, суфизма и других религиозно-философских течений на Востоке. Бабиды широко пользовались суфийско-дервишеской терминологией, придавали мистическое значение отдельным словам, буквам, цифровым сочетаниям.
Баб был выдающимся проповедником, он увлекал за собой тысячи последователей, мужественно шедших на смерть за идеалы бабидов, что соответствовало глубокой религиозности подавляющего большинства населения Ирана, безраздельно уповавшего на божественное правосудие.
Быстро распространявшееся новое учение обеспокоило духовенство и местные власти. В конце 1844г., по требованию ширазских улемов и губернатора, Баб и его проповедники были арестованы. В Ширазе Баб предстал перед судом улемов, на котором вдохновенно доказывал истинность своего учения, за что был
406
признан сумасшедшим и приговорен к наказанию палками и тюремному заключению. Из Шираза Бабу удалось бежать в Исфаган, где ему оказал покровительство генерал-губернатор Манучехр-хан. Там Баба стали посещать и знатные, и простолюдины, которым он объяснял основы своего учения, и многие уверовали в него.
Возросшая популярность Баба встревожила и исфаганских улемов; они обратились с жалобой в Тегеран на попустительство губернатора. Ученики Баба, распространявшие его учение, находили живой отклик среди торгово-ремесленных слоев Шираза и других городов, население которых страдало от поборов и беззакония правителей. Среди наиболее активных сторонников и учеников Баба были сейид шейх Хосейни, исполнявший при нем обязанности секретаря, мулла Хо-сейн Бошруйе, в Иранском Азербайджане— мулла Юсуф Ардебели, Ага Мо-хаммад Али. Среди приближенных к Бабу лиц были два брата — мирза Хосейн Али (Беха-Улла) и мирза Яхья (Собх-е Азаль). Мирза Хосейн Али, впоследствии отрекшись от учения Баба, стал основателем нового течения в бабизме — беха-изма, претендовавшего на роль новой мировой религии.
На сторону бабидов перешли очень популярные шиитские улемы, такие, как хаджи сейид Джавад Кербелаи, Абу-ль-Фазл Гольпаигани, Яхья Дараби и др. Сторонницей Баба была выдающаяся проповедница Куррат-уль-Айн. Учение бабидов нашло последователей среди богатого купечества, чиновничества, высшего шиитского духовенства, правящей феодальной верхушки. Покровители бабидов были и при шахском дворе в Тегеране. Но основную массу бабидов составляли мелкие торговцы, ремесленники, духовные лица и крестьяне. Все это свидетельствовало о том, что в обществе пробуждалась жажда к переменам. Однако и этот кризис традиционно искал свое разрешение в рамках религиозного учения. Учитывая психологию и религиозный настрой населения, шахское правительство вело осторожную политику в отношении Баба. Только в 1848 г., после смерти губернатора Исфагана, главного покровителя Баба, когда оставлять вероучителя в Исфагане стало опасно, Баб был арестован и помещен в тюрьму в крепости Маку, а затем перевезен в крепость Чихрик, недалеко от Урмии. Будучи в тюрьме, Баб продолжал переписываться со своими учениками и последователями, и к нему не переставал стекаться народ.
В июле 1848 г. состоялся второй духовный суд над Бабом, на этот раз в Теб-ризе. Вопреки требованиям шариата, суд не был публичным. На нем Баба приговорили к смерти. Тогда же в Тебризе Баб объявил себя махди, что произвело большое впечатление на население. И решение суда о казни Баба не было приведено в исполнение.
Между тем движение бабидов, начавшееся в Фарсе, очень быстро переметнулось в столицу, распространилось в Иранском Азербайджане, Мазандеране, Хорасане, Йезде, Исфагане.
К этому времени обстановка в Иране свидетельствовала о крайнем обострении социальных и политических противоречий. В 1847-1848 гг. произошли голодные бунты в Хорасане. В 1848 г. выступили лути в Исфагане, ремесленники, мелкие торговцы и городская беднота в Зенджане; в январе 1848 г. начались волнения в Реште. Смерть Мохаммад-шаха в сентябре 1848 г. сопровождалась привычным для каджарского правления междуцарствием, когда многочисленные
407
принцы стали бороться за шахский престол. Бабиды воспользовались политической нестабильностью и открыто выступили против власти Каджаров.
Первое восстание возглавляли мулла Мохаммад Али Барфоруши и мулла Хосейн Бошруйе. Они обосновались в местечке Шейх-Таберси (Мазандеран). К ним примкнули местные крестьяне, собралось около двух тысяч человек. Они начали вести пропаганду и вооружаться. Жили они общиной: питались из общего котла, выделяли специальных лиц для распределения одежды, жилья и т.п. Была предпринята попытка создать свободное общество бабидов. Но, теснимые регулярными войсками, в 1849 г. они вынуждены были сложить оружие. Правительство жестоко расправилось с восставшими — все они были казнены.
Поражение бабидов в Мазандеране не остановило их руководителей в других провинциях. Одним из самых значительных по количеству участников — до 15 тыс. человек — было восстание бабидов в Зенджане, которое возглавил мулла Мохаммад Али Зенджани. Бабиды заранее подготовили оружие, боеприпасы, продовольствие. Арест одного из бабидов послужил сигналом к выступлению. Половина города оказалась в руках восставших, среди которых были торговцы, ремесленники, духовные лица и крестьяне. С большим трудом правительству удалось в декабре 1850 г. подавить восстание.
Одновременно вспыхнуло быстро подавленное восстание бабидов в Йезде. Проповедь бабидов продолжала привлекать к себе все большие массы недовольных.
Правительство принимало различные меры для подавления движения бабидов. Первый министр Тагихан и шахский двор не без основания считали, что только военной силой с бабидами не справиться. Антибабидскую пропаганду развернуло шиитское духовенство, призывая в мечетях отказаться от еретического, противного духу ислама учения. Мирза Таги-хан настаивал на казни Баба. 19 июля 1850 г. Баб был расстрелян солдатами из христианского полка Самсон-хана: власти не рискнули доверить казнь солдатам-мусульманам.
Казнь Баба потрясла бабидов. Потеря идейного лидера усилила разногласия между руководителями бабидов и борьбу за влияние на повстанцев. Не было и единого взгляда на дальнейшую деятельность бабидов.
В свою очередь, правительство бросило все силы на подавление разрозненных бабидских восстаний. Жестоко было подавлено восстание в Ширазе. В 1852 г., после покушения на шаха, были казнены все бабиды, участвовавшие или подозреваемые в заговоре. Начались массовые казни бабидов и их сторонников по всей стране. Бабиды были обескровлены, запуганы массовыми преследованиями и казнями.
Выступление бабидов оказало значительное воздействие на политику шахского правительства, заставив правящие круги признать как одну из первостепенных задач необходимость развития экономики, модернизации армии и государственного управления. Бабиды заставили задуматься о путях дальнейшего развития Ирана некоторых мусульманских реформаторов, в том числе Джемаль ад-Дина аль-Афгани, оказали влияние на просветителей Ирана и даже на ортодоксальное духовенство. Выступление бабидов и провозглашение бехаизма имели большое значение не только для Ирана, но и для всего Среднего Востока. Тем не менее бабизм не нанес удара по ортодоксальному шиизму. Учение Баба продолжало рассматриваться шиитскими моджтехидами лишь как одно из сектантских течений шиизма.
408
После подавления бабидских восстаний правительственный террор свирепствовал еще долгое время. Многих бабидов спасло от уничтожения сокрытие ими своих взглядов, сочувствие и поддержка соотечественников, а также защита со стороны европейских миссий и консульств. После поражения вооруженного движения уцелевшие бабиды и сопричастные им секты обратились к разработке теологических и этических основ своего учения. Наиболее законченную форму религиозные искания обрели в бехаизме. (Бехаизм, генетически связанный с бабизмом, по существу стал новым космополитическим учением, распространившимся за пределами Ирана. Его последователями были представители разных слоев населения с преобладанием интеллигенции и купечества. К концу XIX в. бехаитская община уже не считалась иранской; она приобрела характер международной религиозной конфессии. В Иране бехаиты периодически подвергались преследованиям, инициатором которых, как правило, было шиитское духовенство.) Выступление бабидов обострило социальные противоречия в стране. Исподволь зрело
недовольство всех слоев населения. Продолжались сепаратистские выступления окраинных вождей— предводителей курдских, шахсевенских, туркменских, арабских и других племен, а также правителей провинций. В провинциях Северного Ирана (Иранский Азербайджан, Гилян, Мазандеран), более тесно связанных с европейским рынком и раньше других ощутивших необходимость реорганизации хозяйства и управления, критика правительства со стороны купечества, торгово-ремесленного населения и духовенства становилась все более открытой. В результате отдельные представители правящего дома Каджаров и высшей бюрократии стали склоняться к мысли о необходимости по примеру Османской империи приступить к реорганизации армии, а также государственного управления и экономики. Реформы мирзы Тагихана Амир-Кабира стали, таким образом, логическим завершением социально-экономического и политического развития Ирана в первой половине XIX в.
Мирза Мохаммад Таги-хан Фарахани не был представителем родовитой бюрократии Ирана, его отец был поваром в семействе каем-макама Исы Фарахани, а затем управляющим дома у его сына Абу-ль-Касема. Точная дата рождения мирзы Таги-хана неизвестна, называют 1795, 1800 и даже 1807/1808 годы. Воспитываясь вместе с детьми и внуками Исы Фарахани, он сформировался как личность в среде наиболее просвещенной и свободомыслящей части иранского правящего слоя при дворе наследника шаха (валиахда) Аббаса Мирзы. Именно в этой среде свободно обсуждались широкие проблемы внутренней и внешней политики Ирана и возможные пути укрепления военного и экономического положения страны, поднятия ее международного престижа. В этой атмосфере возникли идеи иранского варианта просвещенного абсолютизма, которые впоследствии попытался воплотить в жизнь мирза Таги-хан.
Личные качества мирзы Таги-хана — природный ум, образованность, умение вести канцелярскую работу, организаторские способности — и поддержка наследника помогли ему быстро продвинуться по государственной службе. Он был личным секретарем Абу-ль-Касема Фарахани, ездил с «извинительным посольством» Хосров-мирзы в Петербург, в 1831 г. получил титул хана, стал полковником, с 1834 г. — заместителем командующего войсками наследника, а вскоре
409
начал фактически выполнять все функции амир-низама (военного министра). Семейные связи также обеспечивали мирзе Таги-хану необходимую поддержку: он был женат на сестре наследника престола Насер ад-Дина. В 1843 г. Таги-хан был назначен главой иранской делегации по выработке мирного договора между Ираном и Турцией и направлен в Эрзерум. Он подписал Эрзерумский договор и соглашение об ирано-турецком разграничении. Пребывание в России и Османской империи расширили кругозор мирзы Таги-хана и еще больше укрепили его в мысли о необходимости проведения реформ в Иране.
Вступив на престол в 1848г., Насер ад-Дин-шах назначил мирзу Таги-хана садразамом с присвоением ему титула Амир-е Кабир («Великий эмир») и Ата-бек-е Азам («Великий атабек») и предоставил Таги-хану неограниченные права. Это назначение было смелым поступком молодого шаха, проявившего известное свободомыслие и оказавшего сопротивление дворцовой группировке во главе с собственной матерью, выдвигавшей на эту должность своего ставленника. Аристократическая группировка при дворе, возглавляемая шахиней, заняла враждебную позицию в отношении Таги-хана, понимая, что самоуверенный и прямолинейный садразам будет чужд интересам старой сановной знати. Но у нового премьера была поддержка со стороны шаха, тебризского двора, армии, ряда видных государственных деятелей.
За время своего непродолжительного садразамства (1848-1851) мирзе Таги-хану Амир-Кабиру удалось начать проведение некоторых реформ, которые должны были упрочить и модернизировать государственное управление, укрепить положение шаха, ограничить произвол гражданских властей и вмешательство духовенства в государственные дела. Таги-хан намеревался повысить боеспособность армии, укрепить экономику страны, поднять международный авторитет Ирана, а также способствовать культурному возрождению иранцев. Первые шаги по осуществлению провозглашенных им реформ заключались в сокращении чиновничьего аппарата и уточнении обязанностей чиновников, определении размеров выплачиваемого жалованья и различных пособий членам царствующего дома, сановникам и чиновникам всех рангов. Была осуществлена проверка количества собираемого налога и поступавших в казну средств, а также проведена проверка командного состава в армии и укомплектованности воинских подразделений, сокращены места неприкосновенных убежищ (беста), иными словами, осуществлено упорядочение государственного управления и его финансового положения. Но уже эти меры вызвали резкое недовольство в придворных кругах, среди духовенства и чиновничества.
Начавшийся пересмотр прав на условное (служебное) землевладение и на получение с него доходов по боратам и вовсе взволновал землевладельцев, так как в результате проверки прав на владение часть феодалов и чиновников лишались своих доходов. Благодаря новым инструкциям по сбору налогов государственные поступления в 1850 г. возросли до 7 млн. туманов за счет пресечения воровства значительных сумм финансовыми чиновниками и откупщиками налогов. Более безболезненно были осуществлены мероприятия экономического характера: основание нескольких фабрик по производству оружия, стекла, текстиля, оказание помощи ремесленникам и первым иранским промышленникам, ремонт оросительных систем и постройка новых плотин на реках Каруне и Торга-
410
не. В стране увеличились посевные площади, были улучшены дороги, строились караван-сараи и базары, благоустраивались города. Правительство стало проводить протекционистскую политику в отношении ремесленного производства, ликвидировало внутренние таможенные границы, поощряло разработки полезных ископаемых и т.д. Мирза Таги-хан отправил в Турцию и Россию группы купцов для изучения машинного производства и покупки паровых машин. Он попытался взять под государственный контроль деятельность ремесленных цехов (синф), предписав мастерам обучать своему ремеслу побольше учеников, чтобы создать профессиональные кадры для промышленного производства; он подтвердил освобождение ремесленников от воинской повинности.
Амир-Кабир рассматривал образование как один из основных факторов социального, политического и культурного прогресса Ирана. По его инициативе было основано светское учебное заведение типа лицея «Дар-оль-фонун» («Дом наук») для подготовки военных специалистов, медиков, инженеров, музыкантов и др. Обучение вели в основном европейские преподаватели. Для содержания этого учебного заведения из государственного бюджета было выделено 7700 туманов. По инициативе Тагихана стала издаваться первая официальная газета «Вакайе-йе эттефакийе», основаны типография и государственная больница, началась широкая переводческая и издательская деятельность. Недовольство провозглашенными реформами несколько сдерживалось начатой Амир-Кабиром борьбой с бабидами, которые представлялись правящей элите наибольшей опасностью. После подавления основных очагов бабидских восстаний и казни Баба противники Амир-Кабира сочли его миссию выполненной, а дальнейшую деятельность для себя неугодной.
Реформы Амир-Кабира вызвали протест не только со стороны феодалов и духовенства, ущемленных в своих политических правах и экономических интересах. Неграмотные, забитые народные массы, привыкшие к пассивному восприятию обычных предписаний властей, отнеслись с недоверием к необычным нововведениям первого министра, против которых их восстанавливало местное духовенство. Население интуитивно ощущало, что реформы навеяны западным влиянием и проводятся под воздействием Танзимата в Турции. А все исходящее от гяуров, ференги (европейцев), а также от ненавистных турок-суннитов встречалось в Иране враждебно. Противникам Амир-Кабира легко было сыграть на религиозно-патриотических чувствах иранцев.
Для устранения Амир-Кабира с политической арены были использованы различные средства. Против него было организовано несколько заговоров. Его попытались скомпрометировать в глазах шаха, выдвигая обвинения в антишахской деятельности. Против садразама были организованы выступления населения в Тегеране, бунт солдат азербайджанских полков, волнения в Тебризе. Иностранные миссии, недовольные тем, что мирза Таги-хан являлся противником усиления иностранного влияния на внутренние дела и внешнюю политику Ирана, в критический момент не оказали ему поддержки. Объединенными силами противники Амир-Кабира добились отставки садразама, ссылки его в Кашан и, наконец, распоряжения о его казни (январь 1852 г.).
Несмотря на гибель реформатора и отказ от некоторых начатых преобразований, реформы оказали большое воздействие на современников и последующие
411
поколения, содействовали усовершенствованию государственного аппарата, росту культуры и национального самосознания.
Первую половину XIX в. в истории Ирана можно охарактеризовать как время зарождения капиталистических отношений. Уже с конца 30-40-х годов в Иране стали наблюдаться изменения в аграрной сфере— возникновение торгового земледелия, рост частного землевладения, — а также в ремесленном производстве и торговле, в которых возникли первые мануфактурные предприятия и новые формы организации торговых сделок. В ответ на усиление политического и экономического нажима со стороны западных государств среди политической элиты Ирана получила признание новая внешнеполитическая доктрина, заключавшаяся в балансировании между двумя великими державами (Англией и Россией), иногда с попыткой ориентации на третье западное государство.
Глава 5
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ И ЗАКАВКАЗЬЕ В 1840-1870-х ГОДАХ
ДВИЖЕНИЕ ШЕЙХА МАНСУРА (1785-1791) И КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА (1817-1864) Горные районы Северного Кавказа вошли в состав Российской империи позднее Закавказья и
Предкавказья. Они были покорены в ходе многочисленных военных кампаний, которые позднее стали называть Кавказской войной (1817-1864). Сопротивление «вольных обществ» горцев российскому проникновению на Кавказ носило религиозную окраску. Его возглавляли сторонники суфийского братства накшбандийя-халидийя. В литературе это движение называют «мюридизмом», так как, по суфийской традиции, повстанцы именовали себя учениками (мюридами) правителей-1шомов Нагорного Дагестана и Чечни. Не следует, однако, путать его с суфизмом. Ни один из имамов XIX в. не оставил по себе никаких суфийских сочинений и даже не был включен в списки (араб, силсила) шейхов халидийя; Гамзат-бек вообще никак не был связан с тарикатом. Крупнейшее выступление горцев против российского владычества накануне Кавказской войны связано с именем Мансура (Ушурма). Это был почти неграмотный чеченец из с. Алды, вступивший в одно из отделений (вирд) братства накшбандийя. В русских источниках, составленных под влиянием слухов и общего настроения тех лет, Мансура нередко именуют «лжепророком», приписывая ему огромное религиозное значение для северокавказских мусульман. До сих пор его нередко называют суфийским шейхом, однако достоверных сведений о передаче ему права руководить вирдом не обнаружено. Известно лишь, что в начале 1785 г. Мансур начал проповедь «священной войны» (газават) в чеченских селениях по Сунже, что вызвало опасения российских военных властей. В июле 1785 г. для его ареста был послан русский отряд под командованием полковника Ю.Н.Пьерри. Но последователи Мансура разбили русские войска в горах.
С этого момента шейх Мансур выступает как глава стихийного повстанческого движения горцев Чечни и Кабарды. Перед началом русско-турецкой войны 1787-1791 гг. приверженцы шейха осадили крепости Кизляр и Наур, но уже в июле 1787 г., потерпев военные неудачи, шейх во главе нескольких тысяч человек перебрался за Кубань, а после поражения на реках Уруп и Лаба — в Анапу, где оставался до взятия ее русскими войсками. При взятии города 22 июня 1791 г. он был пленен, привезен в Петербург и в соответствии с распоряжением Екатерины II осужден на пожизненное заключение в Шлиссельбурге, где вскоре заболел и скончался в апреле 1794 г. После этого на Северном Кавказе воцарилось относительное затишье. Начало Кавказской войны связано с деятельностью нового русского главнокомандующе-
413
го — генерала А.П.Ермолова. При нем была сильно расширена Кавказская линия. В 1818г. была усилена Нижне-Сунженская линия, укреплен редут Назра-новский (современная Назрань) в Ингушетии и построена крепость Грозная (современный Грозный) в Чечне. В Северном Дагестане в 1819 г. была заложена крепость Внезапная, а в 1821 г.— Бурная. Согласно плану Ермолова, русские войска продвигались в глубь Горной Чечни от Сунжи, выжигая «немирные» аулы и вырубая покрывавшие ее леса. При нем были завоеваны кумыкские земли в междуречье Сулака и Терека. Действия Ермолова вызвали в 1825 г. общее восстание горцев Чечни. Генерал был смещен, а на его место назначен генерал-адъютант И.Ф.Паскевич (1827-1831). Русские позиции в Дагестане были укреплены Лезгинской кордонной линией.
Но подавить повстанческое движение в горах Дагестана и Чечни И.Ф.Паске-вичу так и не удалось. Во главе повстанцев встал Гази-Мухаммед (Гази-Маго-мед), аварец из с. Гимры, ученик накшбандийского шейха Мухаммеда Ярагского из Южного Дагестана. Он выступил с проповедью «священной войны» (джихад) против русских захватчиков. В 1828 или 1829г. он был провозглашен первым имамом Дагестана и Чечни. В 1830 г. Гази-Магомед попытался захватить с. Хун-зах, столицу принявших российское подданство ханов Аварских, но был разбит. Затем он послал своего приближенного, Гамзат-бека, поднять жителей Закатал, но горцы потерпели поражение от регулярных русских войск. Имам лично предводительствовал смелыми и неожиданными рейдами на подвластную российским властям территорию. В 1831 г. ГазиМагомед разграбил Кизляр, а в 1832 г. осадил Дербент. Новый начальник кавказского корпуса, генерал-адъютант барон Г.В.Розен (1831-1837), разбил войско Гази-Магомеда и занял его родное селение Гимры. В бою имам был убит.
Преемником Гази-Магомеда был избран его соотечественник Хамза-бек (Гамзат-бек, 1833-1834) из с. Гоцатль. Под властью Гамзат-бека, первоначально признанного только несколькими аварскими селениями, вскоре оказалась значительная часть Нагорного Дагестана и Чечни. Его