публично казнены, дервишские обители разрушены, имущество ордена конфисковано властями. Устранив основные военные и социально-религиозные институты, являвшиеся препятствием на пути военной реформы, Махмуд II издал указ о создании новых пехотных соединений, которые надлежало организовать, вооружить и обучить по европейскому образцу. Махмуд II распорядился сформировать восемь полков нового войска. В короткий срок их численность была доведена до 12 тыс. человек. Для обучения нового войска привлекались иностранные военные инструкторы, в особенности французские офицеры. Махмуд II направил большую группу турецкой молодежи для обучения в военных инженерных и медицинских учебных заведениях Франции.
Махмуд II реорганизовал войско в условиях продолжавшихся боев с повстанцами в Греции и нарастания кризиса в русско-турецких отношениях. Войска Ибрагим-паши в июне 1827 г. овладели Афинами. Великие державы по инициа-
64
тиве России потребовали от султана предоставления Греции автономии. Османская империя отклонила этот ультиматум, полагая, что противоречия между великими державами помогут ей противостоять их нажиму. В результате назрел военный конфликт.
20 октября 1827 г. в Наваринском сражении эскадра из турецких и египетских судов была наголову разгромлена значительно меньшей по численности флотилией англо-франко-русских судов. После этого поражения на море войска Ибрагим-паши были эвакуированы из Греции, а на берегах Морей появились французские вооруженные силы. Эти события до предела накалили русско-турецкие отношения, тем более что султан и Порта видели в России главного виновника гибели своего флота и неудач в Греции. В конце декабря 1827 г. Махмуд II издал указ об объявлении войны России. В апреле 1828г. русское правительство, в свою очередь, ответило объявлением войны Османской империи. 150тысячная русская армия форсировала Прут и заняла территорию Дунайских княжеств.
В1829 г. русский главнокомандующий на Балканах генерал И.И.Дибич сумел нанести туркам ряд сокрушительных ударов. 20 августа русская армия овладела Адрианополем, и перед ней была открыта дорога на Стамбул. В этот же период русские войска одержали несколько побед на Кавказском фронте, взяли крупные города Эрзерум, Байбурт и Муш. Русское правительство сознавало, что движение на Стамбул может привести к вооруженному столкновению с коалицией европейских держав, имевших в Османской империи свои интересы. Со своей стороны, Махмуд II после такой серии военных неудач, чувствуя недовольство населения столицы тяготами войны, стремился к быстрому мирному соглашению с Россией.
Всентябре 1829г. в Адрианополе между Россией и Турцией был подписан мирный договор. По этому договору к России был присоединен ряд грузинских и армянских земель, освобожденных русскими войсками. Договор обязывал Османскую империю предоставить Греции и Сербии автономный статус, а также предусматривал вывод турецких войск из Дунайских княжеств. При этом автономные права Молдовы и Валахии были подтверждены и существенно расширены: туркам было запрещено здесь жить и владеть недвижимым имуществом.
Русско-турецкая война окончательно решила судьбу Греции. В феврале 1830 г. было достигнуто русско-англо-французское соглашение о полной независимости Греции. Султан и Порта согласились с этим требованием только под усиленным дипломатическим нажимом держав. 24 апреля 1830 г. указом султана была объявлена независимость Греции.
Русско-турецкая война сыграла немалую роль и в исторических судьбах Сербии. В августе 1830г. Махмуд II был вынужден специальным указом предоставить Сербии статус автономного княжества. Адрианопольский мир и последовавшие международные соглашения укрепили и в Болгарии дух антитурецкой борьбы, серьезно усилили ее надежду на национальное освобождение.
Османская империя вышла из войны с Россией крайне ослабленной как в военном, так и в политическом отношении. Со всей очевидностью это проявилось вскоре, когда возник острый конфликт между Махмудом II и его формальным вассалом — наместником Египта Мухаммедом Али. Поводом для столкновения между ними послужило требование султана выплаты денег в счет египетской
65
дани. Могущественный вассал не только отверг это требование, но, в свою очередь, стал претендовать на управление Сирией. В результате осенью 1831 г. армия Мухаммеда Али начала военные действия против Махмуда П. Войска египетского наместника заняли всю Сирию и Киликию, затем вторглись в Анатолию, где в декабре 1832 г. произошло сражение с турецкими войсками у Коньи. Султанская армия была разбита наголову. Реальной стала угроза движения египетских войск на Стамбул.
Тогда Николай I предложил султану Махмуду II военную поддержку. В феврале 1833 г. в Босфор вошли русские военные корабли, а в течение февраля-апреля того же года около 10 тыс. солдат русских десантных частей встали лагерем в долине Ункяр-Искелеси на азиатском берегу Босфора. В мае 1833 г.
было шключено турецко-египетское соглашение, которое предусматривало сохранение за Мухаммедом Али власти над Египтом, Сирией, Палестиной и Киликией. [Египетский наместник согласился признавать верховную власть султана. Политические позиции России были серьезно укреплены подписанием в июле 1833 г. русско-турецкого союзного договора. После этого русские войска покинули территорию Османской империи.
Дальнейшие события показали, что участники турецко-египетского конфликта лишь ждали удобного случая для его возобновления. Махмуд II не мог простить своевольных действий непокорному вассалу и хотел вернуть под свое полное управление земли, подпавшие под власть Мухаммеда Али после соглашения 1833 г. в Кютахье. В 1838г. египетский паша отказался признать отмену государственной монополии на закупки пшеницы и шерсти, а также в очередной раз в резкой форме потребовал придать своей власти на всех находившихся в его управлении территориях наследственный характер и вновь перестал платить дань султану. 24 июня 1839 г. под Низибом (Северная Сирия) произошла битва между войсками султана и армией египтян под командованием Ибрагим-паши, в которой турецкая армия опять была разгромлена. Турки потерпели полное поражение и на море: флот султана в результате измены командующего перешел на сторону египтян. Султан Махмуд II умер через несколько дней после этих событий.
В июле 1839 г. в конфликт вмешались великие державы. Длительные дипломатические прения привели к решению о применении державами военных санкций в отношении египетского паши. Летом 1840 г. началась военная интервенция Англии и Австрии в Сирию. В Горном Ливане вспыхнуло восстание, перекинувшееся на внутренние области Сирии и Палестины. Войска Мухаммеда Али потерпели ряд поражений. В декабре египетский правитель капитулировал, а в мае 1841 г. было подписано соглашение союзных держав и Турции, зафиксировавшее покорность египетского паши султану. Несмотря на сложные внешнеполитические обстоятельства, Махмуд II довольно энергично проводил военные реформы: в середине 30-х годов постепенно стала формироваться регулярная конница, в 1836 г. общая численность турецкой регулярной армии достигла 60—70 тыс. человек.
Военные реформы Махмуда II стали еще одной вехой в процессе ломки старых социальных устоев государства, ослабили те силы, которые боролись за консервацию всех средневековых институтов страны, сохранение ее политической раздробленности. Вместе с тем эти реформы носили верхушечный характер и
66
оказались малоэффективными. Причина такого положения заключалась в том, что основные социальные и государственные институты Османской империи продолжали функционировать попрежнему. И все же некоторые реформаторские мероприятия Махмуда II создавали определенные предпосылки для строительства нового фундамента государственной и социальной жизни Османской империи. Речь идет о таком важном деле, как ликвидация тимарной системы, которая в конце XVIII — начале XIX в. находилась в состоянии полного упадка и была одним из существенных тормозов прогрессивного развития страны. По указу султана реформу системы землевладения, лишившую военных ленников их наделов — тимаров и зиаметов, начали осуществлять в 1831 г. Она проводилась в несколько этапов и в основном была завершена в конце 30-х годов XIX в. Во всех провинциях Османской империи у прежних владельцев изъяли около 2500 ленных владений. Право на управление тимарами и зиаметами и на сбор налогов в этих владениях по откупной системе перешло в руки государства.
Махмуд II осуществил ряд преобразований в административном управлении как в столице Османской империи, так и в ее провинциях. В 1834 г. он провел специальную реформу, которая установила административное деление империи. Были созданы новые провинциальные административные единицы, несколько упорядочены взаимоотношения центральных и провинциальных властей. Султанреформатор обращал внимание и на такие проблемы, как улучшение системы взимания податей и налогов, имея в виду ликвидацию злоупотреблений при их сборе. В 1834 г. был даже издан специальный указ, требовавший, чтобы чиновники — сборщики налогов и другие должностные лица оберегали население империи от притеснений и произвола. Однако Махмуду II не удалось ликвидировать ни произвол провинциальных властей, ни практику покупки государственных должностей. Стремясь укрепить управление страной, Махмуд II в 1834-1839 гг. провел ряд мероприятий, направленных на создание новой структуры органов центральной государственной власти, более близкой к европейской. Впервые были образованы министерства— внутренних и иностранных дел, финансов. В 1837г. Махмуд II создал Совет министров. Для подготовки дальнейших реформ с учетом нужд страны и европейского опыта султан основал специальный орган — Высший совет юридических решений. Были проведены упорядочение и регламентация деятельности чиновников государственного аппарата. Таким образом, традиционная, закосневшая система османских органов государственной власти была несколько видоизменена на европейский лад. Важным было, в частности, то, что в
результате административных реформ 30-х годов был упразднен прежний порядок предоставления земельных владений крупным чиновникам в виде платы за их службу. Реформы этого периода несколько ограничили влияние мусульманского духовенства на султанскую бюрократию.
Султан Махмуд II пошел даже на реорганизацию служб своего двора, уменьшив число придворных и сократив суммы, расходовавшиеся на содержание двора. Он стремился ограничить влияние дворцовой камарильи на государственные дела, но не добился больших результатов. И в последующие десятилетия дворцовые интриги сплошь и рядом определяли решения султанского правительства, а судьбы многих сановников зависели от султанских придворных.
67
Махмуд II также предпринял реформирование сфер культуры и быта. Новые веяния проявились в создании с помощью европейских специалистов ряда военных учебных заведений по европейскому образцу. При Махмуде II стали издаваться первые турецкие правительственные газеты, вначале на французском, а чатем и на турецком языке. Идеи европеизации проявились также в некоторых чертах быта городов страны, в частности в появлении первых больниц европейского типа, почтовой службы. Хотя реформы 20-30-х годов XIX в. в области управления государством, культуры и быта носили ограниченный и поверхностный характер, в условиях страны, жившей по канонам средневековья, они были важными предвестниками будущих, более глубоких социальных и культурных сдвигов, стали отправной точкой реформаторских движений эпохи нового времени.
Глава 4
АРАБСКИЙ МИР В КАНУН ПЕРЕМЕН
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
К началу XIX в. арабский мир состоял из множества социально-политических образований, различавшихся своей общественной структурой и исторической судьбой.
Будучи частью обширной мировой аридной зоны, арабский ареал на всем своем протяжении являл собой неустойчивое «экологическое пограничье» земледелия и кочевого скотоводства с множеством переходных форм ведения хозяйства от кочевников-верблюдоводов, своего рода аристократии кочевой среды, и полукочевников степной зоны до оседлых земледельцев оазисов, горных террас и приморской земледельческой полосы, отчасти сохранявших агротехнические навыки и опыт прославленного античного земледелия. Впрочем, в земледелии имели место глубокие различия между примитивным натуральным хлебопашеством на слабоувлажненных землях внутренних территорий, граничащих со степью, и многопрофильным крестьянским хозяйством морского побережья и долин крупных речных артерий, уже частично рассчитанным на рынок и специализировавшимся на технических культурах (хлопчатнике в некоторых районах Сирии и Египта, тутовом шелкопряде в Горном Ливане, оливковых плантациях на горных склонах Марокко, Алжира, Туниса и Палестины, финиково^й пальме в Южном Ираке и оазисах Восточной Аравии, кофейном дереве в Йемене).
Эти разнообразные формы хозяйствования порождали резкие контрасты в типах поселений и уровне жизни сельских жителей. Вместе с тем природные особенности арабского ареала обусловливали сосуществование населения не только с разным образом жизни, но и с широким распространением в обществе родо-племенных отношений. Так, в Аравии подавляющее большинство сельских и городских жителей бытовало в рамках родоплеменной социально-политической организации, в Марокко подобное население составляло более 90%, в Алжире — около 75, в Тунисе и Ираке — 50 и только в Сирии (включая Ливан и Палестину) и Египте — не более 15-20%.
Демографическая динамика в арабском мире оставалась неблагоприятной. Полагают, что с XVI в. численность населения Юго-Западной Азии и Северной Африки кардинально не изменилась, испытывая лишь колебания, вызываемые повторявшимися почти каждое десятилетие XVIII в. и уносившими сотни тысяч жизней эпидемиями чумы и холеры, голодом, следуемым за регулярными засухами и губительными эпизоотиями, а также разрушительными землетрясениями, присущими этому сейсмически активному поясу. На характер демографических процессов оказывала воздействие нестабильность общественно-политической
69
жизни, а также наблюдаемое в ареале нарушение экологического равновесия, о котором свидетельствовали повсеместные в XVI-XVIII вв. массовые переселения кочевых племен (в Марокко они совершались вплоть до начала XIX в.) и сокращение обрабатываемых земель (Сирия, Ирак, Марокко).
Забегая вперед, следует сказать, что в большинстве арабских стран кризис был преодолен с изменением общественно-политического режима. Тогда начались неуклонный рост населения и расширение обрабатываемых земель. Эти Гхнагоприятные изменения отмечены в Египте с начала XIX в., в Сирии — с 30-40-х годов, в Марокко — со второй половины того же века. Но кардинальные
демографические изменения произошли почти во всех арабских странах в последней трети XIX в., когда стали действовать новые социально-экономические и политические импульсы.
К началу же XIX в., по ориентировочным оценкам, население Марокко составляло около 3,5 млн., Алжира — 2,5-3 млн., Туниса — от 1,2 до 3 млн., Египта— 4-4,5 млн., Сирии, включая Горный Ливан и Палестину,— 1,2-1,5 млн., Ирака — 1,0-1,3 млн., Аравии — 2,5-3 млн. человек.
Та или иная роль родоплеменной организации в различных арабских странах но многом соотносилась с различиями в поземельных отношениях и системе права, их регулировавшей, городской жизни, социальной структуре и политической культуре.
Господствующей категорией землевладения в Сирии, Египте и отчасти в Ираке (центральном арабоосманском регионе) были государственные земли — мири. Обладание крестьянином своим наделом (чифтликом) находилось под контролем государства или лиц, кому земли жаловались в условное владение, и подчинялось правилам общинных севооборотов. Райят мог передать свою землю по наследству только сыну или ближайшему родственнику; он имел право продать свой надел, но с разрешения владельца служебного пожалования; мог и отказаться от земли, уплатив положенные налоги; в Египте же земледельцы-феллохм ни при каких условиях не должны были покидать свои деревни.
Магриб и Аравия не знали земельного института, подобного мирие. Бейлики (бейские земли) имели весьма скромные размеры (или вовсе отсутствовали) и были сродни османским хаосам — владениям султанской семьи и высших сановников. Правящие дома располагали земельной собственностью, обрабатываемой издольщиками и поденщиками. Такие же владения составляли значительную часть домена правителей Туниса. Основной фонд обрабатываемых земель в Маг-рибе был представлен землями категории арш, принадлежавшими сельским общинам. Большинство общинников Магриба почитали себя людьми, «свободными» от налогового бремени (берб. имазиген), ибо в Марокко государственные налоги регулярно собирались лишь с трети территории страны, а в Алжире — с '/в. Только в Тунисе к концу XVIII в. государству удалось обложить налогами большинство населения. В Аравии налоговая система сложилась лишь в имаматах Оман и Йемен; в Саудовском эмирате, как и на заре исламской государственности, взимался религиозный налог закят, предназначавшийся по традиции на нужды верующих (он частично оставался в местах сбора, частично шел в бейт алъ-малъ в распоряжение правящей династии); в Кувейте налоги в пользу государства не собирались.
70
Поземельные отношения лишь отчасти, преимущественно в сфере «канонических» категорий собственности (мюльк, вакф/хабус), регулировались нормами шариата. В Сирии, Ираке и Египте они определялись преимущественно государственным законодательством (канун-номе, адалят-намё), лишь отчасти шариатом и обычным правом (урф). В Магрибе поземельные отношения строились на обычном праве, в меньшей степени на нормах шариата и административной практике. Государственное законодательство в сфере земельного права в Магрибе и Аравии отсутствовало. Земли категории мюльк (частная собственность) в Османской империи не имели большого распространения. Жители горных районов Магриба и Аравии, а также Горного Ливана чаще всего владели землями на правах мюлъка. Исследователи сходятся во мнении, что в Магрибе и Аравии крупное частное землевладение не получило большого развития.
Арабо-османский регион отличался от Магриба широким распространением крупного условного феодального землевладения — тимаров и зиаметов, т.е. военно-ленных пожалований, а также ильтизамов, маликане и мукатаа (краткосрочные, пожизненные или наследственные откупные владения). Во всех этих категориях землевладения права хозяина реализовывались через присвоение доли взимаемых налогов. В регионе была отчетливо выражена тенденция к созданию на государственных землях чифтликийских поместий путем захвата райят-ских наделов и их экономической эксплуатации. Этот процесс был связан уже с развитием рынка сельскохозяйственной продукции.
В Магрибе не сложилось зрелой формы условного пожалования: «неаграрная» сущность азибов (пожалование прав на получение налоговых сборов с определенных территорий, не перераставшее в землевладение) проявлялась достаточно отчетливо. Существования подобного института в Аравии не отмечено.
Управление сельским населением, как и сбор основных налогов, в арабо-османском регионе осуществляли владельцы пожалований, которые тем не менее должны были принимать во внимание решения сельской общины и деревенского шейха, главы этой общины. Райяты Сирии и Египта военной службы не несли, в отличие от ливанских горцев, составлявших ополчения владельцев мукатаа. В Магрибе и Аравии в пределах родоплеменных территорий господствовало общинное и племенное самоуправление, все мужское население было вооружено и входило в племенные ополчения. Там сельские общины, объединявшиеся в племена, хотя и включали чужаков, конституировались как семейно-родственные коллективы; впрочем, их племенная генеалогия подчас
была мифической. Сбор налогов с вооруженных общин Магриба превращался в военную операцию и осуществлялся в логике племенного строя: большую роль в сборе налогов играли не чиновникиналогосборщики, а племена, располагавшие землей и освобожденные от налогов (гиш в Марокко, дрид в Тунисе).
Население Магриба, на которое не распространялось податное тягло, как и в Аравии, было обязано данью, услугами, дарами оплачивать покровительство более сильного соседнего племени, а также своих племенных верхов и местных религиозных лидеров.
Городской строй арабского мира отличался известной общностью. Однако этнически более однородные города арабо-османского региона в культурном и
71
экономическом отношениях больше тяготели к восточному и центральноазиат-скому мусульманскому миру. Аравийские портовые пункты (Маскат, Моха, Джидда, Аден, Шиха, Мукалла и др.), активно участвовавшие в восточной торговле и через которые издавна шел поток аравийских эмигрантов в Индию и Юго-Восточную Азию, вовлекали Аравию в сферу индийских и индонезийских культурных связей и влияний, тогда как магрибинские многоэтничные города находились в сфере широкого взаимодействия со Средиземноморьем и Африкой. Не случайно в городах Магриба был распространен «лингва франка»— язык, представлявший собой смесь арабских, испанских, турецких, итальянских и прованских слов и выражений.
Арабской традиционной социальной структуре была присуща высокая степень развития городов. Процент городского населения в центральном арабо-османском регионе (исключая Горный Ливан) достигал 20-22%, к этим показателям приближался Тунис— 16-20%; в Марокко городские жители составляли 11,5%, лишь в годы массовых бедствий процент горожан, более других страдавших от эпидемий и стихийных бедствий, опускался до отметки в 6%. Городское население Аравии составляло, вероятно, около 5%. Другой особенностью арабо-исламского города была относительно высокая степень концентрации городского населения: в городах с населением более 10 тыс. человек проживало в Сирии 13,5%, в Марокко — около 7% жителей (в Англии того времени — 7%, во Франции — 2,7%). Даже в Аравии насчитывалось более десятка городов, население которых превышало 10 тыс. человек,
— Мекка, Медина, Хаиль, Аназа, Бурейда, Эр-Рияд, Джидца, Янбо и др.
Как правило, крупные города были центрами государственной власти и объектами ее неотступного внимания, местами сосредоточения, распределения и отчасти потребления налоговых поступлений и других видов прибавочного продукта. Не менее 10% жителей городов составляли представители господствующего класса со своей свитой и двором (абсентеизм землевладельцев был ярко выражен в арабо-османском регионе, исключая горные районы Ливана и Палестины). Город предоставлял условия для поддержания и развития религиозных исламских институтов, в нем сосредоточивались центры духовного образования и культа. Наконец, в условиях политической нестабильности и угрозы набегов кочевников стены города служили защитой для земледельцев пригородных оазисов. Вместе с тем город был центром ремесел и торговли: возможно, к началу XIX в. не менее половины жителей городов, население которых превышало 100 тыс. жителей, — Каира, Дамаска, Халеба, Багдада, Туниса
— составляли ремесленники, товары которых находили спрос на рынках всего Ближнего Востока и за его пределами.
Высокая степень концентрации населения в больших (свыше 20-30 тыс. жителей) городах не исключала если не падение, то прозябание небольших старинных провинциальных городков. Впрочем, источники свидетельствуют об оживлении к началу XIX в. провинциальных городков Палестины. Возникновение же новых городских центров и развитие промысловых поселений отмечено в Горном Ливане (Дейр-эль-Камар, Захла), вокруг Халеба и в некоторых районах Египта; несколько портовых пунктов (Кувейт, Зубара/Катар) образовалось также в Аравии на торговых путях, соединявших Индию, уже отчасти завоеванную Англией, с Европой.
72
Города Марокко и Алжира в соответствии со своим происхождением делились на махзанийя — столицы и резиденции военно-политической власти, хада-рийя — прибрежные центры учености и культуры, населенные в значительной степени андалусцами, и бадавийя, расположенные во внутренних районах. Малым городам Египта, Сирии, Ирака и магрибским бадавийя был присущ сельский образ жизни, здесь господствовала народная культура (культы святых, доисламские обряды и поверья). Однако города бадавийя, в отличие от арабо-османских малых городов и полусельских тунисских балад, сохранивших давнюю городскую традицию, несли на себе яркую печать влияния родоплеменной организации и ценностей племенного общества (в частности, стойкого презрения к ремесленным профессиям и почти кастовой организации ремесленников). Эти черты были присущи и аравийским городам.
Города хадарийя и крупные городские центры арабо-османского региона сближает общность организации их внутреннего пространства и торгово-ремеслен-ного производства. Речь идет о делении