Материал: Труды Юнусова А

Этот запущенный механизм в 90-х годах прошлого века - основа роста социальной поляризации, социальной и личнос­тной деградации, который неизбежно приводит основные мас­сы населения к физиологической деградации и несет угрозу генофонду нации. Достаточно взглянуть на статистику, чтобы убедиться в сказанном. «Каждую минуту в России умирает 5 человек, а рождается только 3. То есть, смертность превышает рождаемость в среднем в 1,8 раза, а в отдельных регионах в 2-3 раза. Ежегодно Россия теряет по численности населения целую область, примерно равную Псковской, республику типа Карелии, или крупный город, такой как Краснодар. За послед-

                                                     122

ние 10 лет на 40% сократилось население на Дальнем Востоке и на 60% на Крайнем Севере. В Сибири за последние годы исчезло 11000 деревень и 290 городов» [10]. А ведь в каждом таком населенном пункте жили конкретные люди.

Безусловно, наблюдаемое сейчас общее состояние соци­ально-экономического положения страны - реальная угроза безопасности российского общества. Будущее России таково, что ей предстоит ответить на ряд серьезных вызовов уже в самые ближайшие годы. К вызовам ближайшего десятилетия можно отнести: а) демографический вызов, б) техногенный вызов, в) внешний вызов, г) вызов суверенности, д) потерю технологического и продовольственного суверенитетов. В этом ряду особое место приобретает также утрата духовно-культурного суверенитета. Если все эти факторы не будут ре­шаться на должном уровне, быстро и эффективно, то их нега­тивные проявления скажутся еще в более негативной форме и будут способствовать обострению обстановки в обществе. Прежде всего - это дальнейшее падение роста экономики, которое вызовет падение социальных параметров и возмож­ностей развития личности. Оснований к такому суждению до­статочно - это и рост безработицы, и инфляция, и дефицит бюджета и прочие ухудшающиеся жизненно важные социаль­но-экономические факторы.

Следовательно, ведение адекватной и сильной социальной политики, направленной на развитие человека, было и оста­ется одной из ключевых задач политики государства и разви­тия его политической стратегии. Насколько правильно будет проводиться социальная политика страны, воплощаясь в со­циальных программах и практике, настолько больше гарантий того, что российскому обществу удастся избежать возможных социальных потрясений.

В связи с этим следует заметить, что безопасность в целом достигается проведением единой государственной политики в области обеспечения безопасности, системой мер экономи­ –

                                              123

ческого, политического, организационного и иного характера, адекватных угрозам жизненно важным интересам личности, общества и государства. Обеспечение безопасности осущест­вляется во всех сферах деятельности личности, общества и государства и с учетом всех потенциальных внутренних и вне­шних угроз. В обеспечении безопасности очень важна свое­временная и конкретная оценка состояния опасностей и угроз в ее внутренних и внешних аспектах.

В настоящее время обеспечение безопасности непос­редственно связывается с реформированием современной России, содержание которого обусловлено сохранением су­веренитета, территориальной целостности страны, создани­ем внутренних условий, гарантирующих стабильность, бла­гополучие и поступательное развитие личности, общества и государства. Научно обоснованное и эффективное управ­ление социальным развитием выдвигается в число наиболее перспективных направлений фундаментальных и поисковых междисциплинарных исследований. Именно поэтому в пос­ледние десятилетия вопросам безопасности на различных уровнях и сферах уделяется особое внимание со стороны ученых и практиков в области социологических, политичес­ких, экономических, исторических, социально-экологичес­ких, социально-информационных и других исследований, и они достаточно широко освещены в специальной литерату­ре. Справедливо отмечается, что актуально стоит задача по определению места региональной безопасности в системе на­циональной безопасности государства и раскрытия концеп­туальной сущности понятий «региональная модель безопас­ности» и «модель региональной безопасности [11, с. 8].

            Сказанное акцентирует внимание исследователей на не­обходимость разработки научно-методологических подходов к названным моделям и в то же время подчеркивает, что в науке и практике еще не сложилось ясное понимание того, что каждый регион, испытывая сильное влияние общероссийских

                                                         124

социально-экономических тенденций, имеет свои специфи­ческие проблемы обеспечения безопасности. Поэтому изуче­ние проблем региональной безопасности российского обще­ства имеет приоритетное значение, особенно в условиях слож­ной, асимметричной конфигурации Российской Федерации. Неблагополучие в этом вопросе фиксируется многими социо­логическими исследованиями [12].

В качестве основных факторов угроз региональной безо­пасности выделяются: кризис отечественной экономики, соци­альная поляризация российского общества, специфика геопо­литического и международного положения, обострение меж­этнических отношений, нарастание миграционных потоков. Одной из острейших проблем современной России остается недопустимый дисбаланс между регионами страны по коли­чественно-качественным показателям производства и уровня жизни. Достаточно сказать, что по величине среднедушевого производства валового регионального продукта и среднеду­шевым реальным доходам населения субъекты Российской Федерации различаются более чем в двадцать раз. Такое поло­жение прямо противоречит национальным интересам России в социальной сфере, заключающейся в обеспечении в стране высокого уровня жизни народа, существенно затрудняет в ряде регионов реализацию конституционного права личности повышать качество и уровень жизни.

В условиях демократического, многонационального, фе­деративного государства такая резкая дифференциация по производственным показателям и по показателям качества и уровня жизни в ряде случаев формирует в стране предпосылки для этносепаратизма, ведет к нарушению гражданского мира и национального согласия, прямо угрожает национальным ин­тересам России во внутриполитической сфере, способствует возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий - социальных, межэтничес­ких и религиозных конфликтов, терроризма.

                                                125

Само отставание регионов по качеству и уровню жиз­ни - следствие преимущественно низкого уровня их соци­ально-экономического, научно-технического, культурного и информационного развития. Существенные диспропорции между регионами, заметное отличие условий и результатов их хозяйствования и других форм жизнедеятельности не позво­ляют говорить о том, что в России уже сложилось единое эко­номическое пространство.           

    Экономическая дезинтеграция и социальная дифферен­циация общества ведут к изоляции населенных пунктов и ре­гионов друг от друга и от государства в целом, выталкивают их на обочину общефедерального развития, способствуют усиле­нию напряженности во взаимоотношениях регионов и центра, несут угрозу конституционному строю и территориальной це­лостности России. Следовательно, актуальными для регионов России являются проблемы, связанные с совершенствованием социального пространства жизни людей, а также с развити­ем, обеспечением гарантий, активной деятельности человека. При этом именно уровень и качество жизни можно считать индикатором социальной безопасности общества, социальной группы, индивида. Чем выше качество жизни, тем выше уро­вень социальной безопасности.

Теперь зададимся вопросом. Так от чего необходимо за­щищать человека, что служит той опасностью, которая под­стерегает каждого россиянина? По нашему мнению, это, пре­жде всего, экономические угрозы. Об этом с новой силой по­казывает экспертный опрос, проведенный в октябре-ноябре 2009 г. Центром региональной социологии и конфликтологии ИС РАН о состоянии качества жизни в субъектах Российской Федерации.

Исследование проводилось во всех 22-х субъектах Федеральных округов РФ, кроме Южного Федерального окру­га. В анкету опроса было включено 38 вопросов. Опрос прово­дился среди руководителей законодательных и исполнитель­-

                                                   126

ных органов соответствующих субъектов РФ, научного сооб­щества, представителей СМИ и бизнеса, а также обществен­ных организаций. Всего было опрошено 250 экспертов.

Приведем в качестве примера результаты опроса экспер­тов по такому наиболее показательному вопросу: «Как Вы оце­ниваете качество жизни основных групп населения в Вашем регио­не»? Под основными группами населения имеются в виду дети и молодежь, работающее население, пенсионеры и нетрудо­способное население.

В некоторых ответах экспертов, особенно из числа пред­ставителей научного сообщества, зафиксировано глубокое не­довольство материальным положением, чувство социальной безысходности и неудовлетворенности людей проводимой властями социально-экономической политикой. Причем сте­пень доверия к ним чрезвычайно низка и постоянно падает. Отмечалось, что государство утрачивает многие социальные и политические позиции, превращаясь в административно-рыночную структуру.

Интересными представляются оценки экспертов из числа представителей СМИ. В качестве примера возьмем Архангельскую и Московскую области. Эксперты, представ­ляющие Архангельскую область, оценивают качество жиз­ни детей, молодежи и неработающих преимущественно как «среднее», а пенсионеров и нетрудоспособного населения - «низкое». По Московской области только один из экспертов оценивает качество жизни детей и молодежи «высоким», а ка­чество жизни остальных рассматриваемых категорий населе­ния оценивается как «среднее» и «низкое».

Следует подчеркнуть, полученные ответы показали, что проблема качества жизни беспокоит одинаково актуально все население России, независимо от того, в каких регионах они проживают, но особенно критический фон эта проблема име­ет в тех регионах страны, где проживают наиболее бедные и малообеспеченные слои населения.

                                                127

Общий вывод, к которому приходят эксперты, заключа­ется в том, что бытовая неустроенность, безработица в соче­тании с крайне низким уровнем доходов у этой группы насе­ления создает в ряде территорий субъектов РФ опасную на­пряженность, которая нередко перерастает в открытое проти­востояние. В результате нужда и бедность толкают людей на крайности, вплоть до различного рода экстремистских прояв­лений, или рождает апатию и безразличие.

В социальной политике должно быть особо выделено на­правление борьбы с бедностью, предусматривающее гаранти­рованную поддержку тех людей, которые не имеют возмож­ности заниматься предпринимательством, а могут быть лишь наемными работниками, а также государственное стимули­рование тех граждан, кто готов самостоятельно добиваться своих жизненных целей. При этом должны быть разработаны социальные технологии поддержки и стимулирования и тех, и других.

В социальной политике гуманистической направленности государству должна отводиться ключевая роль. Именно в этом плане государство может рассматриваться как действительно социальное государство, как гарант и условие развития чело­века и общества.

Литература

1.Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Указ президента РФ от 12 мая 2009 г. № 537.

1. Социологическая энциклопедия. В двух томах. Т. 1. М.: Мысль.

 2003.

        3. Гундаров И.А. Гуманистический строй как средство пре­одоления демографической катастрофы в России // Становление новоевразийской цивилизации в постиндустриальную эпоху. Духовные истоки и ноосферно-человеческий смыслы. Том.1. (Россия, Китай и Центральная Азия). М.: Экслибрис-Пресс. 2008; Он же: Демографическая катастрофа в России: причины и пути преодоления

                                                    128

 // Почему вымирают русские. М.: Изд-во Эксмо, 2004; Новый строй мог бы называться «социогуманизм» // Проблемы современного го­сударственного управления в России. Материалы научного семинара / Под ред. В.И. Якунина. Выпуск № 5(19). «Социальный гуманизм» versus «социальная справедливость». М.: Научный эксперт, 2008.

      4.  Россия реформирующаяся. Ежегодник / Отв. ред. М.К. Горшков. Вып. 6. М: Институт социологии РАН. 2007; Россия ре­формирующаяся. Ежегодник / Отв. ред. М.К. Горшков. Вып. 7. М.: Институт социологии РАН. 2008; Чего опасаются россияне? М.: Институт социологии РАН, Информационно-аналитический бюл­летень, № 6. 2008; Динамика социально-экономического положения населения современной России и проблемы адаптации к изменен­ным условиям труда и занятости (по материалам «Российского мо­ниторинга экономического положения и здоровья населения 1992- 2008 гг.»). Информационно-аналитический бюллетень Института со­циологии РАН. Вып. 4. 2009; Маркин В.В.,  Нелюбин А.А. Социальное моделирование российских регионов в дискурсе региональной идентификации // Социальные модели регионов России и иннова­ционный фактор их устойчивого развития. Сб. материалов. Издание Совета Федерации. М, 2007; Маркин В.В., Нелюбин А.А. Социальное благополучие регионов: преодоление диспропорций в уровне и ка­честве жизни населения //Основные направления диспропорций социально-экономического развития регионов России. Сб. матери­алов. Издание Совета Федерации. М, 2008.

         5.Горшков М.К. Российское общество как новая социаль­ная реальность. Вместо предисловия // Россия реформирующаяся. Ежегодник. Вып. 6, М.: Институт социологии РАН, 2007.

1. Малообеспеченные в России: Кто они? Как живут? К чему стремятся? Институт социологии РАН, Информационно-аналити­ческий бюллетень.  № 5. 2008.

       7.Почему в России сочетаются: «богатая страна» и «нищий на­род» // moole.ru «Доки «Разное».

       8. Гладунов Олег. Бюджет-2010 превратит треть россиян в изго­ев. 21 ноября 2009,  2. Источник: svpressa (26).

   9.Чуприн Владимир. России предсказано умереть. В ЦРУ просчитали: наша страна развалится на несколько государств // МК. 5 февраля. 2009.

                                                          129

     10. Жить в России страшно и неприлично? Оригинал статьи на mishajp.livejournal.com.

      11.Юрченко И.В. Национальная и региональная безопасность как политическая стратегия современной России // Автореферат дис. ... д-ра полит, наук. Ставрополь. 2009.

        12. Регионы России: цели, проблемы, достижения // Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации 2006/2007. М., 2007; Авксентьев В.А., Григорьева Г.Д., Дмитриев А.В. Региональная конфликтология: экспертное мнение. М.: Альфа - М, 2007; Авксентьев В.А., Дмитриев А.В. Конфликтология: базо­вые концепты и региональные модели. М.: Альфа, 2009; Юнусов A.M.Глобальные и региональные факторы безопасности российс­кого общества // Региональная социология в России. Сб. научных статей. М.: Экслибрис-Пресс, 2007; Он же: Обеспечение безопас­ности Дальневосточного региона России: геостратегический аспект // Дальневосточный регион в социально-политическом пространс­тве России: проблемы и пути их решения. Сборник материалов. Издание Совета Федерации Федерального Собрания РФ. М., 2009; Региональный конфликтный потенциал как угроза стабильного и безопасного развития России // Конфликтология для XXI века: на­ука-образование-практика: Материалы Санкт-Петербургского международного конгресса конфликтологов: В 2 т. СПб.: СПб. ун-т. Т. 1. 2009.

                                                            130  А

  * А. M. Юнусов. Социальная защищенность и безопасность в человеческом измерении // Новые социальные технологии: опыт антропологического моделирования (региональные аспекты): Сборник статей / под. Ред. Г. Х. Шингарова. М.:  Издательство СГУ, 2010. С. 117-130.

   Раздел второй. Теоретико-методологические подходы к изучению проблемы терроризма.

1. КОНФЛИКТОГЕННЫЕ ФАКТОРЫ АКТИВИЗАЦИИТЕРРОРИЗМА

Терроризм «захлестнул» сейчас нашу повседневную жизнь, стал как бы ее непременной составляющей. Произошло это весьма стремительно, примерно с той же стремительностью, с которой происходили существенные изменения в основных сферах жизни российского общества – экономике и политике, международных и межнациональных отношениях, идеологии и культуре. И это «совпадение» темпов явственно показывает, что «корни» возникновения и распространения терроризма как социального феномена нужно искать в самих социальных условиях и процессах, которые складываются как в нынешнем российском обществе, так и в современном мировом сообществе в целом и приобретают все более определенную направленность.

В настоящее время терроризм все отчетливее проявляет себя как опасная форма поведения не только отдельных индивидов, но и целых организованных групп, которая взрывает общественный порядок, создает ситуации резкой конфронтации и тем самым дестабилизирует и нарушает весь ход общественной жизни. Выступая следствием развертывающихся в современном мире кризисных процессов и тесно связанных с ними международных, межнациональных, политических и других конфликтов, терроризм сам, в свою очередь, их предельно обостряет и осложняет. Поэтому осмысление его природы, средств и методов борьбы с ним становится важной и неотложной проблемой социальной теории и практики.

Чтобы разобраться в них и адекватно их охарактеризовать и оценить, необходимо предпринять серьезные исследовательские усилия по изучению самых разных аспектов террористической деятельности. Речь, по существу, должна идти о всесторонней экспертизе этой деятельности, ее структуры, функций, мотивов и форм, притом экспертизе, осуществляемой в постоянном, «мониторинговом» режиме, с тем, чтобы не только выявить механизмы возникновения и усиления терроризма в различных сферах и регионах мира, в том числе – и в российском обществе, но и дать научно обоснованные рекомендации политикам и всем тем, кто так или иначе причастен к антитеррористической деятельности по предотвращению и преодолению этого социально опасного феномена. Особенно важную роль в этом отношении, думается, призвана сыграть конфликтология, - как особое направление, активно развиваемое в последние годы.

Всю совокупность экспертно-аналитических задач по изучению конфликтогенных факторов активизации терроризма можно распределить на три относительно самостоятельных «блока»: теоретико-методологиче­ский, концептуальный и технологический.

Первый блок задач – теоретико-методологический – охватывает общие подходы к анализу терроризма и тот понятийный аппарат, с помощью которого этот анализ становится достаточно эффективным. Решение этих исследовательских задач необходимо прежде всего для того, чтобы сформулировать достаточно четкие критерии, позволяющие вычленить собственно терроризм среди общей совокупности социально опасных действий и тем самым – создать основания, с одной стороны, для накопления точных статистических данных о количестве осуществляемых террористических актов, а с другой, – для дальнейшего концептуального анализа их основных сторон, форм и механизмов осуществления, а также для выявления тех конкретных особенностей, которые они приобретают в зависимости от условий места и времени. Представляется, что только таким путем можно, в частности, избежать достаточно распространенного сейчас как в публицистике, так и в исследовательской работе расширительного применения понятия терроризма, когда под него подводятся подчас без разбора самые разнообразные экстремистские действия, начиная от захвата  самолетов и заложников и кончая кровавыми криминальными «разборками».

В ряду теоретико-методологических проблем первой, разумеется, стоит проблема точного определения самого понятия терроризма, решение которой призвано помочь прояснению сути этого явления и критериев идентификации тех или иных его конкретных выражений и форм. В имеющейся литературе, по существу, общепринятым становится указание на основной признак собственно террористических действий – насилие, притом в его жестокой, устрашающей форме. И с этим нельзя не согласиться. Но вместе с тем следует особо подчеркнуть и вот что. Если вспомнить известную сталинскую формулу «нет человека – нет проблемы» и задаться вопросом: является ли она  выражением принципа терроризма? – то, как представляется, можно отчетливо почувствовать недостаточность и неадекватность (как это нередко получается не только у журналистов, но и у исследователей, анализирующих те или иные трагические события, – вроде авианалета на международный торговый центр в Нью-Йорке,  захвата заложников на спектакле в «Норд-Осте», взрывов в домах, метро и на остановках транспорта в Москве, в поездах на Кавказских Минеральных водах или  уничтожения множества школьников и их родителей в Беслане) отождествления террористов с простыми убийцами. Неадекватность такого отождествления становится особенно ясной именно сейчас, когда террористы, непосредственно осуществляющие теракты, зачастую добиваются массового уничтожения других людей, только подрывая при этом и самих  себя (то есть выступая и само-убийцами). Причем, уничтожаемые ими таким путем люди, как правило, неизвестны и им самим и никаких дел с ними до этого не имели.  Отсюда может возникнуть впечатление, что принцип терроризма – убийство во что бы то ни стало и без всякого разбора, уничтожение других любой ценой, даже – ценой собственной жизни.

Но это впечатление создается, если основное внимание акцентируется на самом по себе физическом насилии и его крайней, «радикальной» форме – убийстве, а не на социальном основании, объяснении и учете тех жестких и, как правило, действительно жестоких и смертоносных актов, которые предпринимаются террористами, – как непосредственными их исполнителями, так и их идейными инициаторами и вдохновителями. Если же сосредоточить внимание именно на социальной основе этих актов, и притом – под конфликтологическим углом зрения, согласно которому террористический акт представляет собой особую конфронтационную форму взаимодействия его инициаторов и исполнителей со своими противниками, «контрагентами», то, как ни парадоксально это может показаться, особенность этого акта в сопоставлении с другими формами насилия можно выразить следующим образом: если террорист стремится просто уничтожить своего противника – он перестает быть террористом, а действительно становится либо «простым убийцей», либо – если акту убийства придается позитивный идейный смысл – «освободителем от врага»!  Ибо основной социальный смысл и основная особенность террористического акта (согласно содержанию самого термина террор (лат.) – страх, ужас) – не уничтожить противника посредством применения к нему насилия, а заставить его с помощью мер устрашения, «наведения ужаса» подчинить себе, своим интересам, изменяя таким путем его прежние намерения, ориентации и, соответственно, – действия, поведение. Поэтому не само по себе насилие и устрашение, как получается у многих, – конечная цель и конечный результат террористического акта и его субъекта в  конфронтации с противником. Такой конечной целью и конечной задачей террориста является именно стремление заставить подчиниться. И упускать этого в определении сути терроризма, с конфликтологической точки зрения, думается, никак нельзя.