Практически во всех арабских странах мощной «молча ливой силой» все это время оставались исламские партии и движения, формальные и неформальные объединения— как включенные в легальные политические системы, так и запре щенные. Они ограничились тем, что публично зафиксировали свое участие в протестном движении, но внешне не пытались ни возглавить его, ни перенаправить в нужное им идеологи ческое русло. В полном соответствии с китайской поговоркой о мудрой обезьяне, наблюдающей за боем тигров с вершины горы, они заняли выжидательную позицию до тех пор, пока процессы демократизации не расчистят политическую аре ну для активного и безопасного для них выступления. В то же время они не позволяют полностью забыть о себе, то делая по литические заявления, то устраивая локальные беспорядки.
Сквозь призму исторической компаративистики
Словосочетание «арабская весна», которым стали имено вать бурные социально-политические (и в значительно мень шей мере экономические) процессы и перемены в Северной Африке и странах Ближнего Востока, призвано, конечно, не столько обозначить календарные сроки происходящего, сколь ко ассоциироваться с процессом пробуждения и обновления. Структурно термин не нов и не оригинален. Он — реминисцентная аллюзия сходных событий 1848 г. в Европе — буржу азно-демократических революций, получивших в историогра фии наименование «весны народов». Имеется в виду не только внешнее сходство. По нашему мнению, происходящее сегодня в арабском мире может иметь такое же фундаментальное зна чение для формирования в нем нового баланса социальных сил и перехода к новым типам отношений, как «весна наро дов» 1848 г. для Европы.
Как известно, тогда революционные события охватили почти весь континент (кроме Великобритании, России и Отто манской империи), привели к падению монархий в одних стра нах и ограничению абсолютизма в других. Они глубоко по влияли на изменение господствующих в регионе политических парадигм. У старой «европейской» и нынешней «арабской вес-
143
ны» много сходных черт — фундаментальных и внешних, ведь и первая, и вторая явились результатом сложного комплекса причин, сочетания объективных предпосылок и субъективных условий.
Во времена «весны народов» социальные катаклизмы ста ли следствием глубоких и многоаспектных перемен, происхо дивших в европейском обществе в течение первой половины XIX века. В их числе: технологические изменения, повлекшие определенное улучшение положения рабочего класса; увели чение числа служащих и технических специалистов; рост са мосознания многих ранее «политически инертных» слоев об щества; изменение места религии в сознании масс; медленное «размывание» и либеральное реформирование абсолютистских политических систем. Распространение получили новые поли тические идеи, провозглашавшиеся их носителями высшими и универсальными ценностями — либерализм, национализм и социализм. Менялось содержание, характер и методы деятель ности политических партий. Были созданы и стали практиче ски действенными новые способы трансграничного распро странения радикальных революционных взглядов с помощью сетевой организации революционного движения. В целях ре волюционной мобилизации масс начали использоваться новые носители информации и технологические новшества. Оружи ем пропаганды стада популярная, доступная пресса, листов ки и агитматериалы (массовая иллюстрированная печать). Два технологических прорыва в области коммуникации и инфор мации — телеграф и фотография (ранее даггеротип) — были сравнимы в ту пору по своей значимости с сегодняшним Ин тернетом. Информация стала передаваться молниеносно на ог ромные расстояния, преодолевая границы. Фотография начи нает заменять в прессе рисунок, что делает читателя участни ком событий и повышает в его глазах уровень достоверности и детализации распространяемой информации. Рост грамотно сти дал возможность индивидууму самому узнавать о собы тии, накапливать информацию, обобщать и документировать происходящее, более квалифицированно отстаивать свои пра ва и выдвигать требования.
144
Сходство «двух весен» прослеживается и в динамике экономического фона событий. «Весне народов» предшест вовало наступление глубочайшего мирового экономического кризиса (Великий кризис 1847—1850 гг.), прервавшего дли тельный период беспрецедентного экономического роста. Подобно тому, как «арабской весне» предшествовал банков ский коллапс в финансовом центре мира — США, за год до европейской «весны народов» в финансовой столице мира той поры Лондонском Сити случилось схожее явление, по лучившее название «Паника 1847 г.». Причина в обоих слу чаях— накачка банками финансовых пузырей. Правда, в XIX в. это был не пузырь переоцененной недвижимости, как в наше время, а столь же переоцененных акций железнодо рожных компаний. Острота ситуации и последствия для ме ждународной финансовой системы были такими, что Банк Англии объявил о приостановке до окончания кризиса дей ствия «Положения об Уставе Банка» ( B a n k C h a r t e r A c t ) , за прещавшего выпуск банкнот, не обеспеченных на 100% зо лотом. В противном случае главное кредитное учреждение страны, ее эмиссионный центр и банкир правительства мог бы оказался на пороге технического дефолта. Очень скоро кризис перекинулся на остальные страны Старого и Нового света. Положение усугублялось резким ростом цен на про довольствие в Европе, вызванным неурожаями 1845/46 гг., сильно повысившими градус недовольства широких масс на селения континента.
Таким образом, мы видим, что условия, в которых в XIX и XXI вв. прокатываются две рубежные по значимости для сво их регионов (а на самом деле и культурно-цивилизационных ареалов) революционные волны типологически весьма близки, если не сказать идентичны. Речь идет о разрушении господ ствующих до того в обществе социальных связей и отноше ний, о способствующих тому технических и коммуникацион ных переменах и новшествах, а также о кризисном внутрен нем и внешнем экономическом фоне. С соответствующими поправками на время, место и технологический прогресс, схо жие по значимости и последствиям предпосылки, причины и
145
детерминанты социального взрыва можно увидеть как в Евро пе полуторавековой давности, так и в происходящем сегодня на Большом Ближнем Востоке.
Транзитология: в трех переходах от революции
Перечисленные параллели приведены нами отнюдь не в качестве любопытных исторических курьезов. Компаратив ный анализ дает основание выдвинуть гипотезу, что нынешняя «арабская весна» (если считать, что она действительно знаме нует собой начало трансформации региона из «заповедника авторитаризма» в «опытное поле демократии») — такой же ре зультат кризисного соединения в арабских обществах на рубе же тысячелетий переходов трех типов: экономического, демо графического, идейного (включая информационный аспект):
а) Экономический переход выражается в качественном преобразовании арабских экономик в период 1990—2010 гг., свя занном с их вынужденной модернизацией и адаптацией к миро вым экономическим трендам (глобализация, интеграция, либера лизация, технологизация, изменение баланса сил в мировой эко номике). Внутриэкономическое положение арабских стран стало более чем когда-нибудь прежде зависимым от мирового рынка. Экономический переход повлиял, в частности, на общее повы шение жизненного уровня арабского населения, социальную мо бильность и рост материальных и духовных запросов.
б) Большинство арабских стран вступают в так называе мый третий этап демографического перехода. При этом ре альна угроза, что они окажутся в демографической ловушке. Во многих процессы модернизации и привели к заметному па дению рождаемости и замедлению темпов прироста населения (см. табл. 1 и 2). В Тунисе, Египте, Алжире, Ливане, Саудов ской Аравии коэффициент фертильности снизился более чем на 40% по сравнению с показателями до начала перехода. По скольку этим трендам всего 10—15 лет, а средняя ожидаемая продолжительность жизни в регионе увеличилась до 70 лет, в большинстве стран (но не во всех!) смертность почти не уве личилась. Начала сокращаться лишь доля детей примерно до 12 лет. При этом огромные массы молодых людей в возрасте
146
15—30 лет вступили в активную жизнь и количественно доми нируют в обществе. Более 60% населения арабских стран мо ложе 30 лет. Среди молодежи крайне высока безработица, со циальные перспективы у многих ограниченны или в лучшем случае неопределенны, что ведет к политическому недовольст ву и протестным настроениям. Специфические конфигурации демографических трендов привели к социальной отчужденно сти и радикализации части молодежи, желанию изменить су ществующие социальные парадигмы.
в) Идейный переход в арабских странах вытекает из пре дыдущих двух и проявляется в ломке традиционной и широ ком развитии индивидуалистически ориентированной систем ценностей и соответствующем изменении норм поведения, в том числе демографического и социального. Он связан с фун даментальными переменами внутри арабских обществ: как с эндогенными характеристиками их развития (экономические условия, демографические тенденции, рост грамотности и са мосознания более широких слоев населения, для которых рам ки социальных и экономических возможностей, предоставляе мые существующим устройством обществом, уже узки), так и с внешними влияниями на ситуацию внутри арабских обществ (они разноплановы: проникновение западной культуры, сте реотипов и ценностных категорий, доступность информации и средств организации масс, рост числа работавших за рубежом, зависимость режимов от внешних патронов, импорта продо вольствия и т.д.). Происходит значительное увеличение степе ни свободы как в выборе индивидуальных целей, так и средств их достижения, не исключая из числа последних разрушение традиционных устоев и насильственную смену власти.
Таким образом, диалектика субъективного и объективно го, эндогенного и экзогенного в происходящих событиях вы глядит следующим образом. Под воздействием общемировых процессов и тенденций в регионе уже в течение длительного времени складывались объективные предпосылки для перехо да к более современному типу отношений в обществе, боль шей социальной мобильности граждан, открытия возможно стей роста (карьерного, экономического, духовного) для его членов. Потребность в социальной модернизации диктовалась
147