Материал: Васильев А.М., Петров И.Н. Рецепты Арабской весны русская версия (Политический бестселлер). 2012

итогами экономического развития последних десятилетий и совершенствованием рыночных отношений.

Непосредственно накануне «арабской весны» регион де­ монстрировал самые лучшие за три десятилетия показатели устойчивого экономического роста, причем это относится как к богатым нефтяным странам, так и к лишенным запасов «чер­ ного золота». При сохранении весьма значительных межстрановых различий экономика всех без исключения арабских го­ сударств за последние четверть века существенно продвину­ лась вперед по пути модернизации и роста. Во всех странах произошло улучшение ситуации с реальными доходами насе­ ления, обеспеченностью питанием, медицинским обслужива­ нием, доступом к образованию. Конечно, кое-где в мире имел место более впечатляющий рост, но арабский регион по цело­ му ряду показателей качества жизни был впереди Восточной Азии и по всем показателям впереди Южной Азии и Тропиче­ ской Африки (см. табл.1)

Слабые звенья в цепи арабских автократий

Однако, как показывает историческая практика (вклю­ чая опыт нашей страны), реальные абсолютные характеристи­ ки благосостояния не всегда являются решающими в ситуаци­ ях вызревания социального недовольства, вспышек «народного гнева» или разнородных «революционных» событий. В проти­ воположность этому относительные характеристики и сравне­ ния (межклассовые, межэтнические, межконфессиональные, тендерные, межстрановые и т.п.) обретают силу весьма мощных инструментов мобилизации масс и народного недовольства. Для практического использования подобных инструментов абсолют­ но необходимо наличие субъективного фактора в лице общест­ венных сил и их организаций, способных внедрить установки подобных сравнений (не обязательно соответствующие дейст­ вительности) в сознание членов общества и превратить их в ус­ тоявшиеся стереотипы общественного восприятия. В услови­ ях постиндустриального глобализированного информационного пространства и виртуализации общения субъективный фактор легко трансформируется в объективную реальность.

148

Подобно тому как в России борьба западников и славя­ нофилов (государственников) исторически определяла харак­ тер и направления развития страны, в современных арабских обществах в диалектическом единстве и противоборстве на­ ходятся два мощных культурно-цивилизационных компонен­ та: один, базирующийся на традиционных исламско-арабских ценностях, другой— «европейски ориентированный» модернизационный, сформировавшийся еще в XIX в. и укрепивший­ ся затем в годы колониального господства.

В «арабскую весну» оба полюса сошлись в необходимо­ сти глубоких политических перемен и где-то поодиночке, гдето совместно стали добиваться смены власти. Исламские орга­ низации и либеральные демократические движения оказались одинаково оппозиционны своим правительствам, пытавшимся, как правило, в своей политике совместить оба начала. Роковой просчет правивших элит Египта и Туниса был в том, что они, сами уже de f a c t o интегрировавшись в структуры глобального общества и мирового рынка, став частью интернациональной элиты, владельцами международных компаний, получателями «модернизационного дивиденда», не учли, что растущий раз­ рыв в уровнях потребления, доступе к социальным благам и просто достижениям цивилизации не будет спокойно воспри­ ниматься остальными слоями общества. Ведь и последнее так­ же не изолировано от мировых либеральных и демократиче­ ских веяний, причем не в последнюю очередь благодаря модернизационной политике самих властей.

Все арабские государства вовлекаются в процесс глобали­ зации, в которой тон и вектор изменений задают высокораз­ витые страны с устоявшимися демократическими системами. В этом смысле нет ничего удивительного в том, что револю­ ция рвет именно «слабые звенья» арабских автократий. Египет и Тунис— страны более «открытые мировым веяниям», бо­ лее секуляризированные, поддерживающие регулярные и, что очень важно, «многовекторные» связи с Западом. (В то время как, скажем, Саудовская Аравия или Кувейт, тесно сотрудни­ чающие с США, осуществляют их по более узкому количест­ ву каналов — «нефтяному», военному, безопасности, — отго­ раживаясь от «ненужных» с их точки зрения связей и огра-

150

ничивая потоки воздействия в культурной, информационной и проч. областях).

Более автократические арабские государства, имею­ щие гораздо менее современные и более далекие от демокра­ тии формы правления и организации власти легко пережили «арабскую весну». Поэтому, когда мы говорим о «выпадения слабого звена» из цепи автократий арабского мира, мы дейст­ вительно имеем в виду «недостаточно сильную (жесткую) ав­ тократию» в Тунисе и Египте по сравнению, скажем, с монар­ хиями Аравийского полуострова.

Описываемое «выпадения слабого звена» нередко ква­ лифицируют как «демократические революции» в арабском мире. Степень научной обоснованности использования данно­ го термина будет видна со временам, когда современники или потомки смогут оценить реальное воздействие произошедше­ го на глубину изменения существующих социально-политиче­ ских парадигм в арабских обществах. Пока же мы невольно пребываем в плену стереотипов восприятия и ожиданий того, что революция повлечет за собой переустройство государст­ венного управления на более демократических и прогрессив­ ных началах. В этом смысле ни одна из глав «арабской весны» к подобным последствиям еще не привела. Однако маркер «ре­ волюция» все же уже закрепился за происходящим в общест­ венно-политическом дискурсе и, чтобы не выпасть из границ последнего, мы волей-неволей вынуждены использовать уко­ ренившуюся терминологию.

Вместе с тем методологически неверно ставить в один ряд все внешне схожие «революционные бои», развернувшие­ ся в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Если в Егип­ те и Тунисе имело место реальное массовое народное восста­ ние (пусть и поддержанное извне), то развертывание событий в Ливии и Сирии более походит на попытку убрать «девиантные» арабские режимы под шум гроз «арабской весны». Сла­ бой и разобщенной оппозиции этих стран выступать до пол­ ного и открытого вовлечения Запада в поддержку тунисской и египетской революций было рано, но промедли она еще не­ сколько месяцев — оказалось бы поздно.

151

Движущие силы между «молодежным бугром» и «пентаграммой безысходности»

Статистические показатели и фактическое положение дел именно в Тунисе и Египте — двух странах, где народные вы­ ступления привели к падению существовавших политических режимов — были отнюдь не самые худшие по арабскому миру, а в такой стране как Ливия, основные экономические индика­ торы, характеризующие положение населения и социальные га­ рантии, вообще лучше средних по региону (см. табл. 2). Однако субъективное восприятие основной массой населения успехов рыночного развития и итогов реформ последних лет оказалось негативным. Причина тому— сочетание, с одной стороны, близорукой социальной политики властных элит, присваивав­ ших львиную долю создаваемого дохода и благ, а с другой не­ прекращающейся антиправительственной пропаганды ислам­ ских и либерально-демократических политических сил.

Пояснения к таблице: 1) ВВП на душу населения по те­ кущему обменному курсу национальных валют; 2) уровень рас­ ходов в менее чем 2 долч. (по ППС) — базовая черта бедно­ сти, используемая Всемирным банком для рассматриваемого региона (для субсахарской Африки— 1,15 долл.); 3) ИРЧП — индекс развития человеческого потенциала— стандартный инструмент при общем сравнении уровня жизни различных стран и регионов; интегральный показатель; ежегодно рас­ считывается ПРООН для межстрановых сравнений и изме­ рения уровня жизни, грамотности, образованности и долго­ летия как основных характеристик человеческого потенциала исследуемой территории выражается в виде коэффициента (max—1) и рейтинга страны (от 1 до 165 места в 2010г.; для сравнения, у РФ — 65 место); 4) Индекс Джини — ста­ тистический показатель, свидетельствующий о степени рас­ слоения общества данной страны: в случае полного равенст­ ва будет равен 0%; в случае полного неравенства— 1 0 0 % ; 5) Распространение Интернет — доля (%) в населении лиц в воз­ расте от 2 лет, вошедших в Интернет с любого устройства (включая мобильные телефоны за последние 12 месяцев). Дан-

152