юридические профессии. Власти пытались хотя бы частично разрешить проблему, предложив в рамках целевой программы молодым дипломированным литераторам, экономистам или правоведам работать преподавателями в глубинных районах страны. Но и здесь возникли трудности. С одной стороны, в отличие от прочих арабских стран, в Тунисе из-за низких тем пов роста населения (ниже даже среднеевропейских цифр), по требность в приросте от года к году числа учителей невелика. С другой — молодые выпускники достойной, но скромно оп лачиваемой работе в тунисской глубинке в массе своей пред почитают миграцию на Запад. Они мечтают найти работу в близкой их современным жизненным установкам и представ лениям Европе, предпочтительно франкофонной, куда устрем ляются тысячами по легальными и нелегальным путям.
В Египте молодежь также оказалась движущей силой ре волюции, но на наш взгляд, главная фундаментальная пробле ма, приведшая к падению старой власти, заключалась в неспо собности последней создать адекватные изменившимся усло виям парадигмы (перераспределения национального дохода.
В стране на фоне неспешной, но вполне реальной модерниза ции общества в соответствии с рекомендациями западных не олиберальных союзников зрели объективные, специфические именно для Египта (но не чуждые другим арабским странам) негативные процессы, которые осознавались властями, но ко торым, в рамках реальной госполитики не уделялось должно го внимания.
Специфика Египта в его относительном перенаселении (на 4% территории страны проживает почти 95% ее 80-миллионно го населения, т.е. фактическая плотность населения — в сред нем 1540 чел. на кв. км — одна из самых высоких в мире). Кри чащее неравенство и скученность населения делает опасность широкомасштабных выступлений весьма вероятной и придает социальным конфликтам особую остроту. Власти привычно ре шали проблему «в ручном режиме» — с одной стороны, искус ственно поддерживая минимальные (и даже скромно возрас тающие) уровни потребления, а с другой, активно занимаясь профилактикой возможных организованных выступлений.
1 5 8
Хрупкий баланс, который удерживался посредством слож ной системы продовольственных дотаций, сельскохозяйствен ных субсидий и мер прямого регулирования сельхозпроизводства был постепенно нарушен усилиями по либерализации экономики. Была ликвидирована система обязательного про изводства определенных культур, в частности зерновых. В со ответствии с неолиберальными воззрениями изменилась кон цепция продовольственной безопасности. Если ранее акцент делался на максимальное обеспечение продовольственных по требностей страны за счет внутреннего производства, то те перь возобладало мнение, что следует развивать отрасли, кото рые на мировом рынке обладают сравнительными конкурент ными преимуществами (например, туризм), а недостающее продовольствие закупать за счет избыточного дохода глобаль но конкурентоспособных отраслей. С этой же аргументаци ей были сняты ограничения на экспорт сельскохозяйственной продукции. Феллахи постепенно переключались с обеспече ния внутреннего рынка на более выгодные виды экспортно го сельхозпроизводства— ранние овощи для ЕС, апельсины, орехи и проч. В результате в отрасли обозначилось медленное движение к заветной цели реформаторов — начали сближаться мировые и внутренние цены на продовольствие. К 2008 г. раз рыв все еще оставался колоссальным, но по стране уже про катилась продовольственные бунты. Их частью подавили, ча стью ослабили, отложив очередные реформы.
Властные элиты, убаюканные успехами экономического роста (в 2006—2008 гг. ВВП ежегодно прирастал более чем на 6%, т.е. примерно на 22 млрд. долл.) увлеклись самообогаще нием. В то время как беднейшие 20% населения получали 9% доходов страны, богатейшие 20% присваивали 41,5%. Возрос шие иностранные инвестиции и валютные доходы использо вались нерационально. Часть их разворовывалась на личное потребление или для тайного вывоза за рубеж. Бегство капи тала из Египта, связанное с манипуляциями контрактными це нами по внешнеторговым операциям, откатами, коррупцион ными доходами и операциями с недвижимостью за рубежом в 2006 и 2007 гг. составило соответственно 13,0 и 13,6 млрд. долл. С началом кризиса и связанного с ним сокращения воз-
1 5 9
можностей для незаконного обогащения (в результате умень шения иностранных инвестиций, падения торгового оборота, сокращения внешней помощи) бегство капитала также снизи лось до 7,4 млрд. долл. в год.
Чтобы ослабить влияние кризиса, в 2009 г. власти Египта ввели новые меры государственной поддержки сельскохозяй ственного экспорта и внутренние цены возобновили рост. Уже
впервой половине 2010 г. темпы инфляции составили — 11%
вгодовом исчислении. При этом цены на основу рациона — овощи — выросли по сравнению с 2009 г. на 45%.
Худшее, однако, было впереди. В конце августа 2010 г. стало известно, что из-за беспрецедентной засухи в РФ в стра ну не поступят законтрактованные 540 тыс. тонн сравнительно дешевой российской пшеницы. Россия ежегодно удовлетворяла примерно треть потребностей в ней. Правда, ко времени вве дения эмбарго примерно 180 тыс. тонн уже было отправлено. К голоду в стране российское эмбарго не привело. В АРЕ ос тавались переходящие запасы в 3 млн. тонн (достаточно, что бы обеспечивать потребности в течение 4—5 месяцев). По по лучении информации, выпадающие объемы были оперативно закуплены во Франции и США. Правда, эти закупки обошлись Египту дороже — примерно на 40 долл. за каждую тонну.
К осени 2010 г. резко возросли цены на продовольствие и некоторые потребительские товары, снизился спрос на ра бочую силу. 25 октября 2010 г. напротив здания Совета ми нистров в Каире состоялась неожиданно многочисленная де монстрация нескольких молодежных оппозиционных групп и движений. Они вышли не только с экономическими требова ниями, но и с политическими. До событий в Тунисе остава лось два месяца...
В соответствии с принципами демократического интернационализма
Конечно, в каждой стране особенности вызревания соци ального взрыва уникальны. Происходящее всегда определя ются комплексом обстоятельств, причин и факторов, их кон-
160
кретными взаимопозициями и взаимодействием. При полном отсутствии внутренних предпосылок социального взрыва ни какой внешний импульс не мог бы вызвать революционный подъем и массовые демонстрации. С другой стороны, без со ответствующего внешнего фона, моральной, политической и, что не менее важно, материальной поддержки извне, ни тунис ская, ни египетская революции не имели бы жизненной пер спективы. Власти этих стран с большими или меньшими за тратами могли бы, как это уже не раз имело место в арабской истории, подавить недовольство (в том числе и при помощи вооружений и финансовых средств дружественных им запад ных держав).
Но на этот раз выступления оппозиционных сил с требо ваниями демократизации получили внешнюю поддержку. За падные демократии предоставили протестующим необходи мые технические возможности для организации и консоли дации сил. При этом на арабские правительства постоянно оказывалось давление с целью не допустить принятия реши тельных мер, которые привели бы к свертыванию протестов и пресечению беспорядков.
Почему же, несмотря на то, что «арабские революции», по утверждению самих западных политиков, застали их врасплох, а под ударом оказались едва ли не самые надежные «умерен ные» арабские режимы, находившиеся в авангарде борьбы с исламистами, Запад отвернулся от своих протеже?
Здесь мы подходим к весьма интересному феномену меж дународных отношений, наметившемуся после развала СССР,
но в полной мере проявившемуся лишь в XXI в. с феноменом «цветных революций». Если Соединенные Штаты уже доста точно давно проповедуют «экспорт демократии», то в Европе относительно недавно практические очертания приобрела док трина, которую по известной аналогии можно назвать доктри ной «демократического интернационализма». Как показыва ет опыт последних десятилетий, согласно последней, «страны победившей демократии» считают своим интернациональным долгом помочь отсталым странам и народам шагнуть из эпохи тоталитаризма и авторитаризма в эру демократии. Эта благо-
1 6 1
родная цель на практике реализуется через внешнюю экспан сию— территориальную, институциональную, нормативную и, конечно же, идеологическую. Опасность применения данно го принципа в том, что в глазах исповедующих его он служит достаточным основанием для игнорирования или «растягива ния» под свои нужды норм международного права и оправды вает прямую вооруженную агрессию во имя «демократической целесообразности».
Запад, похоже, попал в ту же идеологическую ловушку, что и некогда СССР. В ряде случаев конфликты и изменение ситуации прямо идут ему во вред, по крайней мере, в кратко- и среднесрочной перспективе (например, появляется опасность активизации террористов и религиозных экстремистов, неле гальной миграции, приближаются очаги военных конфликтов
ит.д.). Однако в силу идеологической обреченности он выну жден поддерживать эскапады революционных сил, назвавших себя демократическими. «Демократический интернациона лизм» превратился в одну из детерминант современной внеш ней политики Запада и, как следствие, в ключевой фактор ме ждународных отношений XXI века.
Вотношении арабского региона Соединенными Штатами
иЕвросоюзом реализуется комплекс официальных программ по демократизации и либерализации туземных режимов. Это система взаимоувязанных мер политического, экономическо го и военно-стратегического давления, которая весьма разно образна, имеет много уровней, а предпринимаемые действия стратегически скоординированы. В США— на уровне Кон гресса и Госдепартамента, в Евросоюзе как на коллективном уровне через так называемые Европейский инструмент сосед ства и партнерства и Европейский инструмент содействия де мократии и правам человека, так и в рамках национальных программ.
Непосредственно в Египте США использовали два типа ин струментов: двусторонние соглашения и прямые гранты. Толь ко по линии USAID на цели продвижения демократии в Егип те было выделено: в 2006—2008 гг.— 51 млн. долл., в 2009 — 2Q млн. долл. На период 2010—2011 планировалось выделение
162