ЧТО ИХ ЖДЕТ?
Глава XIV
СЕВЕРНАЯ АФРИКА: РЕВОЛЮЦИИ И ЭКОНОМИКА
Международная общественность внимательно наблюдает за развертыванием политических процессов в странах Север ной Африки. Запад, заинтересованно следит за тем, чтобы зер на демократии как можно скорее дали первые ростки на ка менистой почве традиционно авторитарных обществ. Консер вативные арабские монархии Персидского залива, со своей стороны, стремятся способствовать установлению верховенст ва религиозных порядков и традиционных норм в недавно еще достаточно светских арабских государствах. Политическая со ставляющая происходящего уверенно пребывает в центре вни мания мировой общественности, чего нельзя сказать о состав ляющей экономической. Вопрос о том, насколько успешными будут итоги демократизации арабских обществ, пока что оста ется предметом жарких споров. В то же время становится все более очевидным, что бесспорной жертвой «арабской весны» стала экономика арабских стран.
Революция — враг благосостояния
В этом нет ничего неожиданного. Известно, что социаль ные революции влекут за собой достаточно долгий период эко номического упадка и снижения жизненного уровня в стра не. Эмпирически установлено, что длится он, как минимум, одно поколение (в исключительных случаях при скорой рес таврации авторитарной власти и благоприятных сопутствую щих обстоятельствах— не менее полутора десятка лет), но
223
чаще — несколько десятков лет. Так было в XVII веке во вре мена английской революции Кромвеля, в XVIII после Вели кой Французской революции. Так было и у нас на Родине по сле 1917 и 1991 гг. Арабские революции в этом смысле не яв ляются исключением.
В истории не редкость, что после взрыва революционной пассионарности в обществе экономика приходит в такой упа док, что восстановить ее нормальное функционирование ста новится невозможным. Такое государство обречено влачить жалкое существование до тех пор, пока не исчезнет с карты мира, став жертвой аппетитов соседей.
При этом экономика неизменно лежит в фундаменте лю бой революции. Социальная революция разрушает налажен ные экономические порядки и связи. Если после завершения революционных событий последние восстанавливаются в чуть модифицированном виде, то речь, скорее всего, идет не о ре волюции, а о дворцовом перевороте, восстании или смуте, ко торые были не в силах кардинальным образом изменить преж ний ход вещей.
Экономика лежит и в глубинной основе нынешней «араб ской весны». Однако появившиеся в первые месяцы после ее начала в печати рассуждения о чрезвычайной бедности жите лей Северной Африки или особой бесперспективности их со циального бытия, толкнувших арабов на низвержение сущест вующего строя, верны лишь отчасти. В мире существует нема ло государств, где бедность населения еще более кричаща, и где отсутствуют не только «социальные», но даже обычные механи ческие лифты. Тем не менее, жизнь там медленно течет без со циальных взрывов, расцвечиваясь изредка бескровными дворцо выми переворотами (часто, кстати, в случае успеха именуемы ми потом новыми правителями «народными революциями»).
Предпосылки реальные и мнимые
Диалектика объективных предпосылок и субъективных условий нынешних социальных катаклизмов в арабском мире при использовании стандартного набора и методологий обще ствоведческой науки поддается довольно четкому анализу. Не-
224
смотря на то, что внешнее вмешательство в текущие процессы внутри арабских стран — вещь бесспорная и предельно очевид ная, в глубинной основе социального взрыва столь же бесспор но лежит экономика. Последнее утверждение требует более развернутого пояснения, поскольку, глядя на макроэкономиче скую статистику и складывавшиеся тренды, накануне револю ций экономическое положение именно тех арабских стран, где правящие режимы пали, было отнюдь не самое плохое.
Рассмотрим внимательнее ситуацию именно в двух странах «победившей революции» — Египте и Тунисе. Поскольку фун даментальные материальные условия существования населения являются определяющими факторами предпосылок революци онной ситуации, ответим для начала на вопрос: пребывали ли их экономики в последние годы в упадке или хотя бы застое?
До начала мирового кризиса темпы прироста египетско го ВВП (по данным Всемирного банка, в постоянных ценах 2000 г.) в течение трех лет в среднем составляли чуть менее 7% в год. С обвалом мировой экономики они снизились до 4,6% в 2009 г. В Тунисе в этот же период предкризисный рост был менее впечатляющим, но в целом более чем удовлетво рительным — в среднем 5,5% в год. В 2009 г. темпы прирос та ВВП составили 3,4%. Для сравнения укажем, что в Саудов ской Аравии эти показатели равнялись соответственно 3% и 0,6%, в Марокко 5,4% и 4,9%, в Ливии 5,2% и 2,1% , в Ливане 5,9% и 9,0%, в Йемене 3,4% и 3,8%. То есть, показатели Егип та и Туниса в целом были не только не хуже, а даже заметно лучше, чем в некоторых других арабских государствах, мир но переживших бурную весну. Кроме того, следует отметить, что темпы прироста ВВП в Египте в постоянных ценах, начи ная с 1992 г. стабильно были выше прироста численности на селения, т.е. на протяжении 20 лет имел место реальный рост экономики и подушевых показателей. В Тунисе ситуация была аналогичной, хотя и по несколько отличным причинам: эконо мический рост здесь не столь впечатляющ, однако и население увеличивается куда более медленными темпами.
Более того, экспертами столь солидной структуры, как Программа развития ООН (ПРООН), Тунис накануне рево люции вообще рисовался как показательный пример успе-
225
ха человеческого развития и выделялся в числе трех лучших «шоу-кейсов» среди развивающихся стран (он победитель сре ди стран со средними доходами). Доклад ПРООН о развитии человека за 2010 г. так суммирует успехи страны в социаль ной и экономической сферах: «Тунис достиг успехов во всех трех измерениях ИРЧП (индекс развития человеческого потен циала. — Л. Ф.), сосредоточив основные усилия на образова нии. В стране значительно выросла доля охваченных школь ным образованием, особенно после того как в 1991 г. был при нят закон об обязательном десятилетнем образовании. Также определенный прогресс был достигнут в деле гендерного рав ноправия: 6 из 10 студентов университетов— женщины. Од нако значительное неравенство все же сохраняется, так как Ту нис, согласно нашему новому Индексу гендерного неравенст ва, находится на скромном 56-м месте (из 138 стран). Быстрое падение рождаемости и высокий уровень вакцинации про тив кори и туберкулеза способствовали достижению успехов в сфере здравоохранения, как и ликвидация полиомиелита, хо леры, дифтерии и малярии. Ежегодный рост дохода на душу населения составлял около 3% в течение прошедших 40 лет и был связан с ответственной кредитно-финансовой политикой, а также инвестициями в транспортную и коммуникационную инфраструктуру.»
Правда, эксперты ООН при этом отмечали, что прогресс в одном из важнейших направлений развития человека — поли тической свободы — в стране запаздывает. За несколько меся цев до начала революции они с шокирующей точностью арти кулировали звучащее сегодня двусмысленно пророчество, что «Тунису, несмотря на формально многопартийную систему, еще только предстоит узнать, что такое мирный переход власти».
Не отрицая застойного характера политической ситуа ции в арабском мире в целом, нельзя не констатировать, что на фоне остальных государств региона Тунис и Египет являли собой едва ли не самые успешные примеры сочетания модер низации и диверсификации экономики с пусть пока скромной, но вполне зримой политической либерализацией. Строго гово ря, пресловутую квалификацию положения в этих странах как «застой» вполне можно рассматривать в качестве идеологиче-
226
ски окрашенной попытки дискредитировать установившуюся в большинстве арабских стран с 1970-х гг. внутреннюю ста бильность и устойчивый рост, пришедшие на смену чреде пе реворотов и революций прошлого. Это своего рода сигналь ный маркер, достаточно распространенный в западных либе рально—демократических пропагандистских технологиях.
Ведь совершенно неоспоримо, что «авторитарные лиде ры» и Туниса, и Египта достаточно успешно проводили ли нию на экономическую и политическую модернизацию по за падным лекалам, медленно, но последовательно либерализируя законодательства и вводя в действие нормы и стандарты, рекомендуемые и навязываемые МВФ, США и Евросоюзом. Во всяком случае, доля таких норм в политическом и экономи ческом законодательствах Туниса и Египта была едва ли не са мой высокой по сравнению со всеми другими арабскими стра нами, в особенности с теми, которые бури «арабской весны» обошли стороной. Как результат медленного реформирования, в Тунисе и Египте сформировался довольно обширный и влия тельный для условий развивающихся стран средний класс.
Широкую тенденцию, касающуюся дальнейшей эволюции устремлений среднего класса, зафиксировал Дэниэл Трейсмен, политолог из Калифорнийского университета (Лос-Анджелес). По его мнению, авторитарные лидеры, проводящие эффективный экономический курс, становятся жертвами успеха этого курса.
Едва ли не во всех остальных арабских странах экономи ческое благосостояние основывалось либо на однобокой («уг леводородной») экономике и сочеталось с крайним ограниче нием политических свобод и архаичной организацией общест венной жизни (абсолютная монархия, отсутствие сколь-нибудь значимой системы народного представительства, права голоса у женщин и т.д.), либо наоборот — многопартийность и дру гие внешние признаки демократии существовали на фоне поч ти полного развала экономики (Ливан, Ирак).
Сказанное выше отнюдь не означает, что никаких эконо мических проблем у сокрушенных режимов не имелось. Они существовали и были весьма острыми. Только суть их была иной, не той, которую сегодня некоторые силы пытаются «под кинуть» изумленному миру в поддержку собственных идеоло-
227