В свете социально-демографической динамики мусуль манских стран будущее и этой крупнейшей арабской страны не выглядит таким уж неопределенным. Определено оно, в ча стности, многовековой мусульманской традицией деторожде ния. В результате следования этой традиции население стра ны, проживающее фактически на узкой полоске земли долины и дельты Нила, ежегодно увеличивается на 1,2—1,3 млн. чело век. Этот бурный демографический рост вызывает все нарас тающую волну безработицы, расширение многомиллионных контингентов маргиналов и люмпенов, готовых встать под зна мена политических сил любых мастей, в особенности тех, ко торые больше заплатят за участие в политических акциях.
Крайне неблагоприятная в целом для арабского мира, эта динамика усугубляется отношением больших групп мусуль манского населения к труду. Подавляющая его часть работа ет на своих рабочих местах с прохладцей, «спустя рукава», не стремится повышать эффективность труда. Это в значитель ной мере объясняется историческими традициями, климатиче скими условиями, некалорийным питанием, тяжелыми усло виями жизни.
Низкая эффективность труда объясняет, почему те функ ции, для выполнения которых в среднеевропейских условиях достаточно было бы одного работника, в Египте, например, вы полняют пять человек. С одной стороны, это повышает заня тость и снижает уровень безработицы, но, с другой — сокраща ет общественную производительность труда и содействует кон сервации социально-экономической отсталости страны.
На уровне массового общественного сознания не привет ствуется упорный, напряженный труд; мечтой для самых раз ных социальных категорий молодежи остается «вазыфа» — должность, позволяющая, сидя за столом в кресле, устно или по телефону отдавать указания подчиненным.
С этих позиций ситуация в Египте и Тунисе не внушает оптимизма. Те 40 млрд. долл., которые «большая восьмерка» выделила в мае 2011 года обеим странам — по 20 млрд. долл. каждой, быстро закончатся. Их проедят и разворуют, а ситуа ция в основном останется прежней. И она будет оставаться та ковой до тех пор, пока в результате очередного столкновения с полицией не начнется новый стихийный бунт.
258
Глава XVII
БЫТЬ ЛИ РЕВОЛЮЦИЯМ ЮЖНЕЕ САХАРЫ?
События, потрясшие в первые месяцы 2011 г. государства Северной Африки и Ближнего Востока, получили в отечест венном востоковедении самые разные определения: от «моло дежных бунтов» и «смуты, руководимой в той или иной мере опытной рукой политических манипуляторов» до «цунами ре волюций, как проявления новых геополитических реалий».
Столь же неоднозначны оценки потенциала обществен ной нестабильности и уровня социально-политической дезин теграции в регионе южнее Сахары.
Содной стороны, констатируется развал африканских об ществ южнее Сахары как устойчивой динамической системы
инормальной среды обитания людей, подчеркивается глобаль ное расширение группы беднейших, наименее развитых стран прежде всего за счет данного региона, отмечается сохранение
ивозрождение в этом регионе традиционных культур и, в ито ге рисуется образ африканского развития как «антиразвития». Обращается внимание на то, что индекс человеческого разви тия во многих африканских странах в начале XXI в. оказал ся ниже, чем в 1960 г. «Воздействие внешних факторов в тече ние последних 30 лет привело к ярко выраженной экономиче ской маргинализации большинства стран континента, а значит
ивсей Африки: хронической бедности преобладающей части населения, росту незанятости, массовой неграмотности, широ кому распространению тяжелых заболеваний и т.д.».
Сдругой стороны, по данным Всемирного банка и ОЭСР, Африка, включая страны южнее Сахары, демонстрирует в на чале XXI в. значительное улучшение экономической ситуации: рост ВВП на 4,8% (2005), всей экономики на 5,2% (тот же год)...
значительную роль в нынешнем (середина первого десятилетия XXI в. — Ю.В.) экономическом подъеме играет прогресс в ук реплении политической и социальной стабильности.
Вбольшом комплексе проблем, возникших в связи с мас совыми движениями протеста в странах Северной Африки, не-
2 5 9
маловажной представляется и такая: возможно ли их распро странение на Африку южнее Сахары? Я полагаю, что нет, по скольку арабский Север и негроидный Юг этого континента представляют собой два разных, несовпадающих друг с дру гом цивилизационных мира. Именно в силу цивилизационных различий, общие для всей Африки проблемы социально-эко номического и политического развития вызвали «цунами» од нотипных революций на севере континенга и столь несхожий с ними продолжающийся десятилетиями процесс общей поли тической дестабилизации по типу «броуновского движения» в центре и на юге континента.
Говоря о цивилизационных особенностях, разделяющих Север и Юг Африканского континента, отметим прежде все го существенные различия в степени культурно-конфессио нальной однородности соответствующих регионов. В сравне нии с Северной Африкой, где ислам абсолютно доминирует, население Тропической Африки имеет в основном поликонфесиональный состав. Хотя ислам получил распространение в Тропической Африке намного раньше христианства — с на чала VII в. спорадически, а с IX—X вв. более широко и сис темно, завоевывая на протяжении последующих столетий и вплоть до наших дней новые культурно-ментальные простран ства (в Тропической Африке ислам исповедует почти половина населения), он не стал здесь господствующей религией, делил
иделит сферы влияния с христианством и местными тради ционными верованиями. Подавляющее большинство мусуль ман проживает лишь в шести странах Тропической Африке: Федеральной Исламской Республике Коморские Острова (98% населения), Нигере (96%), Сенегале (95%), Мали (94%), Гам бии (92%), Гвинее (90%). В других странах Тропической Аф рики мусульмане составляют 65% населения в Буркина-Фасо
иСьерра-Леоне, 50% — в Нигерии и далее по резко убываю щей — от 40% в Кот-д'Ивуаре до 10% в Демократической Рес публике Конго и 2% в Республике Конго.
Практически во всех странах Африки южнее Сахары име ется значительное число приверженцев местных традицион ных верований: от 7% в Гвинее до 52% на Мадагаскаре (от
2 6 0
общей численности населения страны). Это обстоятельство, безусловно, влияет на внутренние, институциональные усло вия политической стабильности в этих странах. Например, в Бурунди ежегодно 20 ноября отмечается день «башингантайи» — старейшин, к содействию которых часто прибегают конфликтующие стороны для разрешения различных споров. По мнению властей Бурунди, институт старейшин поддержи вает исконную традицию уважения к старшим и играет серьез ную роль в разрешении внутренних конфликтов.
Анализируя социокультурные особенности развития стран Топической Африки, известный российский африканист В.Р. Арсеньев, констатировал, что традиционная составляю щая культуры и жизни здесь в целом сохранилась и продол жает воспроизводиться как основа общественного порядка...
Диапазон «гетерогенности» определяется (в Африке. — Ю.В.) единовременным включением в одну общую систему обществ, находящихся на развитых этапах цивилизационного развития, и обществ, фактически не преодолевших порог архаики.
Если попытаться, не вдаваясь в детали, сопоставить обще ства Северной и Тропической Африки по цивилизационным критериям, то необходимо отметить, что уровень самооргани зации первых в целом значительно выше, чем вторых. Ислам стал на севере национальной идеей и основой политической культуры и социальной интеграции общества. В Африке юж нее Сахары столь значимого «религиозного стержня» един ства общества нет: ни христианство, ни распространенный и здесь ислам, не говоря уж о местных традиционных культах, роль такого «стержня» не играют. Лишь в одной сфере поли тической культуры Тропическая Африка преуспела наравне с Северной — в приобщении своих лидеров, главным образом, первой волны, к категории харизматических, да еще, пожалуй, в создании гражданских организаций.
Распространение и, следовательно, общее воздействие но вых информационных технологий на общества Тропической Африки по сей день остается значительно меньшим, чем на Северную, а это обстоятельство, помимо многого прочего, яв ляется в современном мире важнейшим фактором значимого
2 6 1
общественного протеста, будь то забастовка, бунт, демонстра ция или революция. События 2011 г. в Северной Африке вы зрели постепенно, в условиях относительно спокойной поли тической и социально-экономической обстановки, отчего и вы звали эффект разорвавшейся бомбы. Регион же Тропической Африки бурлит на протяжении всего полувекового периода не зависимости. Здесь нет и не было периода явного социального благополучия, что было характерно для арабских стран Север ной Африки до 2011 г.
В силу традиционной этнической раздробленности об ществ южнее Сахары, в этом регионе вряд ли может возник нуть революция, перекатывающаяся из одной страны в другую, как это случилось на севере континента. Государственные гра ницы в Тропической Африке остаются более виртуальными, чем реальными; во многих случаях они делят между государ ствами один и тот же народ. Тем не менее, гражданская война в Анголе не имела продолжения в Демократической Республи ке Конго (ДРК) или в Конго (Браззавиль). Глубокий социаль но-экономический кризис в Зимбабве не распространился на Замбию. Авторитарный режим Иди Амина в Уганде не послу жил побудительным мотивом для установления аналогичных режимов в Кении или Танзании. Столкновение мусульманско го севера и христианского юга в Кот-д'Ивуаре не привело к дестабилизации политического положения в Мали или Гане.
После освобождения от колониальной зависимости (60- е годы X X в.) Тропическая Африка превратилась в емкий ры нок стрелкового оружия, бесконтрольно и прибыльно ввозимо го туда извне. В районах, охваченных беспорядками и войнами, действовали плохо управлявшиеся из генштабов подразделе ния национальных армий и отряды, стихийно формировав шиеся из «ополченцев» по регионально-этническому принци пу. Нередко в этих отрядах оказывались подростки 13—15 лет, получавшие боевое оружие и терроризировавшие мирное на селение наравне со взрослыми. Один из таких «бойцов» даже вошел в историю: согласно официальной версии гибели главы ДРК Лорана-Дезире Кабилы, его, в январе 2001 г. застрелил в официальной резиденции солдат-подросток.
262