В частности, если опрашиваемое лицо категорически утверждало факт совершения определенных действий, следствием которых неизбежно должны быть следы преступлений, а его показания не противоречили отраженным в материалах уголовного дела данным о способе и средствах совершения преступлений, такая вероятность оценивалась единицей, если даже следы не были обнаружены и изъяты при осмотре места происшествия. Также оценивались факты, когда обнаружение материальных следов фиксировалось в протоколе осмотра места происшествия, хотя информация об изъятии этих следов и последующей технико-криминалистической работе с ними в материалах уголовного дела отсутствовала.
Если по каким-то причинам возникали сомнения относительно достоверности показаний опрашиваемых лиц или оставление ими следов, судя по конкретным условиям следообразования, затруднялось, хотя способ их действий не исключал такой возможности, вероятность оценивалась в 0,7.
Наконец, если, судя по способу и особенностям действий лица, механизма совершения преступлений и с учетом научных разработок в области следоведения, следы “могли и не могли” остаться, вероятность оценивалась в 0,5. Разумеется, в каждом случае во внимание бралось наличие научно-технических возможностей для изъятия следов, т. е. разработанность соответствующих криминалистических следов и методов.
Как известно, следователь в процессе осмотра места происшествия должен обследовать и прилегающую местность. Если преступники оставляли транспорт, выбрасывали, теряли орудия взлома, различные предметы (окурки сигарет, пустые пачки из-под них, перчатки и т.п.) в пределах 50 метров от места совершения преступления, то вероятность обнаружения таких следов оценивалась коэффициентом 0,7 от 50 и более метров — 0,5.
Полученные в процессе опроса задержанных лиц сведения анализировались в сравнении с данными о фактически изъятых следах преступлений. Результаты этого анализа представлены в виде таблицы, из которой видно, что количество фактически изъятых следов составляет лишь 43,7%, если за 100% принять общее количество этих следов и следов, вероятность изъятия которых оценивается единицей. Иначе говоря, более половины реально существовавших следов (56%) не было изъято.
Показатель результативности этой работы будет еще более низким, если определять его по отношению к сумме следов, включающей группу с вероятностью их оставления 0,7—34,1% и тем более с вероятностью оставления 0,5—27,6%. Однако в последних двух ситуациях вероятность оставления следов не абсолютная, поэтому возможность ее практического проявления устанав-
Таблица 3
Вероятность изъятия следов
Фактически изъято
Не изъято, при вероятности изъятия
Коэф 1
Коэф. 0,7
Коэф. 0,5
С уч. спец.
Без спец.
С уч. спец.
Без спец
С уч. спец.
Без спец
С уч. спец.
Без спец
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Рук
128/57
48/22
47/22
37/19
43/28
31/16
47/25
33/17
Взлома
17/14
13/10
44/39
17/15
13/9
6/4
10/7
3/2
Ног(обуви)
16/11
6/6
66/51
22/17
10/9
20/14
14/11
23/14
Транспорта
1/1
0
15/15
5/5
6/6
4/4
2/2
1/1
Биологческого происхож-дениия
10/7
5/3
28/11
28/7
17/15
12/7
13/12
7/5
Микроо Без спец бъекты
9/5
5/5
35/17
26/5
27/11
20/15
24/14
36/11
Орудия соверш. Преступления и иные предметы, оставленные преступником
41/20
28/15
16/12
34/24
9/9
4/4
6/5
3/3
Примечание:1) Первое число указывает количество фактов изъятия следов, в знаменателе — количество осмотров мест происшествий.
2) в таблице отражены лишь “традиционные” виды материальных следов преступлений. В ней не учтены запаховые следы, теоретически имевшиеся на каждом месте происшествия, следы потожировых выделений, пальцев рук без рисунка папилярного узора и т. п.
ливалась математическим расчетом, абсолютное число материальных следов определенной вероятности умножалось на соответствующий .коэффициент 0,7 или 0,5.
Таким образом, по изученным нами уголовным делам методом ретроспективного анализа было изъято всего 27,6% от общего количества следов преступлений, которые фактически были оставлены преступниками на местах происшествий.
В криминалистической литературе высказывалось мнение о существенном (в 4—5 раз, а по иным данным — в 6—8 раз) снижение эффективности осмотров мест происшествий без участия специалиста-криминалиста. Результаты проведенного исследования показательны и в этом отношении. Так, приведенные в таблице данные свидетельствуют о минимальном, примерно на 10— 12% повышении результативности осмотров мест происшествий с участием специалистов-криминалистов. Разумеется, затронутая проблема требует дополнительного изучения. Хотя и полученные данные, с учетом результатов опроса следователей, экспертов, по нашему мнению, вполне объяснимы: в 'отсутствии специалиста-криминалиста следователи, ориентируясь на процессуальные требования, предъявляемые к качеству осмотра места происшествия, стараются сделать максимум возможного для изъятия материальных следов на местах происшествий — в конце концов именно на них лежит ответственность за раскрытие преступления, чего не скажешь о специалистах-криминалистах. Очевидно, и по этой причине они работают на уровне возможностей, ближе к минимальным, а в итоге результат получается практически одинаковый.
Аналогичная методика оценки результативности ТКО раскрытия и расследования преступлений, по нашему мнению, применима по отношению к иным следственным действиям, оперативно-розыскным мероприятиям, осуществляемым с использованием научно-технических средств. При этом изучение и оценку результативности ТКО можно ограничивать по территории, по видам преступлений, по субъектам применения криминалистических средств и методов, с учетом их специализации и направлений деятельности.
Полагаем, что “от обратного” можно и следует изучать и оценивать результативность решения задач, определяющих содержание организаторской деятельности, осуществляемой в целях формирования постоянной готовности органов внутренних дел к применению криминалистических средств и методов. Например, сегодня в ЭКЦ МВД РФ, в его подразделениях на местах имеются более или менее точные данные о наличии криминалистической техники. Однако реально обоснованных, с учетом особенностей оперативной обстановки на территории того или иного органа внутренних дел, сведений об их потребностях в указанных средствах пет. В результате они вынуждены довольствоваться тем, что дают “сверху”, а не тем, что обусловливается потребностями практики борьбы с преступностью.
Разумеется, изложенная выше методика и полученные с ее помощью итоги анализа и оценки результативности ТКО раскрытия и расследования преступлений не исключают, а всего лишь дополняют возможности традиционных методов практического решения этой проблемы. Такие методы были применены и в рамках нашего исследования.
По специально разработанным анкетам было изучено 848 уголовных дел по кражам государственного и личного имущества с проникновением в жилище или иное хранилище. В результате установлено: местом совершения преступления были квартира в многоэтажном доме — 74,1% случаев, отдельный жилой дом — 2,1%, магазин, касса, подсобные помещения (склад, гараж, сарай) — 15,7%, иное — 8,1% случаев. Способы проникновения были следующие: взлом двери — 24,8% случаев, отжим двери — 5,1%, выбивание двери — 13,41%, срывание замков—0,68%, подбор ключа — 25,4%, обнаружение ключа — 3,8%, проникновение через форточку — 3,9%, окно, балкон— 1,65%, разбивание стекла окна — 5,8%, свободный доступ — 15,46% случаев.
Время, затрачиваемое на осмотры мест происшествий, — фактор, конечно, условный при оценке результативности этой работы и тем не менее весьма показательный. Осмотры, проводившиеся свыше двух часов, оказались результативными в 96% случаев, свыше часа — в 68% случаев. Более половины осмотров, проведенных в пределах одного часа (52,5%), заканчивались без изъятия материальных следов преступлений, а всего таких осмотров было 32,7%. С точки зрения интересов раскрытия преступлений здесь кажущаяся экономия времени оборачивается реальными упущениями в 0'бъеме и качестве розыскной и доказательственной информации, существенным осложнением последующей работы и, соответственно, многократно большими временными затратами.
Осмотры мест происшествий .проводились по 87% изученных дел. В результате исследования установлена определенная зависимость: осмотры мест происшествий по кражам, как правило, не проводились, если:
а) имеется большой (от недели и более) временной промежуток
между моментом совершения преступления и .поступлением заявления в органы внутренних дел;
б) лицо, совершившее кражу, задержано с поличным;
в) потерпевший в заявлении прямо указывает на лицо, которое совершило преступление, имеются очевидцы;
г) кража совершена одним из способов, оставляющим минимальное количество следов, например свободный доступ, обнаружение ключа и т. п.
С позиции криминалистической науки такой 'подход к работе по раскрытию преступлений ничем нельзя оправдать. Трудно понять, чем руководствуются при этом следователи, которые, не выезжая на место .происшествия, заочно делают вывод о бесполезности, бесперспективности обязательного в любых случаях (в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством) проведения такого неотложного следственного действия, как осмотр места происшествия.
Специалисты-криминалисты принимали участие в 71,9% осмотров. С одного места происшествия в среднем изымалось 1,8 следа— вещественных доказательств. Из них 52% следы рук; 21 % — следы орудий взлома; менее 3% —следы транспортных средств; менее 2% — следы ног; около 8% — различные микроследы, примерно, 14% — иные вещественные доказательства. Таким образом, следы рук 'представляют собой основной предмет внимания при осмотрах мест происшествий. Только их изъятием заканчивалось 47;6% “результативных” осмотров.
Явное преобладание таких следов, по сравнению с другими видами материальных источников доказательств, в количественном отношении не всегда дает столь же ощутимый прирост в качестве криминалистически значимой информации. Согласно результатам исследования, отраженным в таблице 4, более половины (6,6%”)
Таблица 4
Промежуточные цели расследования ,установленные экспертизой
Виды и колличество экспертиз, полученные результаты
Дактилоскопическая 165
Трасологическая 40
Биологическая 7
Химическая 6
Почерковедческая 1
Баллистическая 2
Почвоведческая 1
Установленно лицо
3
Установлены приметы (признаки)преступника(пол, возраст ,рост, аптологии)
1
Получены дополнительные доказтельства вины уже установленного подозреваемого
29
2
4
3
1
Установлен способ совершения преступления
3
4
Установлены орудия совершения преступления
3
8
2
Установлена принадлежность следов
12
37
Соеденены уголовные дела
19
Не подлежит идентификации
56
26
2
3
1
следов пальцев рук, направленных на экспертизу, оказались непригодными для идентификации или были оставлены неустановленными либо не имеющими отношения к преступлению лицами. К тому же, рассматриваемая тенденция в технико-криминалистической работе не является откровением и для преступников. Будучи осведомленными о роли в доказывании следов пальцев рук, они принимают меры для их уничтожения.
Все сказанное свидетельствует о значительных возможностях и практической необходимости получения розыскной и доказательственной информации, содержащейся в иных следах преступлений. Однако, по разным причинам (отсутствие необходимых технических средств у следователей и экспертов, их технико-криминалистическая подготовка и т. п.) эти возможности остаются пока в значительной мере не реализуемыми. Казалось бы частные факты, но они говорят о многом.
Проявляющаяся при этом необходимость комплексного подхода к получению и использованию в раскрытии и расследовании преступлений криминалистически значимой информации может найти свою практическую реализацию только при условии использования современных криминалистических средств и методов, средств автоматизации и вычислительной техники, новейших информационных
технологий, иначе говоря, только в условиях хорошо отлаженной системы ТКО.
Сейчас об этих возможностях приходится говорить только с ориентацией на перспективу.
В 4 случаях осмотров мест происшествий 'по изученным уголовным делам были обнаружены отпечатки следов обуви преступника (на мягкой мебели, мокром белье, линолеуме),, но они не были изъяты или сфотографированы. Их “фиксация” осуществлялась путем зарисовки в произвольной форме. Также не было зафиксировано ни одного случая изъятия “следов” запаха преступников.
Обращает на себя внимание стереотипность действий участников следственно-оперативной группы при осмотре мест происшествий по указанным кражам. Их усилия сосредоточены, как правило, на осмотре внутренней обстановки помещений. Однако, по данным нашего исследования, нередко преступники, готовясь совершить кражу из квартиры, осуществляют ее подготовку. Они порой ведут 'наблюдение с улицы через окна первого этажа (оставляя следы рук, ног), разыскивают спрятанные ключи от квартир в почтовых ящиках, распределительных щитах, под ковриком у входной двери (оставляя следы ног, рук, микроследы). Именно в таких случаях, судя по данным сравнительного анализа результативности осмотров мест происшествий, остается около четверти из числа неизымаемых следов.
Как известно, характер, вид, место локализации материальных следов преступлений находятся в определенной зависимости и от внешних условий, например от времени года, погоды. При работе на месте происшествия учет этих факторов и их увязка с вероятностью возникновения у преступника естественных для такой ситуации желаний (в жаркий день — .попить освежающей жидкости, которая может находиться у потерпевшего в холодильнике, зимой — в отапливаемом помещении снять свою верхнюю одежду и т. п.) может способствовать обнаружению дополнительных источников криминалистически значимой информации. Тем же анализом установлено 7 случаев, когда члены следственно-оперативной группы при осмотре мест совершения краж из квартир упустили из виду такую зависимость, а соответственно, реальные дополнительные возможности раскрыть указанные преступления более оперативно, с меньшими затратами сил.
В прямой зависимости от результатов осмотров мест происшествий находится и результативность экспертиз, проводимых последам преступлений. По изученным делам на экспертизу было отправлено 34,8% от общего числа обнаруженных и изъятых материальных следов. Причем после возбуждения уголовного дела она была назначена в течение 3 дней — 16,8% случаев, пяти — 19,4%, десяти — 20,2%, двадцати — 36,9%, месяца — 9,8%, свыше месяца — 6,9%. Из них в 32,7% случаев заключения экспертов поступили к следователю с нарушением 15-дневного срока, предусмотренных ведомственными нормативными актами МВД РФ. На 10,2% постановлений о назначении экспертизы на момент изучения 343 расследуемых уголовных дел заключение эксперта не поступило, хотя с момента их назначения прошло более месяца. В заключениях экспертов, применительно к значимым промежуточным целям, содержались данные, приведенные в таблице 4.
Лишь по одному из изученных нами уголовных дел, по которым при осмотре места происшествия .были изъяты следы пальцев, кроме дактилоскопической экспертизы, они были направлены и на биологическую экспертизу, что дало возможность установить группу крови преступника и оказало помощь в его розыске. “На практике, к сожалению, нередки случаи, когда следователь, обнаружив на месте происшествия следы и вещественные доказательства, кладет их в сейф, где они и лежат до тех пор, пока не будет установлен или задержан подозреваемый”. По результатам нашего исследования такая ситуация была зафиксирована в 8 из 10 случаев назначения экспертизы по материальным следам, изъятым с места происшествия, т. е. их результаты, 'как правило, использовались только в процессе доказывания.
Показателен в этом отношении и такой факт. Из общего числа изученных нами уголовных дел 326 были соединены в одно производство (от 2 до 17 дел). Однако только в 5,8% таких процессуальных решений основанием для них послужила информация (данные), полученная по материальным следам преступлений. При этом выявились по крайней мере “любопытные факты”. Во-первых, данные процессуальные решения по менее 6% уголовных дел стали возможными исключительно по результатам исследования следов рук, а во-вторых, решение о соединении уголовных дел во всех случаях принималось только после задержания преступников. Осторожность, проявляемая в данной ситуации следствием, объяснима, но в ней же усматривается и некоторое недоверие к технико-криминалистическим возможностям, которое отнюдь не мобилизующе действует на специалистов-криминалистов. Зачем делать то, что не находит своей практической реализации.
Еще более наглядно это проявляется применительно к практике проведения предварительных исследований следов преступлений на местах происшествий. Из общего числа изученных нами уголовных дел их результаты нашли свое отражение лишь в 8 случаях (4 дактилоскопических и 4 трасологических исследований).
По уголовно-процессуалыному законодательству предусмотрена возможность участия специалиста при производстве и других следственных действий (кроме осмотра места происшествия и экспертизы): осмотр трупа (ст. 180 УПК РСФСР), обыск и выемка (ст. 170), следственный эксперимент (ст. 183), выемка почтово-телеграфной корреспонденции(ст. 174), освидетельствование (ст. 181), получение образцов для сравнительного исследования (ст. !86 УПК РСФСР).
В юридической литературе неоднократно обращалось внимание на необходимость более активного применения технико-криминалистических средств и методов в процессе проведения этих следственных действий. Однако проведенный нами анализ уголовных дел cвидетельствует о низком уровне использования криминалистической техники. Так, при осмотрах вещественных доказательств следователи только в 8 случаях из 117 использовали фотоаппаратуру. При производстве допросов — лишь в 7 случаях (4 самостоятельно и 3 раза с помощью специалиста-криминалиста) производилась звукозапись этого следственного действия. Специалист-криминалист для обеспечения магнитофонной записи приглашался при производстве 4 опознаний из 153, 7 очных ставок из 209. Цель его приглашения — фиксация, закрепление доказательств, а отнюдь не их поиск и обнаружение. Фактически специалист-криминалист использовался в качестве технического специалиста (помощника), что вряд ли оправдано.
Проверка показаний на месте до сих пор не получила статуса следственного действия. Однако детальное обсуждение процессуальных аспектов ее проведения в науке сопровождается ее широким применением на практике. По данным исследования, это действие осуществлялось 312 раз (по 46,4% изученных уголовных дел), из них с применением фотоаппаратуры специалистом-криминалистом — в 58 случаях, самостоятельно следователем — в 32.
Из 43 осуществленных по изученным уголовным делам следственных экспериментов в 11 принимал участие специалист-криминалист, роль которого, судя по протоколам этого следственного действия, заключалась в осуществлении фотосъемки.
Исходя из вышеизложенного, скажем. Во-первых, существующая практика анализа и оценки результативности ТКО раскрытия и расследования преступлений не отвечает требованиям системного подхода к совершенствованию этого многоаспектного, сложного направления деятельности. Необходима разработка методики комплексного решения данной проблемы. Полная и объективная информация об эффективности системы ТКО и результатах ее функционирования — важнейшее условие обоснованности, взаимной согласованности мер, принимаемых в целях ее совершенствования и приведения в соответствие с современными потребностями практики раскрытия преступлений.