В последнее время к затронутой проблеме обратилась и О.А. Хомякова.
Как отмечает исследовательница, в послевоенный период акцент с ведущей роли германского этноса был перенесен на идею несменяемости балтского населения на занимаемых им территориях с эпохи бронзы до раннего Средневековья. Формирование балтских племен соотносится с серединой I тыс. до н.э. Археологические культуры юго-восточной Прибалтики признавались, как правило, неделимой общностью, существовавшей в рамках «процесса развития балтских племен и объединения их в народности» до середины I тыс. н.э. Единая западнобалтская общность (на основании данных лингвистики и физической антропологии), уже начиная с эпохи раннего железного века, обозначалась термином «культура восточнопрусских (западнобалтских) курганов».
В настоящее время археологические культуры южного побережья Балтийского моря рассматриваются не как гомогенные общности, уравниваемые обычно с племенами и развивающиеся непрерывно от каменного века до середины I тыс. н.э., а как многоуровневые структуры, состоящие из различных слоев-паттернов (систем). Общим переломным моментом в формировании археологических культур «западнобалтского круга» считается распад культуры западнобалтских курганов на рубеже эр и начало эпохи римских влияний.
Сама О.А. Хомякова склоняется к тому, что «концепция линейного «этногенеза балто-славянских племен» исчерпала себя.
В свете сказанного целью настоящего исследования является анализ финальной фазы культуры западнобалтских курганов в контексте проблемы резкого перехода к самбийско-натангийской культуре на фоне активного кельтского (латенского) влияния в переходную эпоху - от позднелатенского времени к раннеримскому (условно, I в. до н.э. - I в.н.э.), а также выявление существования континуитета (преемственности) или же его отсутствия у этих двух культур в археологических исследованиях и публикациях, а также выявление наиболее ранних достоверных находок самбийско-натангийской культуры для периода В1 (первой половины I в. н.э.) и изолированных находок этого времени. Взятый за основу принцип в качестве постоянного учета фактора сильного латенского культурного влияния на протекающие процессы на южном побережье Балтийского моря, представляется наиболее перспективным и продуктивным, который способен объяснить некоторые спорные, но достаточно значимые моменты.
Задачами данного исследования выступают:
1. Выявление существования или отсутствия континуитета (преемственности) между двумя археологическими культурами - культурой западнобалтских курганов и самбийско-натангийской с учетом наличия сильного кельтского влияния в археологических публикациях.
2. Постановка вопроса о возникновении латенского фона на южном побережье Балтийского моря.
3. Роль варварской элиты и Янтарного пути и их влияния на культурно- этнические процессы в рассматриваемом регионе.
Объектом исследования выступает проблема перехода между двумя археологическими культурами, расположенными на территории юго- восточной Прибалтики (в современной Калининградской области), - от культуры западнобалтских курганов к самбийско-натангийской культуре.
Предметом настоящей работы является выявление археологических свидетельств перехода или же его отсутствия между указанными археологическими культурами с учетом наличия сильного кельтского влияния на рубеже I в. до н.э. - I в. н.э.
Источниковедческой базой работы послужили различные находки позднелатенского периода (I в. до н.э.), представленные фибулами, предметами вооружения (в частности, мечами), шейными гривнами (торквесами типа Havor), предметами ритуального назначения (котлами), деталями костюма (зооморфными застежками, ажурными поясами, исполненными в стиле техники opus interrasile), редко выходящими за пределы собственной кельтской территории монеты, а также керамический материал. Анализ указанных предметов будет дан в соответствующих главах работы.
Хронологические рамки охватывают отрезок времени от позднелатенского периода к началу раннеримского времени, т.е. I в. до н.э. - I в. н.э. Между тем сама специфика работы не исключает также и небольших хронологических отклонений в виде обращения (экскурсов) к более ранним историческим периодам.
Пространственные границы ограничиваются южным побережьем Балтийского моря, затрагивающее северную часть современной Польши, а также и Калининградскую область (от устья реки Вислы до современного устья Немана).
Методы исследования. Для решения поставленных задач использовались описание и систематизация археологических вещей, присущих в целом для всего периода латенской эпохи. Не менее значимыми для данной работы являются сравнительно-типологический и сравнительно- аналитический методы. Для поиска аналогий и параллелей привлекались, в первую очередь, локальные материалы латенской археологической культуры на территории Центральной Европы (в первую очередь, территории Среднего Подунавья и Карпатской котловины), а также на территории Восточной Европы - в современной Украине. Не меньшее значение имеют материалы, происходящие с территории современной Франции, Германии и Скандинавии.
Научная новизна работы заключается в том, что проблема существования или отсутствия континуитета (преемственности) между культурой западнобалтских курганов и самбийско-натангийской впервые анализируется на основе археологического материала и во взаимосвязи с вопросом о наличии на южном побережье Балтийского моря сильного кельтского влияния.
Апробация результатов работы. Некоторые аспекты и положения затронутой проблемы настоящего диссертационного исследования были опубликованы в виде трех статей: «Западные кельты, южная Прибалтика и морские коммуникации на рубеже эр: состояние исследований» (Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Социология. 2016. №1. С. 28-32), «Кельты Центральной Европы, Янтарный путь и южная Прибалтика на рубеже эр: состояние исследований» (Научные ведомости БелГУ. История. Политология. 2016. Вып. 40. №22(243). С. 26-34) и «О способах распространения моды в варварских обществах: социальные элиты, ремесленники и мобильность (на примере кельтов эпохи латена)» (Stratum plus. 2017. № 4 (в печати)).
Практическая значимость. Данные и выводы настоящего диссертационного исследования могут быть использованы при изучении переходного этапа от позднелатенского времени к раннеримскому на территории южного побережья Балтийского моря. Предметы, привлекаемые в настоящей работе, позволяют расширить представления о материальной культуре населения южной Балтики в I в. до н.э. - I в. н.э., а также о тех этнических процессах, которые протекали в рассматриваемом регионе в указанное время. В то же самое время материалы работы могут представлять интерес при создании музейных выставок и экспозиций, подготовке специальных курсов вузов, посвященных древней истории юго-восточной Прибалтики, а также при написании обобщающих и научно-популярных работ.
Глава I. Проблема перехода от культуры западнобалтских курганов к
самбийско-натангийской в позднелатенское - раннеримское время (I в. до н.э. - I
в. н.э.)
.1 Ранние закрытые комплексы самбийско-натангийской культуры и
«княжеские» погребения юго-восточной Прибалтики
Эпонимным могильником рассматриваемой археологической культуры стал могильник Доллькайм-Коврово (Dollkeim-Kovrovo). Анализируемый грунтовой могильник расположен в северной части ареала, связываемого обычно в период римских влияний и в эпоху раннего средневековья с западной частью балтского мира, в 0,7 км к западу от южной части поселка Коврово (бывш. Dollkeim) и в 5 км к югу от побережья Балтийского моря. Могильник занимает центральную часть мощной камовой возвышенности Dollkeimer-Berg (в настоящее время - гора «Близкая», расположенная на территории современной Калининградской области РФ).
Сам могильник был исследован в конце XIX века, а именно в 1879 году, основоположником прусской археологии Отто Тишлером (1843-1891). Вскрытые на могильнике погребения в большей части своей относятся к широкому хронологическому промежутку - I-VII вв. н.э.
Примечателен тот факт, что к западу от могильника Dollkeim располагается крупное месторождение янтаря (более подробно о янтарной торговли и ее роли будет сказано дальше).
Поскольку основной акцент в данном параграфе сводится к анализу погребений, относящихся, преимущественно, к I в. н.э., то представляется
уместным выделить те хронологические периоды системы которые будут использоваться в настоящей работе.
Заслуга в создании современной европейской хронологической системы принадлежит немецкому исследователю Отто Тишлеру. Польский исследователь Р. Волонгевич на материалах могильников Польши разделил фазу В1 на две подфазы В1а и В1b и датировал их соответственно 10-40-ми и 40-70-ми гг., а фазу В2 определил в пределах 70-170 гг. В свою очередь эта же фаза, по Й. Веловейскому, соответствует 70-180 гг., с подразделением на В2а (70-120 гг.) и В2b (120-180 гг.). У. Лунд Хансен для Северной Европы выделила следующие фазы: В1а (1/20-40/50 гг.), В1b (40/50-70/80 гг.), B2 (70/80-150 гг.). Для территории Восточной Европы по шкале М. Б. Щукина рассматриваемые фазы охватывают 8/10-18/35 гг. (В1а), 18/50-35/68 гг. (В1b) и 50/70-68/73 гг. (В1с). Фаза В2 определяется им в пределах 70/73-170/176 гг.
В целом, к этапу B (ок. 10-150 гг. н.э.) на могильнике Доллькайм- Коврово относятся 25 ингумаций, среди кремированных же погребений выявлены как урновые, так и безурновые захоронения.
Доллькайм -Коврово 1 - захоронение совершено по обряду ингумации. Могильная яма перекрыта вытянутой в плане кладкой, которая состоит из двух слоев камней, под которыми в свою очередь выявлены остатки деревянной гробовины. Обнаруженный в этом захоронении костяк сопровождали находки из бронзы - четыре фибулы типа AII, 42. Благодаря новейшим исследованиям удалось установить, что фибулы римского времени в северной части Барбарикума крепились на плечевой части одежды (так называемый «пеплос» женщин и плащи мужчин) преимущественно иглой вверх, что позволяло не рвать одежду об иглоприемник. Кроме того, в состав инвентаря Доллькайм-Коврово 1 входили пара браслетов, остатки поясного набора, а также железный умбон щита. Пряжку Г. Янкун относит к первой группе круглых пряжек с неподвижным язычком, продолжавших латенские традиции в раннеримское время. В. Новаковский указывает на отличие таких пряжек, которые изготавливались на Самбии из бронзы, от синхронных и однотипных им железных артефактов, известных в пшеворском ареале. Он относит их к пшеворскому импорту. В свою очередь В.И. Кулаков не соглашается с этим предположением и полагает, что рассматриваемые артефакты досконально соответствуют веспасианской моде Норика и Паннонии, тогда как пшеворские железные пряжки представляют собой упрощенные реплики провинциально-римских прототипов. Более подробно сюжет с упомянутыми поясами будет рассмотрен ниже.
Рассматриваемое погребение было ориентировано по линии северо- восток-юго-запад. Прямоугольное в плане. Глубина в пределах предматерика составляла 0,3 м. Придонная часть ямы была заполнена золистым переотложенным суглинком, перекрытым прослойкой интенсивно-золистого суглинка.
Можно заключить, что Доллькайм-Коврово 1 на основе обнаруженных в нем фибул датируется периодом B1b, т.е. 50-70/80 гг. н.э. Скорее всего, это погребение содержало останки мужчины-воина и женщины.
Доллькайм -Коврово 4 - захоронение было совершено по обряду ингумации, перекрытой круглой в плане каменной двухслойной кладкой. В состав погребения входили четыре бронзовые фибулы (тип AII,42, AIII,61, AIII,62), пара бронзовых браслетов, стеклянные бусы, бронзовая накладка- фалера, небольшой нож, «крюк от котла» - бронзовая застежка от пояса и поясная накладка. Подобные поясные крюки, которые встречаются на Самбии, Г. Янкун справедливо связывает с деталями оксывских поясов из Нижнего Повисленья этапа Блюме (Blume B). Данное погребение содержало в себе останки женщины и датируется по сочетанию фибул типа AII,42 и глазчатых фибул «прусской серии» этапами B1a-B1b, т.е. 20-70/80 гг. н.э.
Доллькайм -Коврово 7 - захоронение совершено по обряду ингумации. Инвентарь погребения представлял собой: пара бронзовых фибул типа AIII,60, бронзовые пряжка и детали пояса римского легионера типа cinculum, железные умбон щита типа Верманд (Vermand) и рукоять щита, сосуд-приставка, железный втульчатый топор, два копья. Судя по характеру инвентаря, погребение Доллькайм-Коврово 7 содержит останки мужчины- воина и по пряжке датируется 15-70 гг. н.э. По мнению В.И. Кулакова, обнаруженный в захоронении легионерский пояс попал на Самбию в результате миссии Квинта Атилия Прима, которая была предпринята для налаживания контактов по знаменитому Янтарному пути на завершающем этапе правления императора Нерона (54-68 гг. н.э.).
Доллькайм -Коврово 8 - погребение по обряду ингумации (или кремации в виде группы каьцинированных костей?), перекрытая каменной кладкой прямоугольной в плане формы. Инвентарь: бронзовые фибулы типа AII,36 и наконечник ремня, аналогичный из погребения Доллькайм-Коврово
7. Доллькайм-Коврово 8 содержит, судя по инвентарю, останки мужчины и женщины. Оно датируется рубежом этапов B1a/B1b (60-е гг. I в. н.э.).
Доллькайм -Коврово 9 - захоронение было совершенно по обряду ингумации. Инвентарь представлял собой следующее: бронзовые накладки на головной венчик, фибула типа AII,42, три фибулы типа AIII,60, два браслета, сосуд-приставка, маленькое профилированное кольцо, янтарная бусина сфероидной формы, многочисленные золотостеклянные бусины (некоторые сдвоенные), «эмалевые» бусины, кусок железа. По всей видимости, Доллькайм-Коврово 9 содержит останки женщины и по фибулам должно датироваться этапом B1 (20-70/80 гг. н.э.).
Доллькайм -Коврово 10 - погребение произведено по обряду ингумации. Инвентарь: бронзовая фибула типа AIII,61, пряжка типа 2 группы Ф Мадыда-Легутко (F Madyda-Legutko), связываемая с населением бассейна р. Эльба этапа B1, сосуд-приставка с ручкой, железные копье небольших размеров, длинная узкая коса, четыре куска необработанного янтаря. Таким образом, дата захоронения мужчины-воина должна относиться к этапу B1 (20-70/80 гг.н.э.).
Доллькайм -Коврово 11a (буквенный индекс рядом с номерами погребений обозначает нахождение группы могил, как, например, Доллькайм-Коврово 11a и Доллькайм-Коврово 11b под единой каменной кладкой) - захоронение в виде ингумации. Инвентарь состоял из следующих предметов: пара бронзовых фибул типа AIII,61, бронзовый браслет, бронзовые пряжка и детали поясного убора в стиле opus interrasile, три сфероидные янтарные бусины, «эмалевые» бусины, множество золотостеклянных (в том числе сдвоенных) бусин, два массивных бронзовых несомкнутых кольца небольшого диаметра. Данное захоронение, содержащее по характерной специфике инвентаря, останки женщины, датируется I в. н.э.
Доллькайм -Коврово 14b - захоронение в виде урновой кремации под каменной кладкой. Инвентарь: бронзовая фибула типа AIII,61, фрагмент бронзового браслета, сосуд-приставка. Доллькайм-Коврово 14b по обнаруженной фибуле этапом B1 (возможно, шире - в пределах I в. н.э.).
Доллькайм -Коврово 16 - ингумация совершена под каменной кладкой. Инвентарь: бронзовые фибулы типа AII,42 и типа AIII,61 с железными деталями, удила, железные втульчатая пешня (один из видов лома для пробивания льда) или вток (т.е. втулка) копья, копье, копьѐ, пара бронзовых шпор типа Гинальски Е6 (Ginalski E6) с декоративным кольцом у острия, сосуд-приставка с ручкой, нож, скребница, точило, кусок кремня, железный пинцет, точило, кусок янтаря, две «деревянных рукояти», скребница и прочие предметы. Пешня и удила были обнаружены в стороне от каменной кладки. По всему, захоронение Доллькайм-Коврово 16 содержало останки мужчины-воина и по фибулам, а также шпорам, датируется этапом B1-B2 (20-150 гг. н.э.), но вероятнее первой половиной хронологического отрезка.