Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

«8 марта 1943 года. Здравствуй, моя Любушка, здравствуйте, мои дорогие Олег, Глеб

и Валентин, здравствуй, мама!

Спешу всех вас поздравить с Международным женским днем и, прежде всего, мою маму, Марию Леонтьевну, тебя, Люба, тещу, Евдокию Ефимовну, сестру Александру и свояченицу, Екатерину Кондратьевну. Желаю здоровья всем и терпенья. Все равно мы победим.

Прибыл я в часть вовремя, без опоздания. Головные боли прошли, но еще немного болит нога. А так все хорошо.

Меня по состоянию здоровья на передовую не пустили, а перевели во второй эшелон. Занимаюсь фильтрацией и размещением военнопленных немцев, итальянцев, мадьяр. Их в последнее время, особенно после Сталинграда, оказалось многие сотни тысяч.

Ну, что я все о себе и о себе. Как вы пережили зиму, чем питаетесь? Думаю, что пора вам возвращаться домой, в Воронеж. Если дом уцелел, то это снимет многие жизненные проблемы, если нет — все равно будет лучше, чем в эвакуации.

Очень волнуюсь за отца. Жив ли он? Если живой, то он поможет обустроиться.

Всех целую и обнимаю. Пишите мне чаще.

Ваш Петр»

Известие об освобождения Воронежа было для семьи Олега и радостным, и волнующим. Радостным потому, что скоро закончится для них эта постылая эвакуация, а волнующим из-за неизвестности того, что стало с их домом — остался ли он целым после бомбежек или его нет. Олегу не терпелось вернуться, и он каждый день спрашивал у мамы:

—  Когда же мы поедем домой, в Воронеж? А мама, как бы советуясь с ним, отвечала:

—  Давай, подождем немножко. Вдруг дом разрушен, а еще холодно, где будем жить? Здесь хоть и голодно, но тепло.

В первые теплые дни марта Олег с мамой отправились на разведку. Доехали до Воронежа на попутных машинах и по все еще действующей временной переправе у Чернавского моста перебрались на правый берег города, вернее того, что от него осталось. А остались от

41

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

города только руины. Олег с мамой шли домой от бывшего здания Управления Московско-Донбасской железной дороги по проспекту Революции в сторону площади 20-летия Октября. Шли среди сплошных развалин домов, завалов из битого кирпича, стекла, искореженных металлических конструкций, редко встречая уцелевшие стены зданий, пугающие своими огромными пустыми окнами-глазницами. Деревянных частей домов не было — все сгорело. Везде валялись рваные листы кровельного железа, издававшие жуткий громовой звук, когда их перекатывал ветер. А над всем этим кладбищем города возвышался остов колокольни Митрофановского монастыря, напоминавший сгорбленного старика с котомкой за спиной. И почти на всех и разрушенных, и уцелевших домах были краской выведены надписи «Проверено: мин не обнаружено»…

Ближе к реке, в частном секторе города, стали появляться уцелевшие одноэтажные здания. Возрождалась надежда, что и их дом уцелел. Так оно и было. Но хорошо «поработали» мародеры: спрятанная перед эвакуацией утварь была унесена или разбита. Чудом остался целым радиоприемник завода «Электросигнал», купленный родителями Олега перед самой войной и не сданный властям. В дом уже вернулись дедушка Гриша, прятавшийся от немцев где-то под Воронежем, двоюродный брат Олега Денис с сестрой и со своей матерью, бабой Нюрой, пережившие оккупацию на левом берегу города у дальних родственников. Пережили оккупацию и две пары голубей, гнездившиеся в перекосившейся, но уцелевшей голубятне. Среди них была та белая, с косматыми ногами, голубка, которую Олег когда-то гладил перед ее полетом.

Мама уехала за братьями, а Олег остался с дедом приводить в порядок дом. Дедушка Гриша — рабочий человек, стал передавать внуку свой опыт, учить труду.

—  Олег, пойди сюда. Смотри, как забор завалился. Как ты думаешь — можно его поправить?

—  Можно, — с уверенностью отвечал Олег. —  А что надо сделать? — продолжал дед. Уверенность Олега убывала.

—  Ну, надо ставить новый.

—  Это и дурак знает. А где взять доски, столбы? Ты — дурак? —  Нет, — отвечал со вновь вернувшейся уверенностью Олег.

42

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

—  Тогда поступим так: сейчас я вырою ямку, в нее мы вставим вон ту, хоть и ржавую, но крепкую трубу, и к ней привяжем проволокой забор. Иди, ищи проволоку.

Раньше мама разрешала Олегу гулять на улице только около дома. А как ему хотелось побежать за ребятами на другую улицу, на луг, к реке. Но запрет есть запрет. Дедушка разрешил эту проблему по-своему.

—  Олег, ты знаешь, где находится магазин «Зеленый луч»?

—  Знаю. Около школы за сгоревшей церковью. Мы туда с мамой ходили. А он цел?

—  Цел, цел. А теперь туда ты будешь ходить сам, без мамы. Вот тебе карточки на хлеб и деньги. Иди, купи хлеба, он как войдешь в магазин — справа, и подсолнечного масла, оно продается прямо, в углу прилавка, а я пока сварю картошку.

Это было для Олега необычно, ответственно, интересно. Улицей, в широком понимании этого слова для одногодков Олега,

для ребят постарше его и для парней уже взрослых, была Гусиновка — поемный луг между дамбами Чернавского и Вогрэсовского мостов

иприлегающими к нему домами. На лугу располагались три излюбленных горожанами места для купания: «Песочек» с песчаным пляжем и относительно широким, неглубоким руслом реки, «Капканка» с глубоким, широким омутом, где обычно купались взрослые люди,

и«Быстряк» — узкая, шириною в 15-20 метров река с очень быстрым течением. Пропуском для многих ребят на луг служило одно непременное условие — надо было уметь плавать. В отсутствие мамы парадом командовал дедушка. Он-то и разрешил Денису быть провод­ ником Олега на луг. Тот стал учить Олега плавать хорошо зарекомендованным методом: выносил пацана на глубокое место, опускал в воду

ибыстро отходил от него. Олег барахтался, захлебывался, пытался кричать, что тонет, но учитель был неумолим. И лишь когда Олег начинал скрываться под водой, Денис вытаскивал его, давал отдышаться

иснова продолжал экзекуцию. Олег сопротивлялся, убегал от Дениса, жаловался на него деду — бесполезно: учение продолжалось.

—  Поверь мне, — говорил Денис, — ты потом меня благодарить будешь, потерпи.

Ипервое неудачное знакомство с водой на пруду, и жесткий метод обучения плаванию здесь, на реке, не испугали Олега, и через

43

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

­неделю он самостоятельно держался на воде. Путь на луг был открыт. Теперь осталось получить разрешение мамы.

Для маминого разрешения они с Сашей устроили целый спектакль. В ближайший выходной день Саша уговорила всех пойти купаться на речку. Купаться пошли все: мама, Олег, его братья, тетя Катя, Саша. Дома остались бабушки и дед Гриша. Саша посадила Олега на плечи, перенесла его на другой берег и вернулась назад. Мама забеспокоилась:

—  А как же Олег вернется назад? —  Сам.

—  Как сам?

—  Смотри, — сказала Саша и дала сигнал Олегу.

Олег вошел в воду и поплыл. Его сносило течением, он плыл коряво, неумело, но плыл. Изумлению мамы и тети Кати не было границ. Прибежал посмотреть на плоды своего обучения Денис, игравший на лугу в футбол. Он выхватил Олега из воды, отнес на берег, похлопал по плечу, сказал:

—  Молодец, следующий этап — футбол.

Мама разрешила Олегу одному ходить на луг. Это была победа. Это был первый самостоятельный выход в новую жизнь.

«11апреля 1943 года.

Здравствуете, мои дорогие и любимые!

Олег, поздравляю тебя с днем рождения. Тебе исполнилось семь лет и ты, я думаю, нет, я уверен, являешься главным помощником мамы во всех ее делах. Потерпи. Скоро окончится война, и каждый займется своим делом: ты будешь учиться, я восстанавливать город, а мама с нашей помощью воспитывать твоих младших братьев. А пока они, наши сорванцы, на твоей совести. Вернусь в Воронеж — доложишь обстановку.

Люба, работа по организации лагерей военнопленных идет быстрыми темпами. Ходят слухи, что в Воронеже собираются создать такой лагерь и использовать немцев для восстановления города. Боюсь сглазить, но если повезет, то меня, как знающего город и в какой-то мере строителя, могут туда командировать. Но не обольщайтесь — идет война, и события могут обернуться совсем не так, как мы предполагаем.

44

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Что слышно со школой для Олега? Восстанавливают ли ее? Если будут плохие условия, то может, следует подождать еще год?

За меня не волнуйтесь. Чувствую себя отлично. Всех целую и обнимаю. До встречи.

Петр»

Городская водопроводная станция не работала, поэтому воду для питья и приготовления пищи брали совсем недалеко от дома из родника под Митрофановским монастырем на улице Софьи Перовской. После завтрака мама командовала:

—  Олег, марш за водой.

Олег начинал лукавить, играть: —  Опять за водой, надоело.

Хотя уже с нетерпением ждал этого приказа и, схватив два небольших, сделанных дедом ведра, стремглав выбегал на улицу. Для него и его «подельников», тоже посланных родителями за водой, это было и заботой, и развлечением. У родника собиралось до тысячи человек, ожидавших своей очереди по два-три часа. Ребята занимали очередь и шли купаться на речку, до которой было-то всего метров триста. Время от времени кто-то из ребят вспоминал:

—  Кто идет проверять очередь?

Все молчали, никто не хотел идти. Тогда устраивали считалку,

ивыбывший бежал к роднику. А накупавшись, ребята набирали воду

ивозвращались домой.

Для других хозяйственных нужд — умывания, небольшой стирки, мытья посуды, использовали дождевую воду. Большую же стирку проводили на реке. И здесь тоже требовалась помощь Олега. Он помогал бабушке, Саше или тете Кате нести белье, черпать воду из реки, расстилать выстиранные вещи для просушки на траве. А в промежутках — вволю купаться.

Олегу, как, наверное, и всем детям, хотелось сладкого. О конфетах он и думать не мог, в лучшем случае это были пряники или чай с кусочком сахара «в прикуску». Ребята нашли простой выход. Они прослышали, что за пузырьки из-под лекарств в аптеках дают кис- ло-сладкие шарики, называемые «витаминами». Стали собирать пу-

45