Материал: 11021

конкретную партию? Предпочесть ли «свою» региональную партию, которая не

всегда способна одержать победу даже в рамках региона, или поверить в обещания какой-либо из общенациональных партий?

Проблема выбора партии для избирателя-мусульманина обычно крайне затруднена не только из-за недостатка политической информированности, но и

элементарной политической неграмотности. Вопрос выбора часто ситуативен и во многом случаен. Избирателя все более дезориентирует популизм, ставший обыденным явлением в политической жизни Индии вообще и в периоды избирательных кампаний – в особенности. В последнее время лозунги и

предвыборные обещания ИНК и БДП во многом сходны и тяготеют и к идеологеме хиндутвы с незначительными вариациями. Увеличение числа и роли региональных

партий еще более осложняет проблему выбора. В Индии никогда не существовало системы пропорционального представительства или какого-либо барьера для

избирательных объединений196, однако именно в последние годы значение региональных партий необычайно возросло. Давнее соперничество ИНК и БДП,

ранее неизменно завершавшееся победами ИНК, в последние годы часто заканчивалось в пользу БДП. Этому в немалой степени способствовало умение последней создавать коалиции, благодаря чему А.Б. Ваджпаи сумел привести БДП к победе в 1999 г. во главе Национального демократического альянса (НДА) состоящего из 24 региональных партий и объединений. В последние годы для

мусульманина, как, впрочем, и для любого индийца, проблема выбора усложняется, встает новая дилемма: кому отдать предпочтение – общенациональным или

местным партиям, усиливающим свои электоральные позиции и порой играющим

решающую роль в формировании предвыборных партийных альянсов197.

В период нахождения у власти БДП пыталась содействовать созданию предпосылок для религиозной терпимости198. Смягчение позиций партии по ряду вопросов, заинтересованность в решении проблем мусульманского меньшинства, порой проявлялись лишь в предвыборной риторике. Пребывание партии у власти диктовало свои “правила игры”. Любая последовательно реализуемая идеология

подразумевает закрытость; политика же – это всегда поиск компромисса,

балансирование между существующими центрами сил. Оказавшись у власти, БДП столкнулась с практикой решения реальных задач, взвалив на себя ответственность

за их выполнение. БДП стала демонстрировать признаки «открытости» на

международной арене, в первую очередь в экономической сфере, либерализовав торговые отношения с Западом, финансовые операции и рынки страхования. Был снят ряд экспортно/импортных ограничений, сокращено субсидирование сельского хозяйства, ликвидированы законодательные барьеры на пути приватизации. Успехи политики БДП в области экономики не оспаривали даже ее политические соперники,

196В процессе формирования избирательной системы в Индии сложилась практика оценки популярности партий в зависимости от ряда критериев (процент представительства в законодательных собраниях штатов, процент голосов, отданных за партию на общегосударственных выборах и др.) и отнесения к одному из трех типов – общенациональная, региональная или местная.

197Во время избирательной кампании 2004 г. в нижнюю палату парламента (Лок Сабху) прошли представители от 39 партий и объединений, только 5 из которых имели статус общегосударственных. Голоса за две наиболее влиятельных из них – ИНК и БДП – разделились приблизительно поровну и в сумме не превысили 50 %. В этой связи понятно, какое значение для политического процесса в Индии получают небольшие партии и политические альянсы.

198Известный индолог Э.Н. Комаров связывает эти процессы с общим контекстом усиления элементов демократизации в современной Индии и полагает закономерным сближение позиций ИНК и БДП по ключевым вопросам внутренней и внешней политики.

71

хотя во многом курс на экономическую либерализацию стал лишь органическим

продолжением предшествующих реформ, начатых ИНК. Однако очевидно, что большой политический опыт и несомненный талант ее лидера А.Б. Ваджпаи

позволили возглавляемому им правительству умело сочетать охранительный протекционизм экономики и пресловутую либеральную «открытость».

Сдвиги во внешней политике и экономике страны не сопровождались серьезным пересмотром внутренней политики, в том числе подходов к проблеме межобщинного противостояния, усиливавшегося под воздействием нарастания «шафранизации». Политическое маневрирование, весьма долго и, несомненно,

успешно осуществлявшееся премьером А.Б. Ваджпаи, нисколько не снизило накал в межобщинном противостоянии индусов и мусульман. Поскольку умелое

межпартийное лавирование, выстраивание коалиций и вдумчивая, последовательная внутренняя национальная политика как основа решения

социальных проблем – не одно и то же. Об этом свидетельствует, в частности, рассматриваемая ниже публикация, которая относится к периоду подведения итогов

деятельности БДП.

Летом 2003 г. в интернете появился отчет Йатиндры Бхатнагара о ежегодной конференции Всеиндийского мусульманского совета (ВМС), объединяющего индомусульман США. Отчет был опубликован под красноречивым заголовком “Долгие часы антииндийской риторики и выступлений против хиндутвы на “индийском”

мусульманском саммите”199. Задачу конференции ее устроители видели в противодействии индо-мусульманской общины проиндусским настроениям в США.

Автор отчета обвинил участников конференции в сепаратизме; по его мнению,

мусульмане противопоставляли себя индусам, и это «не предвещало ничего хорошего для страны и единства». Обвинения выглядят довольно странно, хотя бы потому, что конференция проходила под названием «ВМС–США: защитим индийскую свободу, демократию и плюрализм».

Участники конференции направили американскому правительству послание, в котором, в частности, просят США и другие страны обратить внимание на тот факт,

что «рост индусского экстремизма может быть куда более опасен, чем так

называемый терроризм, с которым сражается Америка, если Индия свернет от демократии в сторону религиозного фанатизма».

Бхатнагар сетует, что «долгожданная конференция не смогла ни предотвратить

коммуналистские погромы в Гуджарате200, ни залечить раны – как индусов, так и мусульман», что она «продолжила линию конфронтации между индусской и мусульманской общинами». Затем следует длинный список яростных обвинений в адрес мусульман во всех межобщинных столкновениях, произошедших за годы независимости Индии. Характерны, в частности, следующие пассажи: индийские мусульмане забыли период, когда «в течение долгих сотен лет неистово и безжалостно убивали индусов», … следует вспомнить о недавнем «поджоге поезда

199Bhatnagar Y. Hours of Anti-India, Anti-Hindutva Rhetoric at "Indian" Muslim Meet // А Magazine On World Affairs. International Opinion. – 2003. – 1 July.

URL: http://www.internationalopinion.com/IMC_Coverage_one_Hours_of_Anti_India.htm

200Речь идет о столкновении 27 февраля 2002 г. мусульман со сторонниками РСС (kar sevaks),

возвращавшихся на поезде из Айодхьи с очередной «акции». В результате пожара Сабармати Экспресс и всплеска очередной волны насилия, которую полиция не смогла предотвратить, погибло по официальным данным 963 человека (704 мусульманина и 259 индуса). Согласно независимым оценкам, число жертв погромов, которые мусульмане называют геноцидом, погибло до 2,5 тыс.

человек. www.hindustantimes.com.

72

толпой мусульман, унесшем жизни 58 индусов, женщин и детей, погибших в этом

пожаре межобщинной розни».

Одной из задач конференции ВМС состояла в том, чтобы проследить

финансовые потоки, направляемые из США через всевозможные фонды на поддержку целевых программ в адрес таких организаций, как РСС, так и их дочерних

структур – ХСС (Хинду cваямсевак cангх) и ВХП (Вишва хинду паришад). Формально деньги выделяются на гуманитарные цели: помощь пострадавшим при землетрясениях и других природных катаклизмах, образование, охрану здоровья и гигиену в племенных социумах и т.п. Однако у ряда мусульманских лидеров

возникли подозрения, что эти деньги расходуются на поддержку экстремизма и разжигание ненависти к меньшинствам. Автор отчета, возмущаясь таким видением

ситуации, усматривает в нем предвзятость. Он указывает, что деньги выделяются США и правительству Индии, и иным организациям, давая тем самым, видимо,

понять, что за счет этих же средств могут подогреваться и антимусульманские настроения.

Далее Бхатнагар рассказывает о выставке, представленной в рамках форума. В нее входили фотографии и иные документальные материалы о кровопролитии в Гуджарате, случившемся в начале 2003 г. Выставку, как и буклет под названием «Геноцид мусульман Индии», выпущенный в память жертв трагедии, автор отчета расценил как провокационные, отметив при этом с сожалением, что “…Америка

свободная страна, где могут быть отражены все точки зрения”. Обвинения, предъявленные Бхатнагаром конференции ВМС, в односторонности,

тенденциозности освещения событий весьма трудно понять и принять, так как

приведенные на ней материалы (фотографии, официальные протоколы и т.п.) носят документальный характер.

Примечательны и выводы, сделанные автором в заключение отчета. В частности, он пишет, имея в виду мусульман: “Эта коалиция меньшинства, нацеленная против большинства индусского населения Индии, только усложняет задачу простить и забыть… и лишь усиливает ненависть”. Правда, при этом почему-

то умалчивается, что “простить и забыть” можно лишь после покаяния. Прощение со

стороны считающего себя правым просто невозможно, а забывчивость в таком случае грозит все новыми кровавыми жертвами среди мусульман Индии. Затем

Бхатнагар, переходя на менторский – если не угрожающий – тон, пророчествует: «Не

нужно предпринимать новых попыток объединить усилия меньшинств Индии против индусского большинства и разжечь ненависть к нему. Каждая такая попытка будет приводить к гибели все большего числа самих мусульман». Плохо скрываемая угроза, звучащая в этом итоговом комментарии, лишний раз подтверждает тот факт, что радикализм любой религии предполагает как ее исключительность, вытеснение других религий из региона, так и террор как метод решения всех проблем. В заключение автор охарактеризовал конференцию как заслуживающий сожаления

факт, который иллюстрирует активизацию антииндуистских сил на Западе.

Выше уже отмечалась тенденция индусского коммунализма к глобализации

хиндутвы. Тезисы идеологов новой индуизации способны подтвердить многие опасения мусульман. Достаточно упомянуть заявления индусских националистов о готовности предложить хиндутву в качестве «комплексного подхода» к решению всех наболевших проблем не только Индии, но и всего человечества201. Чтобы

201 К числу таких проблем они относят безудержный технический прогресс, ненасытную жажду потребления, истощение природных ресурсов, угасание жизненных сил человечества, к

73

избежать осуществления этих угроз, необходима, утверждают коммуналисты,

«новая модель жизни, основанная на ценностях индуизма и перенесенная во все без исключения страны и на все континенты. Сангх работает над подготовкой “Хинду

раштра” к осуществлению этих целей». Довольно устрашающее заявление, если вдуматься в возможные последствия попытки такой экспансии методами,

апробированными РСС.

2.3. Исламский фундаментализм в Индии.

Среди мусульман Индии относительно других общин страны наибольшее число заключенных, безработных, неграмотных и людей, находящихся за чертой бедности.

По своему статусу мусульмане приближаются к далитам или неприкасаемым, располагающимся в самом низу социальной лестницы индийского общества.

Мусульмане в относительно малой и все уменьшающейся мере пользуются плодами индийского экономического процветания, однако в стране гордящейся своей секулярной Конституцией открыто обсуждать эту проблему не принято.

По мнению Мохаммеда Хамида Ансари, возглавляющего комиссию по вопросам национальных меньшинств, ежегодные отчеты о росте бедности и

неграмотности мусульман, составляемые им для правительства, остаются без должного внимания. Та же судьба постигла и последний его доклад Парламенту от

30 ноября 2006 г.

Внемусульманской среде бытует мнение о том, что в большей части проблем,

скоторыми сталкивается сегодня эта община, численность которой превышает 150

млн. человек, виноваты сами мусульмане. В частности, из-за отставания в сфере

образования, носящего практически повсеместно религиозный характер202. Такое

образование вряд ли способно помочь в адаптации к условиям конкуренции на рынке труда в быстро модернизирующейся Индии, однако даже такие учебные заведения посещают не более 3% юношей-мусульман. Масштабы школьной подготовки мусульманок, по данным индийского экономиста Абусалефа Шарифа,

были и остаются минимальными.

Общий жизненный уровень городского мусульманского населения низок, 40% его (против 22% индусов) проживает за чертой бедности203. В больших городах, таких как Дели, повсеместно в старых районах существуют трущобы, за последние 10 лет непрерывно разрастающиеся. Одна из причин столь плачевного положения –

полигамия, широко распространенная как раз среди беднейших слоев мусульман. В

полигамной семье мужчина вынужден изыскивать средства на содержание – порой – до четырех жен и – почти всегда – множества детей, которых он часто не может всех вспомнить по именам. Другой важной причиной, безусловно, является сложившаяся

у значительной части мусульманской общины привычка уповать на государство и

неготовность взять на себя ответственность за свое будущее и будущее своих детей.

Индийское правительство, возглавляемое Манмоханом Сингхом, проводя политику поддержки мусульман, ставит себя в крайне сложное положение. С одной

«окончательной гибели которого (по их словам. – прим. автора), несомненно, приведет скорый крах мировой экономики».

202В медресе, где получают начальное обучение большинство юношей, упор делается на изучении Корана и заучивании хадисов (деяний Пророка). Например, медресе Дарул-Улум в Деобанде, в штате Уттар Прадеш, гордится тем, что его учебная программа не претерпела изменений с 1866 г.

203По данным журнала «The Economist»: http://www.economist.com/.

74

стороны, в Индии для мусульман введены квоты при приеме на работу, для них

существуют специальные программы поддержки и развития образования. С другой стороны, каждый шаг правительства навстречу мусульманскому меньшинству

воспринимается как вызов индусскими коммуналистами в лице БДП.

Оценивая мусульманский коммунализм, следует признать, что даже умеренные

мусульманские организации в большинстве своем мало верят в возможность секуляристской интеграции в стране и намерены и дальше поддерживать отдельное существование двух общин как носителей самостоятельных религиозных культур и обособленных политических интересов.

Развитие исламского фундаментализма в качестве политической силы в Индии на данный момент имеет ограниченный потенциал к росту, прежде всего, из-за

горизонтальной и вертикальной разобщенности мусульман страны. Радикализм религиозных взглядов ряда суннитских и шиитских школ и направлений в Индии

далеко не всегда напрямую коррелируется с радикализмом политическим и это другая важная причина «режима его нераспространения». Росту радикальных

настроений в среде мусульман не способствует и положение мусульманской общины как своеобразной «пятой колонны» в периоды непрекращающихся конфликтов с соседним Пакистаном, а также экономически и социально приниженное положение мусульман Индии. Вместе с тем, можно предположить, что многие из перечисленных факторов в какой-то момент способны сыграть не

«против», но «за» разжигание радикальных и экстремистских настроений в среде индийских мусульман. C помощью международных радикальных исламских

организаций недовольство мусульман Индии может принять более жесткие формы,

однако, отсутствие таких тенденций на данный момент дает Индии шанс на нормализацию межобщинных отношений и время для организации более продуктивного диалога.

§ 3. Традиция толерантности в Индии: миф или реальность?

Кризис секуляризма, нарастающая «индуизация» государства, обострение межобщинных отношений не могли не повысить внимания к проблеме толерантного отношения к иной религиозной традиции. Юридическое измерение толерантности

невозможно без признания за другим тех же прав и свобод, на которые

претендуешь сам, и Конституция Индии закрепляет такое ее понимание. Более того, она предусматривает особые права и привилегии для религиозных

меньшинств204, однако эта проблема не исчерпывается законодательным аспектом.

Обладала ли Индия когда-либо религиозной терпимостью в европейском смысле?

Какое понимание толерантности предполагает индийская ментальность? Эти вопросы остаются в Индии предметом непрекращающейся полемики.

Попытку прояснить эти вопросы в эссе «Разговор о толерантности»205 (1995 г.) предпринял епископ Паулос Мар Грегориос206. В целом он негативно относится к

204См. статьи Конституции 16, 19-30, а также 38, 46 и ряд других, раскрывающих сущность секулярного законодательства Индии.

205Paulos Mar Gregorios. Speaking of Tolerance and Intoleranse // India International Centre «Quarterly».

– New Delhi, 1995. – Vol. 22. (Spring) – P. 22-29.

206 Паулос Мар Грегориос (1922-1996) – епископ Сиро-Малабарской православной церкви, митрополит Дели, Президент Всеиндийского Философского Конгресса (ВФК), автор большого числа

75