Материал: 449
51
предыдущем изложении, перечень преступлений экстремистского характера (преступлений, относящихся к экстремизму) следует определять путем сопоставления ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и статей Особенной части УК РФ, что не приводит к включению в данный перечень ни одного из уголовно наказуемых деяний против мира и безопасности человечества, за исключением нападения на лиц либо учреждения, пользующиеся международной защитой (ст. 360 УК РФ).
Возможность отнесения геноцида к уголовно наказуемым проявлениям экстремизма может вытекать из указания в ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» на то, что такая деятельность включает в себя и преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы. То есть, если деяния, направленные на уничтожение какой-либо национальной, этнической, расовой или религиозной группы, будут совершены по указанным мотивам ненависти либо вражды, то геноцид можно будет признать одним из преступлений экстремистского характера. Однако такое допущение касается многих уголовно наказуемых деяний, что ставит под сомнение включение именно геноцида в указанный перечень при одновременном игнорировании других преступлений, которым могут быть присущи ненависть либо вражда в отношении какихлибо социальных групп и (или) их представителей.
Надругательство над телами умерших (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ) следует отличать от убийства, совершенного по «экстремистским» мотивам (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ) либо (и) с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Ключевым отличием является то, что такое надругательство совершается в отношении тела уже умершего человека, то есть после лишения его жизни, что осознается виновными. Какие бы посмертные повреждения ни наносились телу умершего (расчленение, сожжение и т. д.), они не включаются в содержание объективной стороны убийства, так как совершены за рамками оконченного умышленного причинения смерти человеку.
Как отмечается Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, «глумление над трупом само по себе не может расцениваться в качестве обстоятельства, свидетельствующего о совершении убийства с особой жестокостью. Содеянное в таких случаях, если не имеется других данных о проявлении виновным особой жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения убийства,
52
следует квалифицировать по соответствующей части ст. 105 и по ст. 244 УК РФ, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших.
Уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия преступления не может быть основанием для квалификации убийства как совершенного с особой жестокостью»1.
Уничтожение, повреждение и осквернение мест захоронения, надмогильных сооружений или кладбищенских зданий, скульптурного или архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом либо жертвам фашизма (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ), следует отличать от умышленных уничтожения или повреждения чужого имущества (ст. 167 УК РФ) и уничтожения или повреждения памятников истории и культуры (ст. 243 УК РФ). Основным отграничительным признаком в данном случае является предмет преступления. Кроме того, для уничтожения или повреждения чужого имущества (ст. 167 УК РФ) основным непосредственным объектом выступают отношения собственности, тогда как для преступлений, предусмотренных ст. 243 и ст. 244 УК РФ, таким объектом является общественная нравственность.
Вместе с тем, если деяние, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ, связано с нарушением отношений собственности за счет уничтожения либо повреждения указанных в данной уголовно-правовой норме предметов и при этом совершено лицом в возрасте от 14 до 16 лет (не включительно), то рассматриваемый состав преступления в его действиях отсутствует. Представляется, что при наличии к тому оснований содеянное может быть квалифицировано по ч. 2 ст. 167 либо ч. 2 ст. 214 УК РФ, предусматривающим четырнадцатилетний возраст уголовной ответственности за соответствующие преступления.
Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства имеет некоторые сходные черты с нарушением равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136 УК РФ).
В отличие от возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства, преступление, предусмотренное ст. 136 УК РФ, главным образом посягает на интересы личности, а не на основы конституционного строя и безопасность России. Дискриминация, выступая содержанием объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 136 УК РФ, не направлена на возбуждение ненависти либо вражды, как и на унижение достоинства человека или
1 Абзацы 3 и 4 пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Российская газета. – 1999. – 9 фев.
53
группы лиц, а связана с нарушением прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его пола, расы и других отличительных признаков.
Полагаем, что дискриминация может быть способом совершения преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, полностью охватываясь данной нормой, но не наоборот. Этот вывод основан на сопоставлении объективных и субъективных признаков, а также характера и степени общественной опасности рассматриваемых преступлений. Исходя из такого сопоставления, можно утверждать, что норма, предусмотренная ст. 282 УК РФ, является более полной, а по строгости санкций не уступает ст. 136 УК РФ.
Итак, юридическая оценка преступлений экстремистской направленности предполагает не только их разграничение между собой, но и проведение отграничения от иных, смежных с ними составов преступлений. При этом необходимо сопоставлять объективные признаки сравниваемых составов преступлений, а затем уже искать отличительные черты в признаках их субъективной стороны и субъектов.
54
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Завершая рассмотрение вопросов квалификации преступлений экстремистской направленности, следует привести наиболее важные выводы и другие положения настоящей работы.
Буквальное и систематическое толкование примечания 2 к ст. 2821 УК РФ позволило нам прийти к выводу, что перечень преступлений экстремистской направленности очерчен лишь теми статьями Особенной части УК РФ, которые непосредственно содержат указание на соответствующие побуждения деяния, так как в п. «е» ч. 1 ст. 63 данного нормативного правового акта не предусмотрено ни одного преступления, а лишь содержится указание на мотивы деяния, выступающие в роли обстоятельства, отягчающего наказание. Полагаем, что об экстремистской направленности преступления можно говорить как при прямом, так и при опосредованном указании на соответствующие мотивы в статье Особенной части УК РФ об ответственности за то или иное общественно опасное деяние.
Понятие экстремизма (экстремистской деятельности), по нашему мнению, призвано обозначать совокупность противоправных деяний, посягающих на общественные отношения, обеспечивающие государственность, безопасность, а также толерантность между различными элементами социума. В структуру экстремизма включены уголовно и административно наказуемые деяния. Полагаем, что первые из них целесообразно именовать преступлениями экстремистского характера, перечень которых устанавливается путем сравнительного анализа статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и статей Особенной части УК РФ. Считаем, что именно преступления экстремистского характера должны составлять объем уголовно-правового понятия экстремистской деятельности. При этом понятия экстремистской деятельности (экстремизма), преступлений экстремистского характера и преступлений экстремистской направленности целесообразно рассматривать через призму соотношения общего, частного и единичного.
Неуклонный рост числа межнациональных и межрасовых конфликтов, подпитываемых проявлениями ненависти и вражды между различными социальными группами, общественная опасность таких проявлений, состоящая в существенном нарушении основ толерантности в обществе, необходимой для безопасности, стабильности и развития последнего – основные обстоятельства, свидетельствующие
55
о социальной обусловленности установления уголовной ответственности за преступления экстремистской направленности.
Несмотря на то, что преступления экстремистской направленности, как правило, непосредственно затрагивают интересы личности (жизнь, здоровье, достоинство и т. д.), считаем, что характер их общественной опасности предопределяется, в первую очередь, нарушением социальных отношений «надличностного» уровня, обеспечивающих межгрупповые терпимость и взаимодействие в социуме.
Неотъемлемым элементом непосредственного объекта каждого преступления экстремистской направленности выступают общественные отношения, обеспечивающие толерантность, терпимость между различными социальными группами и их представителями, независимо от социальной, расовой или национальной принадлежности, отношения к религии, приверженности определенной идеологии либо направлению в политике, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.
При направленности таких преступлений на возбуждение указанных ненависти либо вражды нарушаются общественные отношения, обеспечивающие одну из основ конституционного строя государства в виде запрета на разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни как крайней формы интолерантности по отношению к тем или иным социальным группам и (или) их представителям.
Объективная сторона преступлений экстремистской направленности обычно выражается в форме действий, в которых находят свое проявление имеющиеся в психике виновного ненависть либо вражда в отношении определенных социальных групп и (или) их представителей. Это проявляется в выборе способов, места и обстановки совершения деяния, нередко ориентированных на публичное проявление и (или) разжигание ненависти либо вражды.
Субъект преступлений экстремистской направленности, как правило, общий, за исключением уголовно наказуемых деяний, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 282 и ч. 3 ст. 2821 УК РФ, совершаемых лицом с использованием своего служебного положения. Кроме того, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления экстремистской направленности (ч. 4 ст. 150 УК РФ) предполагает повышенный возраст виновного лица – 18 лет и старше.
С субъективной стороны преступления экстремистской направленности характеризуются умышленной формой вины с обязательным мотивом, имеющим альтернативный характер – политическая, идеологическая, расовая, национальная или религиозная ненависть либо