Материал: 449

31

телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг…1.

Сопоставление действующего понятия экстремистской деятельности приводит к выводу, что законодательный перечень деяний, относящихся к экстремизму, является достаточно широким, а это не может не сказываться на эффективности правоприменительной деятельности.

В качестве недостатка законодательного определения объема понятия «экстремистская деятельность (экстремизм)» можно указать и уравнивание в характере и степени общественной опасности, вопервых, преступлений, относящихся к различным категориям, и, вовторых, уголовно наказуемых деяний и административных правонарушений. Так, к проявлениям экстремизма de jure относятся и такие административные деликты, как пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения (ст. 20.3 КоАП РФ) либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения (ст. 20.29 КоАП РФ). Полагаем, что законодателю следовало бы более тщательно подойти к нормативному понятию экстремизма и, в первую очередь, разделить между собой преступления экстремистской направленности и указанные административные правонарушения, отнеся последние к созданию условий для осуществления экстремистской деятельности.

Нетрудно заметить, что словосочетание «преступления экстремистской направленности» в ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» отсутствует, однако в ней содержится указание на такое проявление экстремизма как «совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации». В п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ приводится одно из обстоятельств, отягчающих наказание, а именно «совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении ка- кой-либо социальной группы», то есть мотивы, присущие преступлениям экстремистской направленности, совпадают с побуждениями,

1 Пункт 1 статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» // СПС «КонсультантПлюс».

32

содержащимися в законодательном определении таких уголовно наказуемых деяний.

Если бы в примечании 2 к ст. 2821 УК РФ была воспроизведена указанная формулировка ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», то сомнения относительно объема понятия «преступления экстремистской направленности» рассеялись и к последним можно было бы относить те посягательства, которые фактически были совершены по мотивам ненависти либо вражды в отношении определенных социальных групп и (или) их представителей. Но, как уже отмечалось нами ранее, при разработке уголовноправового понятия преступлений экстремистской направленности была допущена неточность, существенно затрудняющая толкование последнего и, по нашему мнению, значительно сужающая объем рассматриваемого понятия.

Большинство из приведенных видов экстремистской деятельности (экстремизма) корреспондирует с соответствующими уголовно наказуемыми деяниями. Полагаем, что самостоятельное значение понятия экстремистской деятельности (экстремизма), подтверждаемое указанным Федеральным законом, должно распространяться и на присущие ей преступные проявления, которые, кроме того, также обозначены в этом нормативном правовом акте.

В связи с выделенными обстоятельствами считаем важным и необходимым частичное дополнение теоретической классификации уголовно наказуемых деяний такими их видами, как преступления террористического и экстремистского характера. Преступления же экстремистской направленности составляют часть всех уголовно наказуемых проявлений экстремизма – преступлений экстремистского характера.

Необходимо отметить, что в российском законодательстве, как, впрочем, и в науке, до настоящего времени не сформулировано понятие экстремизма (экстремистской деятельности), отражающее его существенные отличительные признаки. Приведенный ранее перечень деяний, относящихся к экстремистской деятельности, не отвечает на вопрос о содержании последнего, о том, что же такое экстремизм, так как не содержит ни одного признака, позволяющего отличить данное понятие от всех прочих, например, от терроризма. Отмеченное обстоятельство дает повод для критики введения терминов «экстремизм» и «экстремистская деятельность» в отечественное законода-

33

тельство, особенно в УК РФ1. Так, В. Третьяков отмечает, что «как только экстремизм начинают детально квалифицировать, он сразу же исчезает, превращаясь то в брутальное инакомыслие, то в собственно уголовное преступление – чаще всего либо в терроризм, либо в обычное насилие над личностью, или в такое неопределенное (хоть и содержащееся в Уголовном кодексе) деяние, как «возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды»2.

Анализ уголовно-правовой и криминологической литературы приводит к выводу, что в качестве общего понятия экстремистской деятельности (экстремизма) обычно используется следующая дефиниция: «экстремизм – это противоправная деятельность, осуществление которой причиняет или может причинить существенный вред основам конституционного строя или конституционным основам межличностных отношений»3.

На основе приведенного понятия А. Г. Хлебушкин формулирует понятие преступного экстремизма как вида экстремизма, представляющего собой комплекс деяний, из числа альтернативно указанных в ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», за осуществление которых установлена уголовная ответственность4. Данный автор подчеркивает, что преступный экстремизм представляет собой собирательное понятие, признак противоправности которого носит двойственный характер – содержание преступной экстремистской деятельности предусмотрено нормами УК РФ и указанного Федерального закона5.

Чрезмерно широкое толкование термина «экстремизм» в научных и учебных работах добавляет ему неопределенности и «универсальности». Такая тенденция находит свое продолжение в средствах массовой информации6 и общественном мнении. Чем чаще люди слышат

1 Кузнецова Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений : лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / науч. ред. и предисл. В. Н. Кудрявцева. М. : ИД «Городец», 2007. С. 315–330; Выжутович В. Понятие растяжимое // Российская газета. – 2006. – 24 ноября; Дульман П. Толкование экстремизма // Российская газета. – 2006. – 7 июля.

2Третьяков В. Загадка экстремизма // Российская газета. – 2002. – 15 июня.

3Хлебушкин А. Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ : монография / отв. ред. Н. А. Лопашенко. Саратов : Саратовский юридический институт МВД России, 2007. С. 27.

4Там же. С. 30.

5Там же.

6Грицюк М. Профсоюзный «экстремизм» // Российская газета. – 2008. – 30 апр.

34

слова «экстремизм», «экстремист», «экстремистский» и чем более широкий контекст последних при этом употребляется, тем более привычными и даже обыденными, а потому и не такими уж опасными кажутся обозначаемые ими явления. Так, по данным фонда «Общественное мнение», только 60 % респондентов, знающих, кто такие скинхеды, считают, что данное движение необходимо запретить. Остальные либо затрудняются ответить однозначно, либо полагают, что это молодежное движение имеет право на существование1.

Отметим, что другие крайности при определении экстремизма – это неоправданное сужение последнего и (либо) привнесение в него инородных, не присущих экстремистской деятельности, признаков. Проявлением сказанного является определение экстремизма, сформулированное В. А. Пономаренковым и М. А. Яворским, которые понимают под ним «насильственные и (или) противоправные деяния, совершаемые по мотивам религиозной, расовой, половой и иной социальной неприязни, а также призывы к таковым деяниям»2.

В приведенном определении между словами «насильственные» и «противоправные» безосновательно употребляются союзы «и» и «или», тогда как экстремистские проявления обязательно противоправны, но не всегда связаны с насилием. Кроме того, нами не поддерживается используемое В. А. Пономаренковым и М. А. Яворским указание на половую неприязнь как на возможный мотив экстремистского правонарушения. Тем самым данные авторы выделяют две, пожалуй, самые большие социальные группы – мужчин и женщин, неприязнь между которыми, по нашему мнению, не может образовывать мотив рассматриваемых преступлений.

К проявлениям излишнего сужения понятия экстремизма относится и позиция Р. А. Амироковой, отмечающей, что экстремизм как со- циально-политическое явление может найти свое проявление в терроризме, являющемся методом достижения целей экстремистов и выступающем как совокупность специфических противоправных насильственных приемов и способов воздействия на охраняемые законом общественные отношения3. Еще раз подчеркнем, что экстремизм

итерроризм, как одно из проявлений первого, нельзя сводить только к

1Федосенко В. Нашествие бритоголовых в суд // Российская газета. – 2008.– 22 июля.

2Пономаренков В. А., Яворский М. А. Сущностная характеристика современного экстремизма // Юридический мир. – 2008. – № 2. – С. 42.

3Амирокова Р. А. Политический экстремизм в современном политическом процессе России : автореф. дис. … канд. полит. наук. Черкесск, 2006. С. 18–19.

35

насильственным действиям. Кроме того, экстремизм не имеет какихлибо целей, которые бы были ему присущи и отмечены в законодательстве о противодействии данному явлению, тогда как террористический акт и терроризм такой целью обладают. Поэтому виновные в террористических преступлениях направляют свои усилия на достижение тех результатов, что присущи каждому из таких уголовно наказуемых деяний, но не экстремизму как более широкому явлению и понятию. В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ № 64 от 27 декабря 2016 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел, связанных с приостановлением деятельности или ликвидацией некоммерческих организаций, а также запретом деятельности общественных или религиозных объединений, не являющихся юридическими лицами»1 публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность являются видом экстремизма (статья 1 Закона о противодействии экстремистской деятельности), хотя, на наш взгляд, логичным было бы восприятие терроризма и экстремизма не как части и целого, а как самостоятельных социально-правовых явлений. В действительности в рамках уголовного законодательства России террористическая и экстремистская деятельность фактически представлены в качестве двух отдельных блоков или групп преступлений, обладающих отличающимися специфическими объективными и субъективными признаками.

Итак, понятие экстремизма (экстремистской деятельности), по нашему мнению, призвано обозначать совокупность противоправных деяний, посягающих на общественные отношения, обеспечивающие государственность, безопасность, а также толерантность между различными группами в социуме. В структуру экстремизма включены уголовно и административно наказуемые деяния. Полагаем, что первые из них целесообразно именовать преступлениями экстремистского характера, перечень которых устанавливается путем сравнительного анализа статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности и статей Особенной части УК РФ». По нашему мнению, именно преступления экстремистского характера должны составлять объем уголовно-правового понятия экстремистской деятельности. При этом понятия экстремистской деятельности (экстремизма), преступлений экстремистского характера и преступлений экстремистской направленности целесообразно рассматривать через призму соотношения общего, частного и единичного.

1 СПС «КонсультантПлюс».