Материал: 4695

поставив себя на место собственника, при этом юридически виновный собственником похищенного не становится.

Последним объективным признаком хищения, характеризующим последствие, является причинение ущерба собственнику или иному владельцу имущества. Законодательно понятие материального ущерба закреплено в ст. 15 ГК РФ. Различаются два вида данного понятия: ущерб реальный (расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества) и ущерб в виде упущенной выгоды, а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. И в данном признаке также имеются внутренние противоречия.

Во-первых, указывается, что ущерб может быть причинен не только собственнику, но и иному владельцу имущества. Судебная практика пошла по пути признания хищением корыстного изъятия имущества, в том числе приобретенного незаконным путем, в частности, при ранее совершенном хищении этого имущества. Следует отметить, что закон устанавливает достаточно большое количество оснований приобретения права собственности. Единственным значимым условием приобретения или возникновения права собственности является легитимность этого процесса. Думается, что закон должен охранять интересы именно законных владельцев имущества. Аналогичное мнение высказал в своей работе С.М. Кочои 109. Однако далее он предлагает дополнить главу 21 УК РФ еще одной статьей, в соответствии с которой, по его мнению, должны нести ответственность лица, совершившие хищение у лиц, не являющихся законными собственниками имущества. Вряд ли можно согласиться с тем, что для столь редко встречающихся казусов следует создавать дополнительную законодательную конструкцию в Особенной части УК РФ, тем более что это может быть оправдано лишь в том случае, если будет доказан умысел на совершение хищения именно имущества, добытого незаконным путем. Более того, это не будет оправданным и с точки зрения общей теории квалификации преступлений, поскольку налицо умысел на завладение имуществом, и с этой точки зрения происходит хищение имущества, чужого для похитителя.

Во-вторых, более значимой проблемой является тот разрыв в логике законодателя, на который до настоящего времени не обращалось внимания. Теоретически и практически под понятием материального ущерба понимается лишь ре-

109 Кочои С.М. Указ.соч. С.106.

альный ущерб. По нашему мнению, это неверно. В понятие «ущерб» также следует включать и упущенную выгоду и недополученные доходы. В связи с этим представляется вполне справедливым замечание А.Н. Игнатова о том, что «употребление в уголовном законе понятий и терминов, заимствованных из различных отраслей знаний, должно соответствовать смыслу и содержанию этих терминов. Совершенно недопустимо толкование этих терминов в уголовноправовом смысле не так, как это принято в отрасли знания, откуда они заимствованы»110. Мы вынуждены вновь обратиться к статье 15 Гражданского кодекса РФ, который указывает, что лицо, чье право нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. Под убытками понимаются расходы,

размера ущерба учитывается лишь реальный ущерб, то есть стоимость имущества, которое было похищено. Так, в частности, судом Центрального района г. Комсомольск-на-Амуре было рассмотрено уголовное дело, по обвинению гражданина Д., который, являясь генеральным директором ЗАО, был признан виновным в мошенническом хищении принадлежащих возглавляемой им коммерческой организаций ценных бумаг - акций ОАО «Н-к», которые, кроме того, являлись предметом залога в счет обеспечения исполнения обязательства по кредитному договору. По условиям кредитного договора в случае, если при проведении проверки залога последний отсутствует и кредит, таким образом, становится необеспеченным, уплачиваются двойные проценты за пользование кредитом. Виновный распорядился похищенным по собственному усмотрению. При определении же размера причиненного ущерба ни предварительным следствием, ни судом не было учтено, что в результате противоправных действий виновного коммерческая организаций понесла убытки в двойном размере. Во - первых, из законного владения выбыло имущество, обладающее определенной стоимостью. Во-вторых, коммерческая организация в результате противоправных действий виновного, произвела уплату двойных процентов, что составило значительную сумму. Тем не менее при вынесении приговора и при разрешении гражданского

110 Игнатов А.Н. Введение в изучение уголовного права. Уголовный закон: Лекция. М.,1996.С.49.

иска данные обстоятельства не были учтены111.

Рассмотрение же гражданского иска в уголовном процессе, когда учитывается только реальный ущерб, что предусматривается уголовным законом, нарушает права потерпевшего, особенно ясно это проявляется в случаях, когда потерпевшим является коммерческая организация, цель которой - извлечение прибыли. Кроме того, налицо явное противоречие между гражданским и уголовным законодательством.

Говоря о моменте окончания хищения в форме мошенничества, присвоения или растраты, следует отметить, что некоторые исследователи выделяют факт нахождения имущества или потребления, его фактической передачи третьему лицу основополагающим для разграничения мошенничества, присвоения и растраты. Так, Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов полагают, что существенным следует признавать факт нахождения или отсутствия имущества у виновного112.

По мнению С.М. Кочои, «при растрате чужое имущество без законных на то оснований израсходуется на личные нужды виновного, а при присвоении без законных оснований оно выдается виновным за свое. Поэтому отличие между присвоением и растратой следует проводить по характеру действий виновного, а не по нахождению или ненахождению имущества у виновного к моменту окончания хищения»113.

Таким образом, имеется определенное сходство между присвоением и мошенничеством, ведь и в том и в другом случае собственник (как указывалось выше, более точным представляется определение «представители собственника») добровольно передает преступнику свое имущество, при этом зачастую еще и составляется тот или иной правой акт, подтверждающий факт законности передачи имущества.

Однако имеется ряд критериев, благодаря которым возможно разграничить эти сходные составы преступлений.

При мошенничестве потерпевший передает имущество добровольно, действуя под влиянием обмана, либо в результате злоупотребления доверием. При присвоении имущество передается, вверяется виновному на законных основаниях, вытекающих из его должности, полномочий по отношению к имуществу либо договора. С точки зрения гражданско-правового регулирования, при совершении мошенничества совершается недействительная либо ничтожная сделка,

111Архив суда Центрального района г. Комсомольск -на- Амуре. 1999 г. Дело № 22-694.

112См.: Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Указ. соч. С.83.

113Кочои С.М. Указ. соч. С. 194.

при этом внешне соблюдаются все признаки законности, тем не менее имеется порок воли. При совершении присвоения передача имущества изначально законна, и владение, пользование и распоряжение имуществом осуществляются на законных основаниях. В данном случае наиважнейшее значение для правильной квалификации преступных действий имеет момент возникновения умысла. Если умысел возникает до передачи имущества, виновные действия следует квалифицировать как мошенничество, если же после передачи, вверения имущества как присвоение. Аналогичного мнения придерживается и профессор Б.В. Волженкин114.

В части отграничения присвоения от мошенничества, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, ситуация обстоит иначе. В соответствии с распространенной в науке точкой зрения при мошенничестве виновный использует предоставленные ему полномочия, проистекающие из служебного положения, только в отношении имущества, находящегося не в его правомерном владении, а в подотчете других лиц115. Считаем данное мнение необоснованным. Как указывалось ранее, не сам факт нахождения имущества в подотчете виновного лица является критерием разграничения этих составов преступлений. При совершении преступлений в рассматриваемых формах имущество находится в законном владении виновного не только и не столько в случае его вверения, но и в случае, если виновный вправе распоряжаться им в силу занимаемой должности, при которой все имущество коммерческой организации находится в его распоряжении. Более того, как правило, при условии вверения имущества (в подотчет и т.д.) лицо, которому имущество вверено, имеет значительно более узкие полномочия по отношению к имуществу.

Целесообразной представляется квалификация хищения по норме о присвоении вверенного имущества во всех случаях, когда лицо присваивает имущество, находящееся в его правомерном владении, пользовании, распоряжении. При этом от владения следует отличать те случаи, когда лицо получает имущество не во владение, пользование, распоряжение, а только лишь имеет к нему доступ под присмотром или на охраняемом объекте, выполняет с данным имуществом те или иные работы, то есть в конечном итоге использует данное имущество как инструментарий своей деятельности.

Такое решение является предпочтительным ввиду того, что установить четкий критерий отличия имущества вверенного от находящегося в правомер-

114См. напр.: Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С.31.

115Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.С.421.

ном владении лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, не вверенного имущества в традиционном понимании, то есть переданном «под отчет», представляется невозможным. При этом господствующий в настоящее время, как и ранее, критерий - факт письменного оформления передачи имущества - становится особенно бессмысленным в современных условиях, когда форма и содержание подобных отношений в большей степени определяются не предписанием власти, а взаимным волеизъявлением сторон. кроме того, в данном случае факт передачи имущества, его вверения, является инструментом гражданско-правового регулирования, где соблюдение письменной формы сделки представляется особенно важным.

Исходя из вышеизложенного, с учетом возможных оснований добровольной передачи имущества в распоряжение виновного необходимо изменить законодательное понятие присвоение и растраты, предложив иную формулировку: «Присвоение или растрата, то есть хищение имущества, находящегося во владении, пользовании или распоряжении виновного в силу закона, договора либо трудовых отношений».

Кроме того, изменение законодательной конструкции данного состава преступления позволит избежать ошибок в квалификации преступных деяний, более полно разграничить составы таких преступлений, как мошенничество, присвоение или растрата, особенно при наличии такого квалифицирующего признака, как совершение преступления «с использованием служебного положения».

Характеристика объективной стороны рассматриваемых должностных преступлений будет неполной без учета установления причинной связи и наступления негативных последствий. Эти два обстоятельства являются обязательными условиями уголовной ответственности. По этому поводу Б.А. Куринов писал: «Научные основы квалификации преступлений по объективной стороне невозможны без установления причинной связи. В сложной ситуации при многоступенчатом развитии причинной связи закон особо подчеркивает необходимость установления причинной связи наряду с другими элементами преступлений...»116. «Причинная связь объективна, она существует вне нашего сознания между явлениями материального мира. В частности, в уголовном праве нас интересует связь между действиями человека и материальными последствиями … »117. В связи с этим причинную связь следует охарактеризовать словами про-

116Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984. С.161.

117Малинин В.Б. Причинная связь в уголовном праве. СПб.: Юридический центр Пресс, 2000.С.169.