76
нии. И, наконец, последнее. Новички начинают разглядывать публику. Это плохо кончается. Поэтому выбери в тридцать втором ряду какоенибудь милое лицо и расскажи ему, что у тебя накипело на душе про Танеева. Я уверен, что все будет отлично! Ну, ни пуха тебе ни пера!
... Он исчез. Я остался один за кулисами, не зная, с чего начать мое слово, чем закончить. И пошел на негнущихся деревянных ногах той дорогой, которая всю жизнь казалась мне дорогой к славе. Пройдя коридорчик, я вступил в оркестр. И по узенькой тропинке между скрипками и виолончелями стал пробираться, цепляясь за инструменты, извиняясь, здороваясь, улыбаясь. А когда добрался наконец до дирижерского пульта, то выяснилось, что у меня не гнулись ноги в коленях. Тогда, согнувшись, я рукой подбил правое колено, втянул правую ногу на площадку, потом повторил эту манипуляцию с левой ногой, распрямился... окинул взглядом оркестр... Кто-то из оркестрантов сказал:
– Повернитесь к залу лицом!
Яповернулся – и обомлел. В зале еще шныряли по проходам. У меня было минуты полторы или две, чтобы собраться и сообразить краткий план своего выступления. Но я уже не мог ни думать, ни говорить, потому что в тот момент был как отсиженные ноги.
Яждал, пока успокоятся. И дождался. Все стало тихо, и на меня устремились глаза зрителей. Памятуя совет Соллертинского, я вырвал глазами старуху из тридцать второго ряда, повитую рыжими косами, – мне показалось, что она улыбается мне. Решил, что буду рассказывать все именно ей. И завопил: «Се…во…ды…ня мы оты… крываеммм се…зо…ныы в Ле…нинградской государственной фи…лар…мо… ниии». И почти одновременно услышал: «Адыской арственной монии».
Эхо моего голоса так меня оглушило, что уже не мог понять, что я говорю и что собираюсь сказать. Я стал ужасно путаться, потерялся, кричал, как в лесу… Потом мне стало ужасно тепло и ужасно скучно. Мне стало казаться, что я уже давно кричу один и тот же текст. И, стоя над залом, видя зал, обращаясь к залу, я где-то от себя влево, в воздухе, стал видеть сон и представлять, что читаю журнал со статьей Соллертинского о музыке, он словно раскрылся передо мной в воздухе, и я довольно бойко стал произносить какие-то фразы из этой статьи. Потом сообразил, что дальше в статье пойдет речь о любимых композиторах Соллертинского, которых не играют сегодня, сегодня – Танеев, я ничего не успел придумать и вдруг услышал какой-то странный звук – крик на
77
выдохе, и понял, что этот звук издал я, и подумал: «Зачем я это сделал? Как бы меня не выгнали!» А потом услышал громкий свой голос:
– А сегодня мы исполняем первую симфонию Танеева. Це-моль, до-минор – по-латыни!
Подумал: «Господи, что я болтаю!» Дальше помню только, что зал взревел от хохота. А я, ничего не понимая, подошел к краю подставки
испросил: «А что случилось?»
Итут снова раздался дружный хохот. Помню, еще раздались четыре жидких хлопка, и я, поддерживая ноги руками, соскочил с дирижерской подставки и, приосанившись, стал делать жесты руками – подымать оркестр для поклона, как это делают дирижеры, чтобы разделить с коллективом успех. Но оркестранты не встали. Я понял, что провалился, и от расстройства потерял дорогу обратно. В зале валяются со смеху. Я бегаю среди инструментов и оркестрантов. Наконец с величайшим трудом я выскочил за кулисы и набежал на Гаука и спросил:
– Я, кажется, так себе выступил?
– Я не слушал. Я сам очень волнуюсь. Но должно быть неплохо: публика двадцать минут хохотала, только не пойму, что вы там с Ванькой смешного придумали про Танеева? Как мне его теперь трактовать?
Ион пошел дирижировать, а я вернулся в гостиную, еще не понимая всех размеров моего несчастья.
В это время в гостиную не вошел и не вбежал, а как-то впал Соллертинский. Хрипло спросил:
– Что ты наделал?
– А что я наделал? – дрожащим голосом спросил я. – Это же в первый раз...
– Да, но о втором разе не может быть и речи! Очевидно, ты находился в обмороке... И если ты действительно ничего не помнишь, позволь напомнить тебе некоторые незабываемые эпизоды. По узенькой тропинке между виолончелей и скрипок, по которой нужно было пройти, прижав рукой полу пиджака, ты пошел какой-то развязной походочкой, внезапно брыкнул ногой контрабас, потом зацепился за скрипичный смычок. А когда добрался до дирижерского пульта, стал засучивать штаны, словно лез в холодную воду. Наконец взгромоздился на подставку и стал переворачивать листы партитуры, так что некоторые подумали, что ты будешь дирижировать, а Гаук скажет заключительное слово. Из оркестра тебе подсказали, что недурно было бы повернуться к залу лицом. И после некоторых переговоров ты наконец по-
78
вернулся и, всплеснув своими руками, закричал: «О господи!» Вдруг стал трясти, вертеть своей левой ногой, потом, переменив ногу, подскакивал и плясал на самом краю дирижерской подставки.
Публика вытягивала шеи, не в силах постигнуть, как тебе удалось удержаться на таком крохотном пространстве. Наконец ты решил, что пришла пора и поговорить! Прежде всего, ты стал кому-то лихо подмигивать в зал, затем закричал: «Танеев родился от отца и матери!» Помолчал и прибавил: «Но это условно!» Потом сделал новое заявление: «Настоящими родителями Танеева являются Чайковский и Бетховен». Помолчал и добавил: «Это я говорю в переносном смысле». Потом ты сказал: «Танеев родился в 1865 году, следовательно, не мог родиться ни в каком другом». Наконец ты сказал: «К сожалению, его сегодня нету среди нас. И он не состоит членом Союза композиторов». При этом сделал непонятное движение рукой, так что все обернулись к двери, полагая, что Танеев должен вот-вот появиться. Никто не понял, что ты говоришь о классике русской музыки, умершем еще в 1915 году.
Наконец ты заговорил о его творчестве: «Танеев не кастрюли паял, а создавал великие творения. И вот его лучшее детище, которое вы сейчас услышите». При этом несколько раз потрепал по лысине виолончелиста, так что все подумали, что это и есть любимое детище композитора. Потом крикнул: «Ах, что это я болтаю! Как бы меня не выгнали»... Публике стало совсем дурно.
Но не надо так расстраиваться. Ты должен гордиться тем, что пока хуже ничего еще не было. Зал, в котором концертировал Михаил Глинка и Петр Чайковский, Гектор Берлиоз и Ференц Лист, – этот зал не помнит подобного представления. Жаль цирк – их лучшая программа прошла у нас.
А на другой день меня с шумом уволили из филармонии. Но странное дело! – с тех пор я никогда уже так не боялся.
Вскоре я стал заниматься литературой, начал выступать со своими рассказами перед публикой.
Выступления эти давались легко: ведь тут говорил не я, а мои герои, второй раз провалиться мне не пришлось.
Ответьте на вопросы:
1. Какие советы дал начинающему оратору известный ученыймузыковед, полиглот, профессор консерватории Иван Иванович Соллертинский?
79
2.Как создается комический эффект рассказа?
3.Какую роль играет при этом несоответствие намерений автора, собственного восприятия выступления перед публикой и восприятия его речи со стороны?
4.Назовите языковые средства (лексику, синтаксическую организацию речи, приемы художественной выразительности), которые способствуют созданию комического эффекта.
Вопросы для самопроверки и размышления
1.Раскройте содержание понятия «ораторское искусство».
2.Расскажите о типологии современного красноречия
3.Что эффективнее с вашей точки зрения: агитировать людей или убеждать их?
4.Почему, по вашему мнению, все люди ругают рекламу, но при этом хорошо запоминают и часто цитируют?
Тема 8. ОСНОВЫ ОРАТОРСКОГО МАСТЕРСТВА. ПОДГОТОВКА К ВЫСТУПЛЕНИЮ
Подбор материалов. Разработка плана выступления
Виды планов по цели и назначению:
Предварительный план рекомендуется составлять сразу после выбора темы и определения целевой установки. Важно определить, какие конкретные вопросы предполагается осветить в выступлении.
Рабочий план составляется после того, как изучена литература, выбрана тема, собран фактический материал, отобраны основные проблемы выступления и обдумана последовательность их изложения.
Основной план перерабатывается на основе рабочего плана. Он называет вопросы, которые будут освещаться в выступлении и обычно сообщается слушателям после объявления темы.
Композиция (построение) выступления
Основные принципы построения выступления:
Принцип последовательности – каждая высказанная мысль должна вытекать из предшествующей или быть с ней соотносима.
Принцип усиления – убедительность аргументов и доказательств должны постепенно нарастать.
80
Принцип органического единства – распределение материала и ор-
ганизация его в речи должны вытекать из самого материала и намерений оратора.
Принцип экономии – умение достигать поставленной цели наиболее простым, рациональным способом, с минимальной затратой усилий, времени, речевых средств.
Композиция
Основными элементами композиции являются вступление, главная часть и заключение.
Вступление декларирует актуальность темы, ее значение для данной аудитории, формулирует цель выступления, кратко излагает историю вопроса. Оратор объясняет побудительные мотивы к выступлению, стремится привлечь внимание слушателей к дальнейшему содержанию речи и добиться их расположения к себе.
Начать выступление можно одной или несколькими, очень значимыми фразами, привлекающими внимание аудитории.
Задание 95. Запишите в тетради задачи вступления:
–сообщить слушателям общие сведения по обсуждаемой теме;
–ввести в тему речи;
–назвать проблему, которой будет посвящено выступление и обосновать ее актуальность;
–заинтересовать слушателя;
–подготовить к восприятию текста;
–четко сформулировать свою точку зрения на проблему.
Включите в этот перечень собственные наблюдения по подготовке
вступления к публичному выступлению.
Античные риторики разграничивали следующие виды вступления: 1. Прямое начало. Оратор прямо и непосредственно готовит слуша-
телей к дальнейшей речи, добиваясь их внимания и расположения. Члены Совета! Если бы я не знал, что обвинители мои готовы мне
всякими способами вредить, я был бы им глубоко благодарен за это обвинение: человеку, про которого распространяются несправедливые злые толки, я думаю, оказывает величайшую услугу тот, кто заставляет его дать отчет во всей прожитой жизни. Я чувствую полную уверенность в себе и надеюсь поэтому, что даже человек, враждебно ко мне настроенный, переменит свои мысли, выслушав мой рассказ о прежней