Философия права
Если хотят правильно оценить эту особенность юридического толкования, то о нем должны судить не по эмпирическому образцу филологической интерпретации. Необходимо всегда помнить, что филологическая интерпретация стала достоянием науки на более поздних этапах ее развития. Что же касается юридического толкования, то оно сродни несравненно более древним формам толкования, чем филологическая интерпретация. В древние времена слово наделяли магической силой4, независимо"0^ от тех мыслей, которые оно выражало. Их постоянный смысл"од был сокрыт в прорицании оракула и открывался непосвященным неожиданно, как от удара молнии, только после того, как оно сбудется.
Жаль, что сюжет многих сказок не строится на двойном смысле слов, о чем произносящий их даже не догадывается! Если мы игру природных сил называем природным явлением, которому случай придал смысл, если воображаемую каменную пещеру на сцене изображает колоннада, две скалы, монах и монашка, то для древних времен слово - также игра природы, наполненное своим естественным бессознательным и непроизвольным смыслом. Отсюда следует, что для того времени природа, лишенная сознания и воли, - носитель смысла и значения, а природные явления - символы<W7), их выражающие, что в то время не только продукты человеческого ума, но и явления природы становятся предметом антропоморфного толкования. Так, Августин говорит, что «сила предсказания распространяется по всему миру». Ему вторит Гёте: «Человек справедливо радуется в тех случаях, когда бездушная природа рождает в наших душах метафорический образ, который мы любим и чтим».
Схоластика возвела этот способ толкования, направленного на выявление метафизического смысла, в научный метод исследования. Известен четырехчленный постулат схоластической доктрины:
«Littera gesta docet; quid credas, allegoria; Moralis, quid agas; quod tendas, anagogia».
(Буква учит действительности, ее аллегорический смысл в том, чтобы верить, моральный - в руководстве к действию, внутренний - в дости-
(Ю5) jo, что слово изреченное, а тем более писаное, ведет собственную жизнь, однажды войдя в мир, - одна из форм проявления анимизма.
am Novalis, Fragmente № 2057, «Die Sprache ist Delphi».
(Ю7) прекрасно о сути образного восприятия всех вещей в природе см. Emerson. Natur. Inselbuch, 72, pp. 28 ff; 34, 36.
" «Столь важно слово было потому, что было это слово изреченным» (Goethe,
Divan) [Buch des Sangers, Hegire].
130
§ 15 Логика правовой науки
жении цели), в котором под буквальным смыслом кроется аллегорический,
08 1
моральный и потаенный, внутренний (anagogisch) смысл'' * . Схоласты надеялись с помощью доктрины вдохновения прозреть истинные помыслы не человеческих создателей священных писаний, а самого Бога5.
Вне науки этому виду толкования суждено было дожить до наших дней Духовные речи, произносимые по случаю каких-либо событий, содержат отдельные слова священных текстов, в которые все время вкладывают новый смысл в зависимости от ситуации, не обращая внимания на их первоначальный смысл. В этом смысловом богатстве и разнообразии заключена неизбежная жизненность библейских слов Но размышление даже в простых словах способно отыскать под общепринятым смыслом более глубокий смысл. В «Диване» Гете раскрывает многозначный смысл"09-1 одного прелестного образа: «Слово -веер' Меж стержней букв взирают два прекрасных глаза И веер сам - цветок Шираза». А в журнале «Die Jugend» (1899, № 6) помещено следующее высказывание: «Мне всегда доставляло несказанную радость открывать для себя, как на первый взгляд необдуманные слова обнаруживали всю глубинную суть вещей, а бессмыслица служила лишь внешним обрамлением смысла, о котором даже не подозрева ешь. Это не нарочито скрываемое в душе высокомерие, а скромность, так как здесь заложено нечто такое, подобное утешению и надежде, что и нашей мудрости, в мудрости которой мы должны сомневаться, оставляет место для сокрытого от смысла010" ы, который более высо-
(108) церуСалим g буквальном (или историческом) смысле - истинный город, ал легорическии смысл церковь, моральный (или топологический) - идеальное
государство, внутренний, потаенный - вечная жизнь См } Sauer Symbohk des Kirchengebaeudes 2 A 1924, S 50 ff (Die H L Schnft и d Symbohk) Данте описывает исход израильтян из Египта - буквально, аллегорически -как избавление с помощью Христа, морально - как освобождение души от греха и обретение милости Божьей, внутренне - избавление от рабства раз-
вращенности и переход в царство вечной свободы "09> О двойном смысле пишет также Гете в своем письме к Розетте Штэдель
от 27 09 1815 Briefw zw С и Мапаппа Willemer, 3 Auft 1878, S 69
(ноа)д хорошей книге больше правды, чем хотел вложить в нее автор - Marie v.
Ebner Eschenbach (Aphortsmen, S 88)
"lob>H Bang Die Vaterlandslosen Человек узнает все лишь впоследствии Мы го- ворим и не знаем, из какого уголка души это исходит И слова, произнесен- ные нами, всегда ведут нас дальше и дальше - каждый раз на шаг дальше от цели, о которой мы сами не имеем ясного представления (Neue Rundschau XXII Dezember 1911, S 1649)
См Н Vollmer Vom Lesen u Deuten heihgen Schnften, 1907
131
Философия права
кие умы путем дружеского, снисходительного толкования приписывали ей - ибо: in dubio (сомнение) всегда в пользу потерпевшего и за ним признают самые благие намерения. Высказывание подписано инициалами Г.З. - Георг Зиммель его автор6.
Конечно, юридическое толкование отличается от интуитивных форм толкования благодаря своей исключительно рациональной природе. Оно не магическое или мистическое толкование, не игра ума, а логическая интерпретация смысла. Но если логика берет свое начало в риторических упражнениях софистов, то научная логика изначально прежде всего адвокатская логика. Риторика - это искусство доказывания и возражений в диалоге, прежде всего в речи, произносимой в суде.
Такое логическое искусство доказательств и возражений на основе закона не задается, однако, вопросом: «Каков был замысел законодателя?» И ограничивается лишь выяснением того, какую пользу можно вывести из текста закона для данного дела. Оно выявляет не только истинный смысл, который законодатель имел в виду, а тот смысл, на который можно претендовать, также тот смысл, который выводится из закона, хотя и не тот, что в него был заложен7.
Такое рациональное адвокатское толкование лишь одного закона сродни толкованию Библии<",) первыми протестантскими теологами: они ничего не толковали, кроме Священного писания, и все обосновывали только Священным писанием8.
Сам Лютер подчеркивал этот параллелизм: «Позор, если юрист говорит без оглядки на библейский текст. Еще более позорно, когда теолог гак говорит»9. Но юриспруденция для обоснования легитимности своего метода может ссылаться не только на становящееся все более сомнительным родство с изжившим себя и окончательно устаревшим методом теологии. Наоборот, она должна чувствовать себя прекрасно в обществе современной науки.
'"" Библицизм - старопротестантская неосхоластика. Сперва (Катехизис) наряду с писанием традиция, затем - религиозное сознание. Писание как «Свод законов учения». Учение о страстях по Священному писанию. Крити- ческая теология - историческое толкование.
6См. Simmel. Hauptprobleme de Philosophie (Sammlung Goschen) 1910, S. 71 f.
7CM. Stroux. Summum jus, summa injuria. Ein Kapitel aus der Geschichte der interpretatio juris, 1926.
8CM. Radbruch. Arch. f. Soz. W. u. Soz. Pol. Bd. 4. [1906], S. 335 ff.
9Leibniz: «Merito partitionis nostrae examplum a Theologia ad Jurisprudentiam transtulimus, quia mira est utriusque Facultatis similitudo». См. С. Schmift H. Erinnerungsgabe fur Max Weber, II, 1923, S. 27.
132
§ 15. Логика правовой науки
В литературоведении господствовало до самого последнего времени филологическое толкование, исследование истинных идей и замыслов поэта на основе всех его высказываний о его творчестве, на основе его черновых набросков, дневников, писем - «Филология Гете». Однако это исследование субъективного смысла все более отходит на задний план в отношении объективного смысла поэзии№;.
Сам поэт свидетельствует, что содержание его творчества не исчерпывается субъективным смыслом, что самому автору более позднее прочтение его собственных работ часто открывает новые неожиданные смыслы. Такое понимание произведения'ш) исключительно из самого произведения может относиться не только к отдельному художественному произведению, но также ко всему творчеству автора, к его «Oeuvre». Из этого метода вытекает и новая форма биографического исследования. Традиционные исследования подобного рода идут от личности к творчеству и понимают его как эманацию личности.
Согласно новому подходу личность раскрывается через творчество. Это - биографическое исследование на основе творчества. Так Гундольф описывает Гете: «Художник существует, лишь пока он выражает себя в творчестве». А так Георг Зиммель - Канта: он ставит перед собой задачу описать не «реального исторического человека» - Канта, а «идеальный образ, который живет лишь в творчестве, как выражение или символ материальной, внутренней связи между элементами этого творчества». Такие биографические исследования воссоздают образ автора произведения не как скончавшегося человека, который уже написал свой труд, а как вечно живого художника или мыслителя, который живет в своем произведении, меняется, пока живет, и дает новые ответы на новые вопросы, которые ставит новое время. В точности, как согласно уже упомянутым словам Гоббса законодатель не тот, властью которого закон был создан, а тот, благодаря авторитету которого закон продолжает жить. Но не только история индивидуального духа, но и коллективного духа возможна и обычна10.
121Rickerts Faust-Buch. S 20. надперсоналъно-художественный смысл произведе- ния, который отделяется от жизни художника.
''Dt Vierteljahres Schr и. Getstesgeschichte, Jg 8, 1940, S. 117 ff.. Bollnow, Was heisst. emen Schriftsteller besser verstehen, ah er selbst versteht?
Историю права можно также изучить как историю духа, как исследование дви жений объективного смысла И тогда она стоит ближе к догме права в отличие от вышеописанной схемы См. Schonfeld Vom Problem der Rechtsgeschichte (Schnften d. Konigsberger Gelehrtengesellschaft, 4 Jg. 1927), S. 351.
133
Философияправа
Философия истории, философия догмы станут однажды источником, позволяющим установить психологические мотивы влияний одного мыслителя через посредство другого. Наоборот, со времен Гегеля перед историей стояла задача в ущерб биографическим и психологическим связям делать акцент на вещественных взаимоотношениях между системами идей и одновременно воспринимать их последующую эволюцию во времени как единый логический процесс, а развитие этих систем относительно друг друга так, как если бы оно совершалось в одном сознании. Что же касается движения объективного духа, то его следовало интерпретировать в смысле результата творческих усилий одного духа - подобно тому, как один и тот же «дух законодателя» меняется вслед за меняющимися законами и все же остается неизменным".
Но приведенных примеров может все же оказаться недостаточно, чтобы рассеять впечатление об описанном способе толкования как о волшебстве, с помощью которого из одного отношения извлекают иное и даже более широкое содержание. Действительно, как убедиться в том, что произведение духовной сферы может содержать смысл, который не был в него вложен автором? Простых примеров достаточно, чтобы дать положительный ответ на этот вопрос: например, загадка наряду с отгадкой, предложенной автором, может иметь и второе побочное решение, неучтенное автором, но столь же верное, что и первое. Аналогичным образом ход в шахматной партии может иметь совсем другой смысл, чем тот, что вложил в него сделавший его игрок. Такой шахматный ход, смысл которого определяет не один играющий, сродни произносимым нами предложениям. «Язык думает и творит для нас». Это означает: когда я думаю и говорю, я включаю мою мысль в духовный мир, который подчиняется собственным закономерностям ("*К Если верно то, что я не в состоянии вновь создать язык и мир, понятный лишь для одного себя, то верно и то, что сказанное мною я подчиняю закономерностям мира понятий, в котором я должен вращаться, и включаю каждое сказанное слово в понятийные связи, доступные моему умозрению. «Сказанное слово, - говорит Гёте, - включается в круг других движущих сил природы». Духовный и физический миры имеют много общего. Когда я применяю законы
""' Поэты - это люди, находящиеся под властью языка. Мыслители - это те, кто властвует над языком и не дает ему соблазнить себя. -А. Цвейг.
1«Toute la suite des hommes, pendant le cours de tent de siecles, doit etre concideree, comme un homme, qui subsiste toujours et qui apprend continuellement». Bee no-
коления людей прошедших веков следует считать как одного человека, вечн" живущего и постоянно обучающегося (Паскаль). «История науки - грандиоЗ' ная фуга, в которой постоянно становятся слышны голоса народов» (Гёте).
134