Еще умно говорил Ванико — о личности:
—На личность может рискнуть-раскошелиться лишь боль- g шой народ. А тут действовал закон выживания малого народа:
^когда давят-стесняют извне, не очень-то будет личность вступать в конфликт со своим народным обычаем, с родом, а вбира ется, сплачивается... Выходить-то ей на стези свои особые было некуда: кругом был недруг и другой народ, что есть уже — Не бытие, холодный космос Вселенной...
—Феодальная у нас психика,— продолжал Ванико.— Нет буржуазности. Когда в XIX веке стала она везде развиваться и проникать в Грузию, мы предоставили это дело армянам, другим при нас нациям. Скорее, сейчас у нас буржуазность развивает ся — из-за неупотребимости старых, привычных для грузина ка честв его: воинства, рыцарства...
—А и междоусобицы, что были, в феодальном стиле,— до мыслил я,— тоже не только вредны были. Они, как массаж во инских, рыцарских качеств, удерживали грузина от развяливания, к чему и климат, и вино, и соседний ислам его располагал:
Посмотри: в тени чинары Пену сладких вин На узорные шальвары Сонный льет грузин.
( Лермонтов. «Спор»)
Как мне братья Очиаури, хевсуры сами, рассказывали: были фехтования среди хевсур — как спорт ныне. Но — рыцарствен но: убить вообще запрещалось. Но даже и рану глубокую нане сти — признаком трусости и слабости считалось.
—И, так сказать, «контрреволюционен » наш народ.
—Ну да: прогресс грозен разрушением общины и обычая, что есть субстанция тут, так что естественно свиваться назад, в настоящее.
—Народ не держал в себе больших революционеров, но вы талкивал их от себя: в Россию, например.
—На тебе, Боже, что мне не гоже... Ну да: революционе ры — изгои из народа, «личности » поневоле. Ибо для них по рваны родо-народные связи: они — скитальцы, на чужбине...
100
И вот Сталин. Это — грузин «от противного », сатанинский вариант божественной Грузии, космоса гармонии и радости. Национальны в нем: тамадизм, пиршества, где любил людей на крепость к кубку испытывать, и своих членов Политбюро, рус ских, на удочку утопляющего грузинского застолья ловил. За ночь шли его пиры и заседания. И речи на них, на заседаниях,— это тамадизм опять... И юмор, поддразнивание. И стихи писал: чувствительность к эстетическому имел. Но в основе всей этой сходной формы — не радость и удовлетворенность, а страх, за висть, мстительность, неполноценность величайшая в самочув ствии и оттого жажда надуваться и доказывать... Будучи малым, напрягаться на величие и «соответствие мировым стандартам», как выражаются нынче.
...Но личность — действительно проблема в Грузии: какою ей здесь быть?.. Да и так ли уж жгуче нужна?..
Скульптура и жи&олись
от я даже такое заметил, посещая музей художественный 1г и галерею нынешних живописцев: мало портретов очень. Лица какие-то мало характерные: красивые, лица знаменитос тей, то есть, общезначимо важное — это рисуют; но не из живо сти внутренней исходя — того, что на Руси и в Европе понимают как «интересность» лица, раскрывая внутреннюю жизнь души, в нем просвечивающую. А модерные грузинские художники, работая вне реалистической манеры, падки на стилизацию и аб стракцию, на кубизм и всякую иную внеличностность... Тут смы кается патриархальная доличностность — с преодолением «я » в механицизме и модернизме Запада XX века.
Зато прекрасно удается пластика тел: людей — как краси вых животных. Много статики. А если и движение, как в танце и борьбе,— то самовозвращающееся, не разомкнутое... Вот и у чеканщика Очиаури Ираклия так.
Принесли обложку рассказов Борхерта, которую сделал Ге оргий Очиаури. Там в центре — крест могильный с каской, как солдатам немецким ставили. И на нем распят молодой солдат. Символ. Как Христос. Но вот какие тут детали важны. Во-пер-
101
вых, руки — как крылья: не распят, а — летит. «Воз-духовность грузин в этом»,— кивнул я Гураму Асатиани, и он понимающе поддержал17. Но главное:
— Смотрите,— говорю,— вместо лица к нам — затыл vs шея! Ни один европейский живописец в сюжете такого рода не
преминул бы лицо нарисовать и через него — личность и душу выразить. А грузину словно лицо и не нужно: мало что оно ему говорит. А индивидуальное он, скорее, выразит в пластике, в из гибе тела... Прекрасная,— говорю,— графика эта и символ, но вот внеличностные тут пути миропонимания и выразительности. Затылок и шея выразительнее вам, чем лицо. У русского худож ника так никогда не может быть. Иль у немецкого...
Про современных живописцев еще мне вот что рассказы вали: монументалисты тут мощные: Зураб Церетели всемирно известен. Его жанр — монументальная мозаика... Опять же — ритуальный это жанр, народный, иконографический, а не лич ностный, не субъективный.
А молодые живописцы так рисовать любят ныне, что чело век не выделяется из космоса, из фона — трудно отличим. И то же тут смыкаются архаизм — и модернизм: в обход индивидуа лизму и субъективности — ив объекте, и в художнике...
Мозаика = человек сведен к камням. Жанр горцев в живопи си, Иль ислама: человек там — из агатов и рубинов и прочих кам ней драгоценных, весь ими увешан (особенно красавица) и в их категориях метафоризируется. А уж камень — это предел анти личности, ритуальности вещества искусства.
Вспоминаю галереи художественные: хорошо рисуют тело, позы, изгибы, напряженность-упругость — в статике. «При- себе-йность» здешнего Космоса и человека в нем и его Психеи в этом выражается. Много народных сцен — «массовок »: пиры, осень, ритуальные приношения плодов — на громадных плос ких блюдах на головах... Такое изобилие! Им как бы придавле ны люди: ведь все это преизобилие именно им придется, обрече-
17Он напечатал в «Литературной Грузии» в 1979 г. № 7 мой этюд «Гроздь
иГранат» — о грузинском и армянском образах мира, где я о «воз-духов- ности» грузин писал.— 30.XI.83.
102
ны они — в себя выпить и поглотить! Агнцы жертвенные рос кошно-щедрого Космоса Грузии: он кишечно-полостен должен в них стать!..
Потому, когда я о характерных здесь национальных болез нях спросил женщин, они мне назвали: холецистит, болезнь пе чени, ожирение и непроходимость... — много вина пьют и мясо едят, и острое... И сравнительно мало смиренных овощей в ра ционе, что, напротив, для северян характерно: пища не солнеч ная, не энергичная, но сыроземная, не огненная: картошечка и проч... И болезни там, в Эстонии, например, национальные: рев матизм — отсырение плоти...
— Еще инфаркты тут часты,— одна мне заметила,— оттого, что вспыльчивы грузины.
Опять же: «вспыльчивость » = огненность, солнечность Пси хо-Космоса. .. А на Руси — цирроз печени: от водки она разъеде на, ибо пьют, не закусывая...
Да! В живописи много желто-красного цвета; это значит — солнце внизу, среди жизни самой вгнездилось. Тем самым цент ральность стихии огня и точки жизни самой грузинства в этом выражается. Потому нет пейзажей, далей, меланхолий (= «чернокровий », по-гречески), которые нужны одинокой душе для созвучья, понимания и отзыва, чего не находит личность среди людей: в живописях европейских так. Но в Грузии отзыв челове ку всегда есть, готов: в дружестве и за столом народным,— так что и пейзажей здесь нет исторгнутости человека из общины мира сего.
Когда из грузинского зала вышел в той же Тбилисской гале рее в зал русский,— сразу пейзажи и портреты именно «броси лись в глаза».
А там — монументализм и лапидарность (от «ляпис » = ка мень. ..) вывесок Нико Пиросмани, фресок народных, массовых сцен. И все застыли в мистике статики и в самоуглубленности, в «никудайности », чему как бы и сами дивуются: что ничего-то им иного не хочется и никуда прочь отсюда не тянет и ни к какой цели... Опять «присебейность »существования...
Или «пейзажи» — как пестрые ковры, в духе персидских; так художник, что все Имеретию рисует (не помню его имени...),
103
Cfe
такие и живописные пасьянсы раскладывает на горах и холмах. И много такого и у молодых: живописность и красочность... Да
иПиросмани — как бы лубочные дешевые коврики настенные вышивает-вырисовывает: олени, лани, девица, свинья — как архетипы монументальные, лапидарные, покойные — в метафизи ческой своей обеспеченности и гарантированности им «пазухи Христа »на существование тутошнее, посюстороннее.
Иу Гудиашвили, классика грузинской живописи, много в персидском духе танцовщиц и ковровых сцен народных и га ремных: красавицы телесно пышно разубранные и изукрашен ные. И тут же мир поддонный: дэвов, городских низов, «кинто» — зелено-синий, нощный, лунный. А те — солнечные живописания.
Иникто не понимает рисовать глаза: вбок смотрят, отводят глаза-взоры на большинстве портретов грузинских. Очиаури вообще нам показал набросок, где один глаз без зрачка остав лен: эффект получается — что-то это может значить?.. Но не нужно ему это окно в душу...
Черты лиц очень ритуальны: брови, губы, носы, ресницы,— как правило... А в современных, психологических бы вроде, ри сунках графиков большинство нарисованы — в профиль иль от вернувшись: опять ненадобны глаза оказались... В отвороте мо жет еще подозреваться возможная многозначительность интеллектуала модерного, что на портрете. А если впрямь впе риться — не разоблачен ли будет, за безликостью?..
Содержание особое индивид нынешний на себя напускает, набирает в виде некоей облачности современного мира: как плащ
ишпагу облачает — ив контакте этом может и действительно нечто особое, и личностного (а не индивидуального только) ха рактера, в итоге возникнуть. Недаром в эту сторону притягива ются молодые нынешние: избирательное сродство это о чем-то говорит...
Хотя современный западный человек — как раз менее лич ность, чем в XIX веке был человек; нынешний — ролевой и функ циональный, как раз более абстрактный; и недаром приемами абстрактной живописи и скульптуры сподручно выражать, что
унего там есть в существе — как суть и цель.
104