В ущельях сгрудилась мгла.
Как братья, заполнив просторы,
К телам прижимаются тела — Вечерние темные горы.
( «Гори спят » )
Это как втанце хоровом мужском: прижавшись и обнявшись
исодержа друг друга — и заполняя космос: космос это полноты
исовершения — грузинский. Нет тут ПУСТОТЫ, и не знает он ее страха, вотличие от латинян и романцев, кого цепенил Horror vacui29 — в том числе, и в философии и естествознании (Декарт).
Горы также дают модель отношений между ОБЩ ИНОЙ и ИНДИВИДОМ: на одном хребте (= символ единого тела общи ны) высятся пики-вершины (= индивиды). Но они не самостоя тельны — именно: не сверху донизу самодержатся, как такие выродки-титаны-вулканы, как Эльбрус... И недаром он вынесен космосом Кавказа на север Главного хребта: вне Грузии титан этот сослан, как Амиран-Прометей, Сверхчеловек-Гора, и гля дит он в сторону России: ей он более адекватен, а Грузии тако вой не нужен. Ей по душе более такая гора, как Казбек: первый среди почти равных вершин рядом.
Итак, индивиды в Грузии чуют свою лишь половинную са мость: так сказать, до пояса; а ниже они все сращены в единое тело, в неразрывность общины, народа. Их же дело, поручение им от низа: выситься красиво, языками вверх глаголать («цискхари »= дверь в небо пробивая и руками махать, остриями-мечами).
... Да и Казбек тоже — на выходе из Грузии, на полпути к России: на Крестовом перевале стоит, страж Кавказа, как и Шатгора (Эльбрус) в стихотворении Лермонтова «Спор»: почувство ваны они как дэвы-титаны, стражи Кавказа.
Но не доглядел и Казбек: змею (именно!) пригрел (именно!) на своей груди. С Казбека-то как раз и стек Терек = сей преда тель Кавказа, что выдал его и Грузию северянам: проложил на север лаз-ущелье, по которому и пролегла основная трасса заво евания: от Владикавказа рука Военно-Грузинской дороги до Тифлиса дотянулась.
29 Страх пустоты (лат.).
135
Но вслушаемся дальше в стих Пшавелы:
Луны опечаленный лик Глядит из нахмуренной тучи,
Иплещет в ущелье родник
Иплачет о чем -то певуче.
Вот всхлипнул он, тяж ко дыша,
Откликнулся эхом несмелым И смолк... И как будто душа
Рассталась с измученным телом.
( «Горы спят » )
Родник = душа. Вода — Психея Грузии: звучно и раскатисто низвергается пышным днем и в застолье тамадинском. Но еле слышна и тиха ночью — как нежная детская тема-вспоминанье робкое в Пятой симфонии Гии Канчелли... И там-то вдруг про тив нее вдруг — страшный обвал, каскад и грохот, гадавардна (тоже) Смерти стремительно пронзает лучом молнии душу, а спину всю в мурашках и дрожи оставляет...
Мать и Дэв, а меж них — Сын, (не защищенный Отцом) гру зин, его душа зажата на существование — внутри трагическое, а не такое пышно-праздничное, как это гостю и чужеземцу за за стольем предстает на показ и на хваст.
Т1исьмо Гурам а А с а т и а н и
аэто мне еще Гурам Асатиани указывал в письме на мой
Иэтюд «Гроздь и Гранат» (что он напечатал в «Литератур ной Грузии» в 1979 г., в № 7), где грузины у меня больно уж
«воз-духовны » и легки, легковесны даже в своем жизнеотношении — так изображены . «Вы упустили,— писал он мне 12.IV.79,— в грузинском характере его драматизм, имеющий ос новой внутреннюю противоречивость, точнее, амбивалент ность — свойство, уловленное в свое время Пастернаком.
...Вы считаете «хор» признаком отсутствия «индивидуаль ностей ». Но ведь грузинское хоровое пение не единогласие, а полифоничность, где минимум три (а то и больше, как, напри мер, в «Криманчули ») голоса противоборствует, дерутся, сло вом, каждый, в сущности, поет свою песню. В результате полу
136
чается гармония, но это особая гармония, построенная на про тиворечиях, на многообразии.
.. .Само «Мы »(армянский фильм Артура Пелешяна, что я ана лизировал.— Г.Г.) говорит о чем-то неделимом, где главное — в общем, а не вчастях (т. е. в индивидуальностях). С другой стороны, «Певчийдрозд »(фильм Иоселиани, что я сравнивал с армянским,— Г.Г.) —это нечто одиночное, некая индивидуальность, «душа», хотя жертва инерции и всеобщего коловращения, но все-таки одино кая. .. То же самое вытекает из Вашего «разлета »и «слета». Птичья черта не «разлет», а именно «слет». (Я с птицами грузин сравни вал.—Г.Г.). «Разлет »характерен именно разным индивидуальнос тям, вчастности, племенным индивидуальностям (имеретинам, мег релам, кахетинцам и т. д.). «Слет » же как раз стадная черта.
Одним словом, понять Грузию и грузинский характер без «индивидуальностей » —то же самое, что понять Индию без «ду ховности» Вивекананды. Вся история Грузии — это история сильных индивидуальностей, их столкновения, соперничества, противостояния, взаимоуничтожения. В этом главная прелесть и трагизм этой истории.
Если сегодня таких индивидуальностей меньше, чем, напри мер, в начале нашего столетия,— это следствие того, что они были физически (или духовно) истреблены двумя зловещими индивидуальностями (тоже грузинами, «злыми гениями» гру зинского народа).
В каждом грузине живет маленький Бонапарт и вместе с тем каждый грузин — в чем-то Эмма Бовари.
.. .И, наконец, поверьте мне: грузинский характер — один из самых трудно разгадываемых. Потому, что ясность в нем только внешняя. Это как в детективе: первая догадка всегда ложная. Это посторонний взгляд видит грузина преимущественно вхоре, хороводе, в дружном согласии. А внутри все гораздо сложнее.
БОЛЬШЕ ВСЕГО ГРУЗИНЫ НЕ ПОХОЖИ ДРУГ НА ДРУГА. Но так, наверное, могут сказать о себе и некоторые другие
народы...
Все знают разницу между гасконцем и бретонцем (опять па раллель с Францией!— Г.Г.), однако таких противоположнос тей (в характерах) внутри одной нации, которые наблюдаются в Грузии, наверное, очень трудно сыскать во всем мире...»
Кавказ
137
^ Чудное и умное письмо — и пусть оно во мне работает как поправляющий голос и компас к моим глобалиям, в которые я,
^увлекаясь, впадаю...
Внынешнем писании про грузинский Космос я уже более тонко стараюсь подходить: различаю между «индивидуальнос тями », которые в Грузии действительно ярки,— и «личностью », которая тут — проблема (как мне пока видится)... И с «воз-ду хом» и «небом» сейчас у меня отяжеленнее выходит. И лич ность?..— как раз в Алуде Кеталаури и Хозяине Джохоле именно Личность мне предстала, а не просто яркий и колоритный харак тер-индивидуальность. Личность — это свой свободный выбор и сменив (от «сметь ») противостоять общему уму, свой ум и прин цип зная и с Абсолютом прямо сносясь (а не через посредство коллектива общины и рода и обычая): сам судит и решает.
Да, такой можно моделирующий образ представить:
Небо — Абсолют. К нему пики гор (что представляют инди видуальности) ближе и чутки и на острия свои (как на антенны). Его голос и смысл первые принимают и понимают Его волю, тог да как хребет-община и, тем более, долина — ниже и дальше отстоят от Абсолюта. Так же не верховна и воля социума тут: общины рода, на-рода, иль государства-царства даже; их уро вень — хребтяной, суммарный, а не вершинный, где в тишине вслушиваются именно личности в глас божий Неба и с высоты этой берут на себя право судить-противостоять и общине (как Хозяин Джохола), и семье и жене (как Миндия в «Змеееде ») ибо уровень последних — долинен...
Пики = языки грузинского Логоса. Их речи понимают звезды:
Один только звездный хорал Д оносит напев колыбельный:
«Привет вам, скопления скал!
|
Да сгинет ваш недруг смертельный! |
|
Когда бы погибли и вы |
|
В годины суровые эти, |
|
Д о нас не дош ло бы молвы |
|
О том, что творится на свете!»30 |
30 |
Грузинская классическая поэзия в переводах Н. Заболоцкого. Т. II. |
В. Пшавела. Горы спят. С. 208.
138
Скалы = речи, тосты хребтов и долин...
В то же время скосы гор = дороги умерших душ на небо:
И души людей из могилы,
Как тени, пойдут по горе.
Вот души усопш их земли Сквозь горные движ утся щели.
А вот опять строй Космоса:
Вершину с вершиной сливая,
К скале прилепилась скала.
П рирода от края до края Ущельями их иссекла.
Тут членораздельность грузинского Космоса и Логоса пред ставлена: ущелья-долины = это малые земли-страны. Хребты = микронароды. А на них вершины = индивидуальности.
Грузинские сказки
у, а теперь в философемы, что из сказок излучаются гру И зинских, повникнем.Уж сама приговорка в концовке сказ
ки характерна:
М ор там, пир здесь,
Отсев там, мука здесь.
— космос при-сут-ствия этим зафиксирован. Сравним русское: «я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало »,— зафиксирован космос от-сут-ствия: то, что было рассказано в сказке,— это где-то там, в дали, а не здесь; тогда как в грузинстве наша точка в бытии — «здесь » и противопоставлена резко некоему чуждому «там ». В русском же Психо-Космосе именно «там» загадочно и влекуще. В путь-дорогу, в странствие (как и купцы арабские, степные, исламские,— в море) стремятся наро ды равнинные, дале-ширевые. Любознание к чужим краям.
У грузин же этого нет. Характерна сказка «Цветок Эжвана ». «Жили на свете мать с сыном» (Отец — в минусе, не столь ва жен.— Г.Г.). Подрос сын, захотел жениться, мать велела ему бросать хлебы в реку, кормить ее — и вышла оттуда жена, как форель на живца. (Кстати, отметим водяную и здесь природу
139