советую. Он ждет, пока установится его жизнь: тогда станет чи- тать-писать-мыслить. А я ему говорю: не надо дело Абсолюта ставить в зависимость от условий, но прямо сразу, сегодня начи най. Вооружись бумажкой и ручкой, как щитом и мечом, и с ними будешь как воин-рыцарь, сражающийся с жизнью. Так я себя чувствую. И тогда ты — всегда при себе и своем труде: в вагоне, на нарах, в бессоннице... И не надо спешить разрешать ситуации сложные: чем дольше в них сумеешь выстоять, не раз рубая,— тем для духа и ума плодотворнее.
—Трудно это: хочется скорее устояться.
—Устоишься — успокоишься — и мыслить-писать переста нет тянуть. Мысли, слова — из страдания рождаются, как наше подручное средство их преодоления.
Еще идея у него интересная:
—А если промыслить жизнь человека как завершенную, путь пройденный,— много из этого, наверное, себе извлечешь?..
—Это можно: Толстого, например, дневники, путь... Это читайте.
—Нет, не то: человека нынешнего, живого...
—А кто ж откроется?
—Да даже мать мою хочу так промыслить: она вот уехала за границу — и, значит, завершилась ее жизнь-путь-облик для меня. Вот и промыслить это...
—О, это — прямо как художественная задача! Живое, теку
щее еще — взвидеть как завершенное, под его модусом-соусом!.. Перед выходом погулять я подозвал его к машинке и показал конец вчерашней записи: «Это про Вас...» Хотя колебался: пока зать ли? А потом решил: надо ему этим образчик мышления на ходу,
без отрыва от производства существования,—дать. И говорю:
— Вот видите, воистину Вас — гостя Бог послал: и мне хоро-
шо-интересно, и Вам, наверное.
—Хорошо, если и Вам...
Апотом, на улице уже, он сказал:
—Была у меня идея: вот если бы магнитофон-запись под ключить к мозгу и душе и ловить все мысли, шевеления чувств?..
—О, над этим я и бьюсь всю жизнь: как на месте «преступле ния », на корню свою мысль-чувство схватывать?.. Но потонешь —
145
|
в каше: такое множество, дурная бесконечность... И трудно как: |
VS |
погонишься за фиксацией чувств, ситуаций — уловишь сор, тину. |
|
А погонишься поймать золотую рыбку: выразить мысль-квин- |
|
тэссенцию этой ситуации — потеряешь искренность... |
^ |
А про себя подумал, что тут я уж некое «мастерство » выра |
|
ботал: опытный вояка-охотник, за 20лет уж... |
|
Еще у него замысел: перечитать Достоевского, хотя бы роман |
|
один, и составить анкету: кто кому что сказал?—а то все спуталось. |
|
— Ну что ж! По канве такой и смысл какой сможет расши- |
|
риться-родиться... |
|
И опять ко грузинству отсюда взлетела мысль: там эти отно |
|
шения: КТО, КОМУ, ЧТО — в одной форме глагола выразимы. |
"Продолжение сказки
Однако влипаю я в здешне-жизненное и личное — и предаю размышление о Грузии. Откинем наваждение, засос ме лочных эмпирико-ситуационных соображений, верчений жиз ненных помыслов,— и в высь воспарим, где идеи и архетипы
народные обитают.
Итак, мы прервали сказку о юноше, пошедшем искать место, где смерти нет. Приходит в поле, там видит — Олень; когда до растут рога мои до неба, тогда умру,— говорит. Потом видит далее — Ворон над ущельем перья свои щиплет: когда заполню ущелье пером своим — тогда умру. И все предлагают остаться с ними. Но это не то все: не долголетия, но бессмертия взыскует душа. И вот приходит в замок, там красавица, он к ней — на вид ей 15 лет. «Нет, я создана в первый день творения мира. Меня зовут «Красой », и я никогда не буду старой и никогда не умру. (Прямо Платон будто тут помог сказать! Она — не «красавица », а «Красота» сама, идея-сущность всех красот. И таковая не вя нет, не стареет, не умрет. Как красиво толкует А.Ф. Лосев, поня тие платоновской ИДЕИ: вода замерзает и кипит, а ИДЕЯ Воды — не замерзает и не кипит.— Г.Г.). Ты бы мог остаться со мной навсегда, но ты сам не захочешь — земля позовет тебя ».
Вслушаемся: тут же две противоположные причины спаре ны! «Ты сам не захочешь быть бессмертным » — это из Свободы,
146
тогда как «Земля позовет тебя, возьмет свое » — это из Необхо димости, из природы моей вещественной: прах я и в прах возвращуся... И вот для грузинского Логоса характерно, возможно это спаривание рассуждения по Природе-Необходимости (сфе ра «чистого, теоретического Разума », по Канту) и по ЛичностиСвободе (сфера «практического Разума », а они — несходимы, неисповедимы взаимно, по Канту): через запятую тут: «Земля возьмет свое, ты сам не захочешь быть бессмертным ».
Приходит на ум и другая сказка: «Да, нет, никогда » — такое повелел царь отыскать охотнику. Девица-оборотень-птица его научила: на венике в царство умерших перенесла, потом через море, через огонь, все стихии нанизав (земля, вода, огонь и воз дух на веник = птица крылатая). Он встретил палку и принес. Палка стала царя бить, и охотник его спрашивает: «Хватит с тебя?» — «Да».— «Может, еще хочешь?» — «Нет».— «Будешь еще отнимать от меня жену? » — «Никогда ».
Какая гносеологическая сказка! Немыслимый клубок проти воречия и взаимоисключения (что задан в заглавии) развила-раз- решила, но как!? Представив вещи и слова — не как тверди и самосущности, но как ответы на пустоты-проблемы-вопросы под ними; тогда горы = на дырах недр кожа. Это же целая возмож ная философская система!.. Только эту полость во всем надо иметь в виду и твердям не придавать конечного значения, а лишь ситуационный свод ответов на вопросы в них усматривать...
Философический, игровой Логос у грузин!.. Когда меня ар мянка одна спросила, кто способнее к философии: грузины или армяне?— я ответил: грузины. У армян не хватает легко мыслия, игры, игрового отношения к Бытию, что необходимо для философствующего ума. Они слишком прагматичны и ко рыстно смотрят на все. А философия — это в той же степени глубина (чем гордятся справедливо армяне в себе), как и лег кость-летучесть, парение, что присуще грузинам. Глубина фи лософии — высотна... Без щита игры не подступишься к Аб солюту. Платон и Сократ дурачат и морочат — в самом глубокомыслии.
Да ведь и тот же самый ответ женщины-Красы в сказке, что Кантов рассудок во мне протрактовал как противоречие, может
147
|
быть понят как гармония: Свободы и Природы, личности и Це- |
|
лого, что и характерно для Психо-Логоса Грузии... |
^ |
А раз гармония —то совершенство-совершение-завершение: |
|
ушедший — возвращается к исходному месту, где родился: на |
|
круги своя. Модель Шара тут (образ Целого). Замыкаемость |
|
Бытия, а не разомкнутость-разорванность, как в России: откры |
|
тость принципиальная. (УБахтина — идея о принципиальной не |
|
завершенности всего: человека, слова, произведения культуры и |
|
его смысла и т. д. Все — в пути). |
|
Юноша клянется, что никогда не уйдет от девы-Красы, и «ста |
|
ли они жить вместе. Годы пролетели, как мгновенье. Многое из |
|
менилось на земле. Многие умерли, обратились в прах, многие |
|
народились, земля меняла лицо, но юноша не замечал, как лете |
|
ло время. Женщина была все так же прекрасна, а он все так же |
|
молод. Пролетели тысячи лет. СОСКУЧИЛСЯ юноша по роди |
|
не, захотелось ему навестить своих ». |
|
Вот: человек на Олимпе существовал, ко блаженству бессмерт |
|
ных приобщился, и мог бы так кейфовать до конца... Но тут |
|
открылось: блаженство не есть любовь. Любовь мощнее и глуб |
|
же: она — к индивидуальности неповторимой: ко «своим». Но |
|
она сопряжена со Смертью, с конечностью: есть именно ей при |
|
данный способ — ее преодолевать: конечность и смерть. |
|
Вот в чем человек оказывается возвышеннее и глубже богов: |
|
ценой смерти и конечности — он любит! А любовь — жертва. И в |
|
этом он, человек,—не олимпийский бог-наслажденец-скотина, но |
|
как Христос: сам выбирает смерть —за Любовь: готов ею платить... |
|
И наш юноша попросился домой; дала ему женщина три яб |
|
лока, чтобы съел, когда затоскует; а яблоки эти — Смерти, как |
|
окажется, а не с древа Жизни. «Попрощался юноша с ней и по |
|
шел. Шел, шел, видит — скала, на которой сидел ворон. По |
|
смотрел юноша: все ущелье засыпано пухом и ворон сам тут же |
|
весь высохший лежит. Потемнело в глазах у юноши, хотел он |
|
вернуться назад, но не пускает его уже земля, тянет вперед. (Раз |
|
уж выбрал свободно возврат под власть земли — подвержен стал |
|
вновь силе всемирного тяготения, перестал быть невесомым-бла- |
|
женным олимпийцем.— Г.Г.) Пошел дальше, видит — в поле |
|
олень стоит, рога доросли до неба, а сам олень умирает». |
148
«Модели » эти характерны для грузинского горного космоса: время измеряется рогами до неба и пухом до земли = по вертика ли, заполнением пустот: пока заполнится бытие — исполнятся сроки. (Космос Полноты и завершения в этом). Причем пух = это воз-дух, птичность, что присуще Небу; и вот пух — вниз, в ущелье-долину: это значит — Небо в Землю взойдет пока. А ро га в небо = это Земля взойдет на Небо: Вавилонский столп, погрузински. Ю ГИ ведь — ГОРЫ! (Переставьте буквы!). Да и два живых существа тут взяты основные для Грузии: олень — пер воживотное Кавказа (варианты: тур, коза, лань), это мать-земля кормящая и рогами= горами в небо упирающаяся. Жизнь — вверх. А ворон — это Смерть вниз: чернь с неба. Олень = благо снизу, а ворон = зло с неба. Так что не выступает Небо в Грузии абсо лютным обликом Блага, и потому возможен народный богобо рец против Неба: Амиран-Прометей... Но о нем мы попозже про мыслим. ..
Уточню: везде, конечно, ворон — символ смерти и с неба он. Но тут важно, что он именно в паре с оленем, кто есть «Да!» Земли в нашем существовании, а ворон есть как бы «Нет!» Неба — как великий отказ-наказ от Бога: отворот его лика, из гнание из рая; там, в библейском мифе,— херувим с мечом-лу чом солнечным, а тут он во чернокрылье ворона нам облекается, луч этот и меч: Логос-сказ Смерти...
И возвратился юноша наш в родные места, «но не нашел ни родных, ни знакомых. Спрашивает людей о матери, но никто даже не слышал о ней... Бродит юноша один. (Вот — одиноче ство и личность когда появляются, а с ними — мука рефлексии и самосознания себя ничтожной частицей-пылинкой в мире. Паскалево мироощущение — Г.Г.). Заскучал он. (Обычное на Руси состояние, даже на правах болезни душевной. «Душа скор бит!» — исповедуется Борис Годунов. «Тоска, тоска!» — Евге ний Онегин. «И скучно и грустно, и некому руку подать ». Тако го вынести грузин не может: состояния одинокой, как перст, личности. А ведь туда, на Кавказ, забросил Лермонтов одиноко го и бессмертного Демона — как Дэва, «но с русскою душой...» — Г.Г.). Пришел на то место, где стоял когда-то его дом, и нашел только развалины, что поросли порыжелым уже мхом. Вспом-
149