многим и разным в разностях своих малых и узких продолжать |
|
существовать. Права меньшинств как высочайшие и важней |
|
шие — вот что утверждает Космо-Психо-Логос Грузии и Кавказа |
|
в общем бытии человечества как ценности не менее важные, не |
|
жели «большое»и «великое»,и «многое»,и «общее», «единое». |
|
Однако тут я пришел в противоречие с тем, что утверждал в |
|
начале: про хоровой, соборный, неличный характер грузинства. |
|
Вот мы видим, что отлично тут общее и личное и их соотноше |
|
ние — от вроде тоже соборного «мы » в космосе России. В Рос |
|
сии тенденция: жить-быть Единому Целому государства, вели |
|
кому и большому; партикуляризм отдельностей тут нелеп, |
|
противокосмосен: как отстаивать самость Новгорода иль Каза |
|
ни, Сибири иль Средней Азии, которые все — равнинами лежат |
|
и растеканию не препятствуют Единого импульса, из центра Рос |
|
сии начавшегося? Тут срабатывает тот же принцип, по которому |
|
и татаро-монголы залили и снивелировали в свое время Россию. |
|
Только те, кочевники, не интенсивно обладали, а эти, земле |
|
дельцы,— интенсивно: в опоре на растение, на долгое Время, а |
|
не на экстенсивность Пространства. |
|
Итак, Грузия — космос множества субъектов Бытия. Хоро |
|
вых субъектов. Над ними, как верховный всегрузинский импе |
|
ратив: уважать другого субъекта — в его законе и доме. И когда |
|
частный хоровой субъект права, истины и ценностей зарывается |
|
и посягать начинает на тотальность, за свои пределы выходит,— |
|
тогда встает мудрец иль рыцарь и позволяет себе судить из «я », |
|
которое выступает представителем высшего, непрагматическо |
|
го принципа, субстанции всеуважения, которую блюсти надо |
|
еще пуще, чем свой хоровой субъект. И вот именно от того, что |
|
обозримо малы эти хоровые субъекты, не совпадают по своей |
|
безграничности с бесконечностью (так что заступают уже на |
|
место Абсолюта, и Родина отменяет Бога, а патриотизм или клас |
|
совый интерес замещают нравственность: «нравственно —то, что |
|
выгодно » нам: для нашей страны или для моего класса...), тут |
|
нравственный и умственный кругозор выходит шире, нежели у |
Кавказ |
солютом. |
|
великого народа, что ограничен в узости своего величия, кото |
|
рое все равно ведь всегда мнимо и мало — перед Истиной и Аб |
|
125
Меру грузины чуют — как и эллины: именно из-за родственной и тем, и другим малости полисов, общин и их законов и пат-
gриотизмов и их императивов. Потому пришлось и тем, и другим вырабатывать надместный, небесный, Олимп идей и принципов,
^Казбек ценностей, с высоты которого уязвима, узенька и посмешна верность роду и провинции своей... Ишь, термин-то ка кой: «провинция » — от лат. vinco = «завоевать »! А земли Гру зии принципиально не завоевываемы, не суть «провинции », но каждая — «метрополия»= «матерь-социум»: можно победить мужское воинство, людей земли этой, но нельзя овладеть зем- лей-матерью-женой: она — не отдается другому. Да и не нужна она: терпка, ядовита, не вкусна — на вкус другого, как и почва горная: лишь плоды ее сладки (как и дети грузинки: недаром 300 тысяч их шах Аббас вывез в Персию — в янычары, в мамелюки их брали), отчуждаемы и переносимы — на те же рынки рус ские; но ни один русский не захочет жить в Хевсуретии, напри мер, иль в Пшавии: не вкусны и дики земли и женщины тамош ние. Они же любимы и восхитительны — своим, как и Абсолюту: для любви Бытия к земле этой и ко грузинке — и создан особый народ, как воплощение абсолютной любви Бога ко всякой тварине, в том числе и к этой...
Но тот же закон — и для России действителен:
Н е поймет и не заметит Гордый взор иноплеменный Той красы, что ярко светит В наготе твоей смиренной.
Тютчев так о России сказал; и она тоже, в сущности своей, и даром не нужна другим народам как место их жительства (не колонизации) и субстанциальных отношений и любви к Бытию, к Богу...
Но возвратимся к исследованию грузинского Логоса (по ди алогу ценностных систем: рода и пространства наружного — и личности и очага) в поэме Пшавелы. Тут парадоксальное отно шение: тот же вроде человек, переступив порог, т. е. совершив «трансцензус », перестает быть членом мира феноменов, явле ний, подсудных рассудку и прагматике политики и суду общего, общины, социума (согласно выкладкам которого он — враг и
126
убийца и подлежит злу и казни),— и становится членом мира ноуменов, божьим человеком, у Христа за пазухой, недосягае мой и неприкасаемой вещью в себе, абсолютной ценностью и самостью, сохранить жизнь которого гораздо важнее именно для Высшего Блага самой Грузии и каждого из ее народцев и социумцев малых, нежели соблюсти закон рода и крови, мате ринский. Недаром тут аргумент Хозяину народом высказывает ся: кто ж поднимет руку на мать родную (= высшая в на-роде и по закону крови инстанция) и защитит чужака-врага? Народ, как эринии в «Орестее », требует крови родоугодной, а воздыма ющееся над низом земли и ее множества элементов и законов Небо Единого Аполлонова закона Абсолюта (в лице ареопага и голосом мудрости девы Афины, а в нашем случае — волеизъяв лением Хозяина, блюстителя дома как храма и очага = как ста туи божества, к которой прислонясь, беглец любой и преступ ник становился недосягаемым для суда и погони и мести,— в Элладе было такое заведение),— высшая эта инстанция требует прощения и мира.
А тут, в Грузии, дом каждого — не просто «моя крепость » (как для англосакса), но святилище Абсолюта, в котором я — лишь жрец. Дом — более глубокая и высокая метафизическая инстанция, нежели село и народ, не говоря уже о царстве. И не терем это, как для русского купца, замкнувшись где, я могу рас поясаться и безобразничать, благо никто не видит. Нет, тут жизнь домашняя на виду у рода и соседства протекает, открыто внешнему судящему глазу, и оттого стыд здесь в семейной жиз ни имеют; но плюс к тому и совесть, как высшая инстанция, судя щая уже и род, прямо прилагается и чувствуется сердцем и конт ролирует частную домашнюю жизнь, которая здесь благообразна в гораздо большей степени, нежели в больших народах, с отчуж дением этики взакон, вынос их в царя да в Бога, до которых дале ко и высоко — и не достанут, не увидят, не доглядят за всем.
Если на Руси пословица: «без Бога ни до (от) порога», чтя ' опять же выносную инстанцию в путь-дорогу (порог!), то тут Бог ДО порога, внутри дома, тогда как Кесарь — уже за поро гом, вне стен свою юрисдикцию имеет. И вот Хозяин — как Бог Кавказа — выступает против мелочного множества хоровых
127
субъектов и интересов общин (как, повторяю: голос Афины иль Аполлона — на ареопаге, судившем Ореста). И тут не надо ора-
gкула — как вне нас находящегося голоса Истины: он врожден
^каждому — как совесть.
V3 Потому-то именно в доме частном устраивается очаг-засто лье как литургия божья — и служба Идеалу совершается во человецех. Дом тут — такое священство, которое незнакомо рус ским, например, которые высшие смыслы и ценности полагают вне стен: Даль, Дорога, Родина, Истина. Потому не бьет грузин жену и детей, совестится, о благообразии в дому радеет, а не только на людях, как у нас, на Руси (да и сам я мальчиком: в школе-людях паинька, отличничек, а дома — гад, реванш брал от напряжений во социуме...).
О, до разумения важных универсалий докапываемся мы, вни кая в Грузию, сию вроде малость и частность среди Космо-Пси хо-Логосов мира. «Дайте мне точку опоры — и я переверну мир » (Архимед); так и Грузия у нас — как ни мала, а становится рыча гом и точкой опоры для переуразумевания бытия и ценностных систем и других, и «великих » народов...
Теперь и Личность, и Свобода по-иному мне раскрываются в грузинстве и вообще. И — Логос. Недаром в глаголе тут есть взаимность субъекта и объектов: прямого и косвенного, взаимоучет их во всяком действовании, ориентированность «я »на дру гие «я » — и обратная связь и реакция от них уже в замысле и сказе самого действия всякого. Это — как завихрение в долине, ущелье, котловине между гор: все видно, и последствия тут же и возвращаются на тебя — от твоих поступков, мыслей и слов, тогда как в космосах бесконечности: земли-равнины (как Русь) или моря (как греки), Океана (как англичане) основной Эрос в Логосе — неисповедимость демонстрировать, неучтимость все го, так что хочешь блага — выходит зло (как у Эдипа, и у царей России, и в трагедии Шекспира...). На это и Дата Туташхия уже в ставшем более отчужденном космосе Грузии рубежа веков на тыкается и приходит к выводу о воздержании от деяния.
Грузинский Логос — это именно «со-весть »как «со-ведание », «взаимо-знание »всегда и сразу —с кем-то, с Богом, с Бытием, или с более частным субъектом. Но Другой некий всегда предоучтен, в
128
априоризме души и духа, в их зачатии, в по-мысле присутствует, как и грузин всегда в космосе — при сути, а не в отсутствии, не в разлуке, как русский, что постоянно — втяге к своей сути, которая лежит где-то в дали и куда надо снаряжаться в путь-дорогу.
Для грузин невозможен тот метафизический вопрос, кото рым задавался Достоевский: если бы ты нагрешил на Луне, но никто бы об этом не узнал на Земле, среди твоих,— каково бы тебе жилось?.. В русском космосе, где импульс мысли и поступ ка воли уходит в неучитываемую бесконечность и возвратной волны не поступает («Тебе ж нет отзыва » — Пушкин), человек, личность распадаема и может быть беспамятна — и тем правед на: ее же состояние и мысли, и дела для нее не собираемы и не судимы, раз нет ее тождества; так что «не суди » и «Мне отмще ние и Аз воздам »(эпиграф к «Анне Карениной ») — лишь в итоге и Богу одному подсудны мы и дела-мысли наши. И человек мо жет исчезнуть-переселиться и начать новую жизнь, как tabula rasa («чистый лист» — лат.), и может не помнить, что натворил вчера по пьянке или каких ужасов в опьянении историческом наделал кровавых. Все — не он, а нечто налетело и смутило («на шло »). А сам — чист и не судим: и другими, и самим собой.
Как сладко быть ни в чем не виноватым:
Совсем простым солдатом , солдатом!
— как именно грузин Окуджава это чувство со стороны схва- тил-понял.
В русском языке и прочих индоевропейских, конечно, тоже выразима взаимность вдействии, но аналитически, отдаленно: я, субъект, особь статья, а он, кому я делаю,— тоже особь статья, («косвенный объект»); а ЧТО я делаю — тоже особость («пря мой объект»): Я ДЛЯ НЕГО ПИШУ КНИГУ. Во грузинстве же сам глагол есть синтетическое хранилище и полагалище всех этих субъектов-объектов сразу,— как и нравственность в котловинедолине народа меж судей-гор вышних вся тутошня и возвратна, не отсыльна; как и знание есть со-весть.
Да, не просто Этос, но и сам Логос тут устроен как Со-весть: взаимоориентированность субъект-объектов, так что и «объект» волю на меня имеет и субъективность свою дает знать сразу. Так
129