Чувствую неловкость: заставляю на себя работать секре
таршу...
Но хоть пишу: видит — при деле человек, а не смотрит про
сяще голодными глазами...
Значит, прямо в гостиницу нельзя, а надо — письмо в Треет...
...Н о и сам ты человек восточный: вне Времени, неловкий в
зубчатой колеснице его часов, размалываешься в шестеренках...
Сколько помех, однако,— тело свое устраивать! Его переме
щения по Москве, в Баку и назад; его ночлеги в гостиницах...
Приходится на людей давить — нажимать...
Сколь лучше — книжки читать и по ним умозаключать! И сам
ты чище, и истина духовная просказывается. А на что тебе эти
телесные глазения и метания? Только раздражения душе и уму.
Ина что тебе это еще познавание — на исходе жизни-то?
Сам путаник — и людей путаешь...
Разговор с азербайджанским интеллигентом
огда я его спросил (поэта Сабира Рустамханлы): верно ли я
Куловил отсутствие исторических амбиций у Азербайджа на?— он:
— Не совсем так. В истории Ирана многие шахи — азербайд жанцы, и Шах Аббас, вплоть до династии Пехлеви... И турки потому не трогали Иран, что там Азербайджан был, свои — Пер сию покрывали.
И государственные, и военные деятели Ирана — из А зер байджана многие. Но поскольку все внутри ислама, большой цивилизации, азербайджанцы влагали себя туда, не особо о при своении славы заботясь!
—Значит, точнее это назвать исторической скромностью.
Итакое впечатление, что азербайджанцы — извека на этой же территории; к ним приходили, вливались — те же тюрки-огузы и сельджуки, но не перемещались основные по-роды, а впитыва
ли пришельцев.
— Да, тюркский элемент в нас и до прихода сельджуков и
огузов. То прототюрки...
Еще важное говорил:
vs
'SJ
V?
—Я удивляюсь мудрости деда. Мне трудно с ним говорить.
Унего на все есть ответ. Какая-то интеллигентность. Может, от-
того это, что каждое село жило как крепость, как самогосудар-
ство, и в нем люди, главы родов должны были все вопросы бытия самостоятельно решать, все сложные человеческие отношения.
И развивался собственный ум. И крепостного права не было, не знали тут. Личное достоинство иум не унижались.
Мой дед, когда умирал, призвал друга исповедоваться и так говорил: «Грехов за собой не знаю, кроме одного — когда-то один из наших своровал барашка у соседа, тот пришел ругаться,
но я промолчал... Найди его и покайся от меня...»
—Ну,— я развел руками,— раз это величайший грех, то Ваш дед — святой.
—У нас, у моей матери, нас 8 братьев и 5 сестер, мать-герои
ня она. И вот мы норовим собраться, с детьми, быть в курсе дел
друг друга...
— О, это большая подкрепа в существовании: не одинок ты,
помогут, выручат...
—А отец, хоть кто далеко уехал, племянники или кто,— обо всех старается знать и несет ответственность; если кто: дочь его иль внучка иль племянница нехорошо себя повела,— могут ему укор в лицо: «Что ж ты так воспитал? » — и он чует вину...
—Но в этом не слишком ли много берет на себя старейшина:
судить другого? Не допускает в нем свободную личность?
—У нас личность — это род и его имя и репутация.
—Это-то и неправо и есть насилие. Вон я поразился, как в
«Буйной Куре »Джахандар-ага убивает сестру — так легко! От
куда право взял? Так легко — убить человека!
—Еще в зороастризме за обман убивали, а если кто человека убил и покаялся — прощали...
—Но как же так? И что есть «обман »? Когда жизнь услож
нилась, исчезла и однозначность «да » и «нет». Вот про того же Джахандар-агу, если спросить: кто он? Хороший человек или злодей-преступник? Можно ответить утвердительно или отри цательно на оба варианта. Где же я совру — в таком случае?
Род как личность — это опасно и грубо и неверно. Сестра Шахнияр имеет прямые отношения с Аллахом (или не так тут?..).
256
Почему брат берет на себя посредничество? Будто он должен и
может все знать, понимать и судить?
Об азербайджанском языке он:
—Когда идут у нас совещания, люди стараются говорить на русском языке, а то смотрят косо: национализм. Лишь доярку какую выпустят на родном языке.
—Но это тем опасно, что атрофируется язык в выражении высоких и тонких вещей. Вон в Болгарии — 8 млн., как почти тут — 6 млн., а все обучение: и по физике, и математике, и меди
цине — идет на родном языке. Он вытягивается и развивает свои
возможности.
—Нет, у нас тоже все обучение на родном языке — ив вузах.
—Ну, тогда вы на коне, спасены...
Гуляли по городу. В какой степени этот модерный супергород — азербайджанск? Вспомнил, как в предисловии к «Избранным сочи нениям» Моллы Насреддина Азиз Шариф приводит слова Стали на: «Баку вырос не с недр Азербайджана, а надстроен сверху уси лиями Нобеля, Ротшильда, Вишау и др. Что касается самого Азербайджана, то он является страной самых отсталых патриар-
хально-феодальных отношений. Поэтому Азербайджан в целом я отношу к той группе стран, которые не прошли капитализма»53.
Это красиво сказано, живописно. Но ведь благодаря именно нефти, которая — сокровище недр Азербайджана, его тайная суть,— и надстройка оказалась сверху, с неба, вышка города Баку.
Так что общую суть Азербайджана можно представить как диа лог города Баку с народным горно-равнинным Азербайджаном,
чья наклонная плоскость как бы стекает — стремится заострить ся в мыс-нос Апшерона и останавливается с разгону вышкой — вертикалью Баку; итут Буйная Кура перекачивает свою энергию в ритм жизни сего модерного мирового супергорода.
И вот мне тоже предстоит: найти как единое, константу, что роднит современного интеллигентного азербайджанца с патри архальным крестьянином,— так и метафизическое тождество между Баку и прочим Азербайджаном.
53 Цит. По кн. Джал ил Мамед-кули-заде (Молла Насреддин). Избран ные сочинения, Тифлис, 1936. С. 10-11.
v И вот его я вижу — во всепронизывающей стихии огневоды,
которая и нефть, и буйная Кура, и страстный кровоток в азер-
g байджанском человеке...
§ -
А н а р u lo r "рул
19.V.87. Вчера вечер проводил в застолье с писателем и фило софом Анаром и художником Тогрулом Нариманбековым. Мы расположились во внутреннем дворике караван-сарая (в Старом городе), что был древней гостиницей индийских огнепоклонни ков на пути сюда ко храму огня.
— Но индийское ли это только?— спросил я.— Не соответ ствует ли это огнепоклонничество некоей внутренней сути Азер-
байджанства? Нет ли рудиментов?
— Есть. Например, в весенний праздник Новруз-байрам за жигают костры и прыгают через них, веруя, что этим достигает ся очищение тела от хворей, а души от грехов.
Спросил я про смысл проклятия: «Да стану я жертвой... тво ей тети!»; они улыбнулись:
— Это у нас уже не расслышивается буквально. Имеется в виду обычай жертвоприношения — барана, и вот я в знак пре данности предлагаю себя тебе в жертвенного курбана.
— Вообще проклятия у нас живописны. Например: «Да бу дет земля выше твоей головы!»
—То есть: да окажешься ты в могиле?
—Да. Еще в «Книге моего деда Коркута » вы найдете много характерно азербайджанского.
—Но ведь это огузский, общетюркский эпос?
—Не совсем так. Топонимика там азербайджанская: Дер
бент, Гянджа, так что наши там и быт, и душевность, и юмор выразились.
— Еще меня волнует,— вопрошал я,— в какой степени тра диция Хагани, Низами и всей древней поэзии на арабском и фар си — звучит, актуальна в современном азербайджанстве?
— Видите ли, Низами общеиранск, общемусульманск. Он для нас — ну, как Шекспир. Но собственно наш, первый — это Фи-
зули. Низами был нам спущен Сталиным...
258
—Как по разнарядке величий, выделяемых на народ? Чтобы был один главный?
—Наши — это Физули, Вагиф, Сабир, Ахундов и литерату
ра рубежа веков.
Спросил еще о национальной музыке, о мугамах.
— Узеир Гаджибеков напал на гениальный синтез мугамов с европейской, итальянской оперой и создал в 1908 г. «Лейли и Меджнун », что идоселе самая популярная опера. Потом он как бы застыдился этой народности и пошел в последующих произ ведениях более по европеизированному пути. Но они не отменя ют друг друга, а параллельны.
—А послушать нельзя?
—Сгорел наш оперный театр... Вот завтра во дворце — «Ты
сяча и одна ночь », балет, с декорациями как раз Нариманбекова.
Мои собеседники — из элиты азербайджанской. Дед Нари манбекова был мэром Баку, а когда возвращались, прошли мимо дома, где мемориальная таблица родителей Анара: «Здесь жили поэт Расул Рза и поэтесса... Нигяр ».
Вот ведь какой корень у Анара. Интеллигент в каком поколе нии! Да и имя его — не имя, а музыка! И оказывается: такого имени не было, оно изобретено и первовведено родителями Ана ра. А теперь уже многим дают это имя.
О национальных болезнях спрашивал:
— За что ужучивает человека местный Космос?
Затруднились с ответом.
—Малярия — на юге, в Ленкорани особенно...
—О, это характерно: значит дурной воздух (Mai Aria). Сти
хия воздуха тут уязвлена миазмами — испарениями огневоды,
чадом адовым...
— Верно, и в Баку бы нечем дышать было, кабы не Северный ветер, очиститель.
Да, духовность и воздымание над первичной жизнью потребно стей и чувственного кейфа тут — с Севера, из России этот аспект.
Совестность; идеальность — световая категория (идея = видея).
Поинтересовался национальным Эросом:
— Испытывает ли азербайджанка ту же чувственную страсть,
как и мужчина тут? Знает ли оргазм?
Кавказ
250
| _РГР № 1 (2) |
| 00338 |
| 05 Дифиллобатриоз |
| 2029 |
| 2030 |
| 2342 |
| 2716 |
| 7 |
| 7.Методичка УГНТУ |
| 9777 |