^ торском житии (в Эстонии, например, или Финляндии); или у VI3 американских фермеров. Не так действуют тут останавливаю-
gщие силы совести, памяти и юмора, но действует импульс мгновенный, где все — всерьез, в корысть иль в схватку: кажется, что есть возможность сразу и окончательно разрешить проблемы — через убийство, например, человека...
Но в космосе гор убийство врага ничего не разрешает, а гото вит отмщение... Так что проблемы тут нельзя разрешить, но с ними нужно жить (как в свое время мудро говаривал Шарль де Голль о политике мировой...). Этот принцип действует и в малой политике отношений между людьми: такт и этикет и снятие на пряжений через юмор...
Да, пожалуй, вот уже намечается у меня сюжет и проблема, семя искания сути грузинского Космо-Психо-Логоса. Грузин — сток и по горизонтали географии, и по вертикали гор и памяти. Тут слив эллинства (Колхида), христианства (Византия и право славие), ислама (арабский халифат, турки); Ирана (изящество и эстетизм культуры) — и чрез то: арийство, Индия, мудрость Вос тока; страстотерпство от кочевников: монголов, сельджуков...
Ивключенность всудьбы Руси дальней, вее историю ивеличие,.. — и оттуда одухотворение... Еще и из древности армянской: через Урарту тут вток цивилизаций южно-плоскогорных, древних...
Проснулась Настя, дочь моя6, и спросил я ее: чему ты удиви лась тут?
—Народ никуда не бежит, не толкаются, не ругаются. И з винились, если столкнулись. И какая-то одухотворенность, вос
питанность.
И это тоже — культура общежительности. На Севере почему «проблемы » и от них страдают? Потому что кажется, что их мож но разрешить — разрубив разом навсегда. А здесь «нет проблем », потому что они — неотвязны и образуют плазму жизни; так что надо освобождаться от них — при них и с ними: через культуру и юмор. Это — если по горизонтали: к человеку и миру рядом. А ес ли по вертикали —то через дух: «овнутриванье » — и творчество.
6 Писать это все размышление засел я в гостинице «Иверия», проснув шись рано... — 24.XI.83.
Да, горы тут — всемодель! Вон и силуэты храмов: пики пира мидальные. Нет купола — полукруга, что есть образ небосвода, видный в равнинах Руси иль на плоскогорьях и пустынях исла ма. А вертикаль германской кирхи — уже по подобию дерева,
ели, Fichtenbaum’a.
Вон и бытового градоустройства деталь: в подземных пере ходах через улицу — магазинчики, кафе, как и в Болгарии.
— Дорожат тут пространством,— Насте говорю, ее наблю дения толкуя.— Расширяться-то городу некуда: горы обступа ют. Вот и приходится в глубь да в верх расти.
Так же и человеку: в глубь = в душу, в колодец совести. В верх = в культуру, в изобретательность творчества, эстетики и ума-духа: в слово, в песню...
Это равнинному есть куда встороны расширяться под эпицент ром-вулканом порождающего народонаселения: новые земли ос ваивать, народы в войнах подчинять соседние. Тут добродетели воинские, солдатские. Государство — оно само держится, а люди все —растекаются, клонятся вбок, устремляются вдаль. Так, ходь ба трактуется по физике — как непрерывное падание вперед...
А тут воинственность — защитная, втягивающаяся, вбираю щаяся — в башню, в крепость, в дом-башню сванскую.
Да и блюдо хачапури, что вчера в подвальчике на проспекте Руставели мы ели,— есть крепость лепешки с жижей-жизнью внутри: яйцо в сыре плавает, как озеро в берегах. И все искусст во — так есть эту «ватрушку », чтобы обрезать стены городские из хлеба и макать эти кирпичи в гущу жизни внутри, умудряясь не расплескать, не выдать-вылить жизнь наружу, надрезав брешь-проход-туннель.
Грузин тоже не самодержится, а на-родом держится, как стенами: имеет стыд и уклад и ориентирован на суд и взгляд его поведения со стороны рода и села и памяти прошлого. Грузин подобен такому хачапури: жижа жизни в стенах крепости: одет нарядно, вышколен, глядит воинственно, а в душе — чувствите лен, раним... Вон Настя поразилась, как непрерывно плачут ви тязи в поэме Руставели, слезоточивы...
И если на стих русского, Лермонтова: «бежали робкие гру зины » отозваться, то тут — увы!— даже наш любитель Кавказа,
41
*§[ по русской модели поля Бородина храбрость оценивает. А ведь они не «бежали », но свивались, укрывались в горы, которые —
gих космос и стены и дом, что бережет их именно, но ощерен
^навстречу равнинному пришельцу...
Ився работа русского духа — в векторе поравнения всего, нивелировки различий: и горы снести, и леса пережечь (как во владение Кавказом вступали в XIX в., изгоняя Шамиля), и со весть и память грузин, стыд перед своими, ближними — выжечь, отдалив их и разбросав.
Так и Сталин: потому мог явить собой сатанинскую безудер жность бессовестности, что есть грузин вне Грузии, вне умеря ющей структуры Космоса и Этоса национального, и распоясал ся так, как ни русский в России, ни грузин в Грузии не мог бы себе позволить.
Именно интернационализм разгульный и есть шествие Анти христа, нивелирующего натуральные этосы (нравственность)...
Хотя и христианство тоже нивелирует их же, рождая вместо природной этики Земли, ее особенного склада,— равенство всех перед Небом.
Как Ванико мне объяснял: у Сталина была именно отмстительность бастарда, недоноска и недотепы, по меркам грузин ского Космоса (мать — б..., отец — приемный, сапожник; а ис тинный — дворянин какой-то); потому пуще всего расправе грузин подвергал, хотя русские думают, что наоборот: им-то, своим,— наверное, привилегии!..
В 1917-1921 гг. Грузия, оказывается, была независимым го сударством, и на ее присоединении к России настояли Сталин
иОрджоникидзе: ибо иначе они там никого бы не представляли, как и финка Коллонтай одна была против предоставления неза висимости Финляндии.
Авообще-то присоединение Грузии именно к России — наи меньшее для нее зло, раз уж не выстоять ей независимым госу дарством рядом с Турцией и Ираном, монголами... Эти все — поближе, по-свойски и лютее. А русский царь, Москва — дале ко, не так сюда ее руки доходят, на периферию власти, на выдо хе уже силы. И в то же время уберегают от рядом облизываю щихся шакалов-турок, лис-персов... Это им не повезло со
42
Сталиным, Джугашвили — своим, отмстителем. А так бы, под Русью, и неплохо им: и христиане, и духовность оттуда, и защи та кесарева, так что сами на воинство («кшатризм ») могут не тратить сил впустую (как русские), а предаться созерцанию цен ностей материальных (как вайшьи) и духовных (как брахманы).
Да! Еще один слив в долину Грузии ныне происходит — ци вилизации западной, европейской, модерной: наука, интеллект, модная экипировка, сексуальная революция, автомашины соб ственные! Гонор быть «европейцами »у нас!.. И это нашествие — почище монгольского: вырезает национальную субстанцию, хотя кажется, что — безболезненно.
Вон читал повесть Гурама Панджикидзе «Год активного солн ца » (ишь, как названа супермодно!) в 11 номере «Лит. Грузии »за 1979 г. Там герой — доктор наук молодой, с машиной, семьи не заводит, любовница — отошнела, курит, думает о самоубийстве, ибо и науку-то не любит: не творец в ней, а именно начитан, образован-воспитан: «знай, мол, наших!» Субстанция абсолют но ценная это было в Грузии: чадородие, род, а с ними и любовь, и совесть, и смысл жизни. А эти, интеллигентные нынешние, ее от себя, пуповину, отрезав, презрев (в бунте против «демогра фического взрыва » и как адепты «сексуальной революции »), остались — как рыбы на песке, полудыханные, импотентные...
Трудно им...
И вот нравственная проблема острейшая: ввязываться или не ввязываться: оставить все, как есть и идет, мудрым природно привычным распорядком?.. Эта проблема — и для Дата Туташхия (героя романа Амиреджиби), что благость восточного Дао, недеяния, для Грузии усваивает — после своего отчаянного вмешиванья во все, в духе экзистенциального нравственного дей ствия из чистого императива свободы и этики: «без надежды на успех ». Она же — и для молодого следователя из той же повес ти Гурама Панджикидзе: перетряхивать старое дело или нет? Ведь, как обвал в горах, если вытянуть камешек, пойдет... Да как змею одну вытянуть из клубка?.. Стоит ли? Все уже успокои лись. Всякое шевеление — к худшему ведет... Вот ты, интелли гент- «брахман »: сумей жить свободно сам, не шевеля других, не мешая мудрости- «дхарме» вайшьев, природно-животно-коры-
43
стной и подлой даже, но тоже мудрой, в целом (по природномуVS то и по горному этосу), организованности, космичности.
g Итак: быть сводом меж эллинством языческим, христиан- ^ ством, российством, исламом в двух вариантах: утонченно-пер- VS сидском и тюркском; меж Индией, арийством и Востоком, дао... — и плюс европеизм современный!.. Большая тут каша за
варена историей и культурой всемирной!..
Историософия fppuu
23.111.80. Задумался над стилем некрологов в газете «Вечер ний Тбилиси » от 21.III.: «А.К., И.И., Г.Д., Л.В., Т.Г., И.Г., Т.Г.,
Т.Г., Аракишвили, Р.К. Санадзе, Д.М.Кахана, Л.С.Кипиани, Н.Е., Ш.Д., Т.С. Аракишвили с семьями извещают о смерти мужа, отца, сына, брата, шурина, деверя и племянника Игоря Георгиевича Аракишвили...»
Какая вплетенность в сеть людей, облепленность отношени ями перед ними! Не шевельнуться — чтоб не отразилось это на членах рода. Сколько тяжей и нитей — и ожиданий от тебя с их стороны должных поступков! И эти отношения важнее ролей социальных: чин, должность и проч., к перечислению которых мы привыкли в русских некрологах: «Дирекция, парт., проф., и коме. Организации Института...» — вот человеку родственники по социуму: не по крови, а по работе, товарищи-сотрудники. И не о том, что он «деверь » и «шурин » сообщат, а что «научный со трудник», «профессор» и проч.
Народ и общество! В Грузии крепок на-род, и из него — об щество, общественное мненье... А в России — государство, и из него общество. И потому самый минусовый в Грузии, безрод ный, пригульный Джугашвили мог стать первым, Сталиным (от «сталь » = Труд) в России.
Вот и в Историческом музее вчера характерную трактовку Св. Георгия, патрона Грузии, узнал. Его возводили сначала к язы ческому патриархальному богу плодородия — и с фаллом тор чащим его статуэтка; затем в нем — атрибут воина, и наконец — христианский святой, поражающий дракона. Не помнится он как мученик; копье же = фалл, да и дракон — это одновременно
44