Хебб1 подчеркивает, что ситуация оказывает двоякое действие на нервную систему. Она дает субъекту информацию (cue function), а также посредством восходящей ретикулярной системы определяет уровень активации (arousal). Если этот уровень повышается и более сложная ситуация требует более тонкой адаптации, то происходит взаимодействие двух систем (cue function и arousal) и при наличии тревожных и эмоциональных реакций наблюдается ухудшение исполнения. Таким образом, Хебб получил кривую, которая имела такую же форму, что и кривая Фримена, хотя он стоял на совершенно иной позиции.
Мальмо2 также предложил аналогичную кривую, устанавливая зависимость непосредственно между уровнем исполнения и уровнем активации. Ухудшение исполнения при сильной активации, очевидно, связано с природой задачи: замедленные реакции в задачах, требующих быстроты; неловкость, когда надо быть точным; более медленное научение, более низкое качество интеллектуальных решений. Нарушение адаптации может выражаться не только в количественной, но и качественной форме, и, в частности, наблюдается ухудшение во всех областях деятельности. <...>
Вариации оптимума. Закон Йоркса-Додсона. Оптимум мотивации изменяется, очевидно, при каждой задаче. Йорке и Додсон провели в 1908 г. важный эксперимент, который дал одинаковые результаты на крысах, цыплятах, кошках и человеке. Задача состояла в различении двух яркостей, при этом один из ответов произвольно оценивался как неправильный. Задача была более или менее сложной и предполагала три уровня трудности различения. Кроме того, предусматривались три уровня мотивации, а именно: слабый, средний или сильный электрический удар как наказание за ошибки.
Общие результаты представлены на рис. 3. На абсциссе отложены уровни силы электрического удара, на ординате — число проб, необходимых для достижения одного и того же критерия хорошего различения. Три кривые соответствуют трем уровням трудности задачи. Они показывают, что в каждом случае имеется оптимум мотивации, при котором научение является наиболее быстрым. Однако результаты свидетельствуют также о том, что этот оптимум зависит и от трудности задачи, поэтому закон Йеркса—Додсона можно сформулировать следующим образом:
1 См.: НеЪЬ D.O. Drives and the conceptual nervous system // Psychol. Rev. 1955. 62 P. 243-254.
2 См.: Malmo R.B. Activation. A neuropsychological dimension // Psychol. Rev. 1959 66. P. 367-386.
17 3uk. 1662
258
Различные концепции интринсивной и экстринсивной мотивации
Какого-либо единства взглядов по вопросу о том, чем различается интринсивно и экстринсивно мотивированное поведение, до сих пор не существует (что подтвердили, например, материалы опроса, проведенного среди специалистов по психологии труда). Можно выделить, по меньшей
1 Хекхаузен X. Мотивация и деятельность: В 2 т. М.: Педагогика, 1986. Т. 2. С. 234-239. В источнике внутренняя мотивация обозначается как интринсивная, а внешняя - как экстринсивная. (Примечание редакторов-составителей.)
Хекхаузен X. Экстринсивная и интринсивная мотивация 261
м ере, шесть различных концепции, выдвигающих на первый план разные аспекты различий или в поведенческих проявлениях, или в отношении основополагающих процессов1. Общим для всех них является лишь понимание интринсивно мотивированного поведения как совершающегося ради себя самого или ради тесно с ним связанных целевых состояний, как не могущего быть лишь простым средством достижения инородной по отношению к такому поведению цели.
Влечения без редукции влечения
В первой концепции утверждается лишь то, что интринсивно мотивированное поведение не направлено на удовлетворение физических потребностей типа голода, жажды и избегания боли. Одновременно постулируются упомянутые выше дополнительные влечения типа исследовательских, манипулятивных и т.п., которые не подчинены восстановлению организмом нарушенного гомеостаза. Подобные влечения не связаны с редукцией влечения. <,..>
Самоутверждение
Четвертая концепция представлена работой де Чармса2. Подобно Уайту3, он видит первичную мотивацию в том, чтобы чувствовать свою эффективность, ощущать себя источником изменений в окружающем мире <...>. Это стремление быть причиной собственных действий представляет собой не какой-либо особый мотив, а некоторый руководящий принцип, который пронизывает различные мотивы. Требования окружения, обещанные вознаграждения и возможные наказания, внешнее давление — все это может снижать уровень переживаемого самоутверждения, вплоть до появления ощущения полной зависимости (ощущения себя пешкой).
Человек стремится противостоять этому, и чем лучше ему это в конкретном случае удается, тем сильнее он ощущает себя хозяином положения, тем больше он получает радости от своей деятельности и тем значительнее его интринсивная мотивация; но чем хуже ему это удается, тем сильнее он ощущает себя игрушкой внешних обстоятельств, тем больше он воспринимает свою деятельность (даже и успешную с внешней стороны) как обесцененную и мотивированную лишь внешне. Отсюда де Чармс делает два кажущихся парадоксальными вывода о воз-
1 Далее в тексте приведены критерии различения экстринсивной и интринсивной мотивации, используемые лишь в трех концепциях. {Примечание редакторов-составителей.)
2См.: de Charms R. Personal Causation. N. Y., 1968.
3 См.: White R.W. Motivation reconcidered: The concept of competence // Psychological Review. 1959. 66.
262 Тема 12. Психология мотивации
д ействии внешних подкреплений. Как мы увидим ниже, эти выводы решающим образом повлияли на дальнейшие исследования и в основных своих чертах подтвердились. Первый вывод гласит: если человек вознаграждается за нечто, что он делает или сделал по собственному желанию, то такое вознаграждение будет способствовать ослаблению интринсивной мотивации. Второй вывод гласит: если человек не вознаграждается за неинтересную, предпринятую им только ради вознаграждения деятельность, то интринсивная мотивация к ней может усилиться.
Инициаторами экспериментальных исследований в этой области были прежде всего Липпер1 и Деси2, развившие концепцию де Чармса в теоретико-атрибутивном духе. Липпер исходил из бемовской теории восприятия себя3. Если за некоторую активность, которую человек и так охотно проявляет, он получает дополнительное вознаграждение, то свое действие он воспринимает как «сверхподтвержденное» и начинает сомневаться: совершил бы он его по одной только доброй воле? Второй вывод де Чармса (о повышении интринсивной мотивации и после несостоявшегося вознаграждения) можно получить как следствие из объяснительных возможностей теории недостаточного, подтверждения, разработанной в русле исследований когнитивного диссонанса.
Для характеристики интринсивной мотивации действия Деси использовал два вида переживаний, которые Уайт4 и де Чармс5 поставили в центре своих теорий мотивации, — ощущение своих возможностей (Уайт) и самоутверждение (у де Чармса — субъектная каузальность). Чем выраженнее эти два переживания в сознании действующего субъекта, тем сильнее он внутренне мотивирован. Таким образом, решающей оказывается внутренняя локализация (в смысле теории атрибуции) тех причинных факторов, которые субъект считает ответственными за результат, к которому он стремится или которого он достиг. Внешней же мотивация является или становится тогда, когда достигнутый результат субъект приписывает внешним причинам (а не своим возможностям) и (или) когда он предпринимает действие не столько по своему собственному желанию, сколько в силу внешних последствий типа вознаграждения и наказания. Такое понимание интринсивной мотивации весьма близко концепции мотива как системы самооценки. В частности, дея-
1 См.: Lepper M.R., Greene D., Nisbett R.E. Undermining children's intrinsic interest with extrinsic rewards: A test of the over justification hipothesis // Journal of Personality and Social Psychology. 1973. 28; Green D., Lepper M.R. Effects of extrinsic rewards on children's subsequent intrinsic interest // Child Development. 1974. 45.
2 См.: Desi EX. Intrinsic Motivation. N. Y., 1975.
3 См.: Bern D.J. Self-perception theory // Berkowitz L. (ed.). Advances in Experimental Social Psychology. N. Y., 1972. Vol. 6.
4 См.: White R.W. Motivation reconcidered: The concept of competence // Psychological Review. 1959. 66.
5См.: de Charms R. Personal Causation. N. Y., 1968.
Хекхаузен X. Экстринсивная и интринсивная мотивация 263
т ельность достижения в этом случае оказывается тем сильнее мотивированной интринсивно, чем значительнее ее ориентированность на успех, т.е. чем больше она определяется внутренней локализацией причин результата действия, связанной с проверкой своих возможностей и не нуждающейся ни в каких внешних подкреплениях.
Радостная поглощенность действием
В пятой концепции еще более усиливается значимость сопровождающего действие переживания как критерия, причем переживания, связанного не с Я (типа субъектной каузальности), а с действием. Интринсивная мотивация означает в этом случае, как отметил еще Вертхаймер1 в своем исследовании продуктивного мышления, что человек с радостью отдается данному делу, что он полностью погружен в переживание продвигающегося вперед действия.
Чиксентмихали в своей работе, озаглавленной «По ту сторону ску-
ки и тревоги»2, предложил в качестве характеристики интринсивной мотивации определенное эмоциональное состояние — радость от активности. При этом он основывался не на теоретических объяснительных подходах с их искусственными конструктами, адекватность которых требует экспериментальной проверки, а на описательно-феноменологическом анализе, к которому в современной психологии мотивации относятся несколько пренебрежительно.
«Вместо отношения к радости как к чему-то, требующему объяснения в терминах каких-либо иных категориальных понятий, <...> мы попытались взглянуть на нее как на самостоятельную реальность, которая может быть понята на основе собственной терминологии»3.
Чиксентмихали попросил шахматистов, хирургов, танцоров и альпинистов описать свои профессиональную и осуществляемую на досуге деятельности и прошкалировать то радостное ощущение, которое они испытывают при этом. Выявившееся при опросе центральное описательное понятие он обозначил как «поток» (flow). «Поток» представляет собой радостное чувство активности, когда индивид как бы полностью растворяется в предмете, с которым имеет дело, когда внимание всецело сосредоточено на занятии, что заставляет забывать о собственном Я; «поток» есть «целостное ощущение, испытываемое людьми, когда они полностью отдаются своей деятельности»4.
. : Wertheimer M. Productive Thinking. N. Y., 1945.
2 См.: Csikszentmihalyi M. Beyond Boredom and Anxiety. San Francisco, 1975.
3 Там же. Р. 10.
4 Там же. Р. 36.
AS. Макалатия
ОПЫТ АУТОТЕЛИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Важнейшей частью этого состояния является наслаждение. Я настолько вовлечен в то, что делаю, что почти забываю о времени. Когда я переживаю это состояние, я действительно свободен от скуки и тревоги. Задача бросает мне вызов, но я полностью контролирую свои действия и свой мир. Я чувствую как растут мои способности, я максимально использую все возможности. Я действительно чувствую себя хозяином положения2.
В цитате, приведенной в качестве эпиграфа, хорошо отражены основные особенности аутотелического опыта. Описания особых переживаний, сопровождающих деятельность и порождаемых ею, можно найти уже в психологической литературе XIX века. Например, в лекциях профессора Казанской духовной академии В.А. Снегирева эти явления были описаны под названием «волнения деятельности».
Волнение деятельности, имея специфические, не поддающиеся описанию особенности, отличающие его от всех других волнений, в то же время всегда приятно, и при энергичной, успешной деятельности, например, при здоровой, быстрой, энергичной умственной работе, а также при работе физической, когда она сопряжена с сосредоточением внимания и со-путствуется энергичной душевной деятельностью, может достигать высо-
IF
кой степени силы и переходить в так называемое наслаждение. Так как в волнении деятельности имеет значение не характер и содержание какого-либо душевного акта или ряда их, а характер общего хода и строя душевной жизни, то это содержание совершенно безразлично для возникновения его. Все дело состоит в том, чтобы в данный момент в душе была какая-нибудь более или менее энергичная и организованная по своим за-
1 Работа выполнена при поддержке РФФИ (проект № 00-06-80115).
2 Allison M.T., Duncan M.C. Women, Work, and Flow // Optimal Experience. Psyhological Studies of Flow in Consciousness / M. Csikszentmihalyi, I. Csikszentmihaliy (ed.). Cambridge, 1988. P. 121.
Маколатия А,Г, Опыт аутотелической деятельности 265
к онам деятельность, сосредоточивающая на себе внимание, степень силы которого всегда служит показателем степени энергии и организованности душевных процессов. <...>
Нетрудно видеть, что в намеченных нами явлениях, группирующихся около волнений деятельности и скуки, как и в самих этих явлениях, мы имеем перед собой предмет великой жизненной важности и значения, требующий самых тщательных исследований и распространения их результатов. К сожалению, этих исследований доселе почти нет; в системах психологии большей частью эти явления обходятся и не затрагиваются1.
К сожалению, термин «волнение деятельности» не закрепился в словаре отечественной психологии, а в связи с устранением метода самонаблюдения эта область явлений сознания была надолго забыта. В зарубежной психологии, после длительного господства бихевиоризма, феномены сознания вновь начинают привлекать внимание исследователей. Одним из таких исследователей является американский психолог М. Чиксент-михайи. Его исследования, начатые в семидесятые годы [XX века] в Чикагском университете, вновь возвращаются к описанию и анализу переживаний, порождающихся в процессе деятельности. Эти исследования начинались с изучения явлений поведения, традиционно относимых к области внутренней мотивации. В настоящее время существует множество подходов к изучению данной проблемы. Общим для них является понимание внутренне мотивированного поведения как совершающегося ради себя самого или ради тесно с ним связанных целевых состояний (см. напр, в настоящем издании текст Хекхаузена [Внутренняя и внешняя мотивации]). Такие виды деятельности получили название аутотеличес-ких, т.е. имеющих цель в самих себе. Чиксентмихайи указывает, что исследователи, как правило, игнорируют целый пласт явлений, относящихся к субъективному опыту, пытаясь объяснить поведение через внешние по отношению к сознанию факторы (например, бессознательные влечения в психоаналитически ориентированных исследованиях, стимулы окружающей среды в бихевиоризме, потребность в самоактуализации в гуманистической психологии). По мнению автора, эти подходы неизбежно оказывались редукционистскими, и хотя они могли объяснить какую-то часть феноменологии, объяснения такого рода неизбежно оказывались односторонними, не охватывающими всей полноты и связи явлений поведения и сознательного опыта. Чиксентмихайи считает, что ведущую роль в феномене внутренней мотивации играет именно субъективный опыт. Он утверждает, что переживания человека можно рассматривать не только как нечто, требующее объяснения, но как самостоятельную реальность, которая может быть понята в своих собственных терминах2.
1 См.: Снегирев ВЛ. Психология. Харьков, 1893.
2 См.: Csikszentmihalyi M. Beyond Boredum and Anxiety. The Experience of Play in Work and Games. Chicago, 1975.
266 Тема 12. Психология мотивации
Р ассмотрим основные результаты, полученные в рамках «феноменологического подхода», успешно развиваемого на протяжении последних десятилетий Чиксентмихайи и его последователями.
Основные характеристики
опыта аутотелической деятельности
Первоначально главная цель исследований формулировалась как описание и анализ субъективного опыта, порождаемого внутренне мотивированной деятельностью. Средствами, релевантными такой задаче, являются различные формы самоотчета. В качестве основного инструмента исследования на первом этапе применялась техника интервью и различные виды опросников. Интервью и опросы проводились с людьми, деятельность которых априорно предполагалась полностью или частично внутренне мотивированной и приносящей непосредственное наслаждение (ученые, путешественники, хирурги, баскетболисты, пловцы-марафонцы, шахматисты, композиторы, танцоры рок-н-ролла и др.). Это предположение было подтверждено результатами исследований. Опрашиваемые (респонденты) говорили, что даже при наличии внешних подкреплений, основным стимулом к продолжению или возобновлению деятельности служит она сама. Аналогичный вывод позволял сделать анализ ответов на опросник, в котором предлагалось проранжи-ровать источники удовольствия от деятельности. Большинство респондентов поставили на первое место пункты «удовольствие от деятельности самой по себе» и «опыт, доставляемый деятельностью». Эти пункты значимо предпочитались таким позициям как «соревнование», «престижность деятельности» и т.п. Причем степень аутотеличности, т.е. предпочтение непосредственного наслаждения деятельностью всем остальным источникам удовольствия, оказалась положительно коррелирующей с субъективной оценкой степени вовлеченности в эту деятельность1.
Дальнейшие исследования охватили гораздо более широкий круг респондентов и позволили выявить некоторые универсальные черты опыта, появляющегося в любой аутотелической деятельности, вне зависимости от ее содержания и общие для всех людей, вовлеченных в такую деятельность. В ходе этих исследований было показано, что внутренне мотивированными и приносящими непосредственное наслаждение могут быть не только развлекательные, игровые или досуговые виды активности, но и — при определенных условиях — любая деятельность, в том числе трудовая. Многие респонденты отвечали, что независимо от внешних наград главным стимулом их работы служит сама работа. При этом описываемые ими переживания, хотя и варьировали в деталях, в целом имели сходную структуру и много общих элементов. Такая схожесть описаний позволила Чиксентми-
1 См.: Csikszentmihalyi M. Beyond Borecium and Anxiety. The Experience of Play in Work and Games. Chicago, 1975.
Макалатия А.Г. Опыт аутотелической деятельности 267
х айи выделить «ядро» субъективных переживаний, сопровождающих внутренне мотивированную деятельность. Этим переживаниям в целом он дал название «опыта потока» (flow experience) или просто потока (flow). Это слово наиболее часто использовали респонденты, описывая свой опыт.
Поток представляет собой комплекс переживаний, состоящий из следующих элементов: (1) оценка требований ситуации как соответствующих воспринимаемым возможностям и умениям субъекта (т.е. их баланс); (2) чувство контроля своих действий и окружения; (3) ясные цели или требования к действиям и быстрая, недвусмысленная обратная связь; (4) «отсутствие Я» — потеря самоосознавания; (5) слияние действия и осознания; (6) высокая степень концентрации внимания; и, наконец, (7) упомянутое выше свойство аутотеличности, т.е. наличие внутренних наград в самом опыте. Рассмотрим эти характеристики подробнее.
Баланс требований и умений. Аутотелическая деятельность обыч но описывается респондентами как «бросающая вызов», предъявляющая высокие требования. Однако эти требования не должны быть чрезмерными. Они должны соответствовать возможностям, предоставляемым ситуацией, и умениям субъекта, чтобы деятельность, с одной стороны, давала чувство силы и владения ситуацией, а с другой — была «поглощающей», требующей пол ной самоотдачи. Следует подчеркнуть, что данное соответствие является чис то субъективным и может не коррелировать с реальной степенью овладения деятельностью (определяемой, например, спортивным разрядом). В качестве «вызовов ситуации» выступают задачи, поставленные субъектом перед собой или сознательно им принятые. Умения тоже определяются как субъектив ное восприятие себя умелым. Это свойство позволяет опыту потока быть практически независимым от реальной ситуации.
Контроль. При оптимальном соотношении (т.е. соответствии друг другу) требований и умений действия сопровождаются чувством полного контроля ситуации. В переживании субъекта этот элемент опы та потока может варьировать от простого «отсутствия опасений потерять контроль» до чувства титанической силы и власти. Причем такие пере живания могут порождаться в деятельности, казалось бы, совсем к ним не располагающей. Например, один шахматист описывал свои ощущения во время игры следующим образом: «Я получаю титаническое ощуще ние власти. Я чувствую себя бесконечно сильным, мне кажется, что судь ба всех остальных людей в моих руках. Я хочу убивать!»1. Кроме того, контроль может переживаться как полная уверенность в правильности своих действий. В самоотчетах респондентов довольно часто встречаются фразы типа: «Я чувствую, что просто не могу сделать неверного шага»; «Все, что ты делаешь — существенно, каждое движение превосходно и необходимо»2.