176
ГЛАВА 5. МАССОВЫЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ НА КАВКАЗСКОЙ ЛИНИИ В 1808-1816 гг.
Значительные перемещения ногайских и абазинских аулов на Кавказской линии происходили во время русско-турецкой войны (1806-1812) и свирепствовавшей эпидемии чумы (1804-1816). По сведениям П.Г. Буткова, эпидемия началась в 1803 г. в Грузии, оттуда проникла в Осетию, Кабарду и Моздок, а в 1804 г. была занесена в г. Александров1. Возвратившись из кабардинской экспедиции в Георгиевск, командующий войсками на Кавказской линии генерал Глазенап «был встречен потрясающим известием о появлении там чумы, завезённой астраханской почтой». Быстрое распространение эпидемии связывалось с перемещением войск после подавления восстания в Кабарде, поэтому военные власти ограничили их передвижение и приказали следить «везде за строгим соблюдением карантинных правил»2. Так чума заставила российское командование ускоренно заняться собственными делами на линии, так как большая смертность среди русского населения и в войсках могла оставить Россию без людского резерва на Кавказе.
В начале XIX в. важной государственной задачей стала усиленная колонизация ставропольских степей. В «Предначертании о порядке поселения переселенцев в Кавказской губернии» правительство указывало: «Почитается нужным и полезным предпочтительнее пред прочими местами заселить и ународовать трактовую дорогу, начиная от границы Донских козаков при урочище Вонючий Егорлык до Донской станицы Хопёрского полка, на расстоянии до 150 верст, которые пустотою степей своих при самом въезде в Кавказскую губернию лишает проезжающего самого последнего удовлетворения нужд в пристанище и пропитании, ибо кроме почтарских изб ничего там не встречается»3. Однако из-за страшной эпидемии переселение из внутренних губерний России приостановили, но уже поселённое на линии русское население уберечь от эпидемии не удалось: в 1807 г. «пламень язвы
176
177 от Екатеринограда до Усть-Лабы на 450 вёрст разливался, поражая в 20-ти
почти селениях, Русскими поселённых, не говоря о множестве жилищ Азиятского народа, Ногайского племени»4.
Абазинские аулы в Пятигорье попали в самый эпицентр эпидемии, весной 1804 г. «болезнь с пятнами» появилась в Бабуковом ауле5. В 1804-1805 гг. абазинские аулы вблизи Георгиевска и Константиногорска «объяты были свирепством язвы»6. Эпидемия чумы продолжалась почти целое десятилетие, но уже к 1807 г. в Кабарде, например, осталось не более 10 000 дворов7. Простой народ просил власти переселить их на левобережье Малки, но земли между Кумой и Малкой предназначались для новых колонистов. Кордонные начальники докладывали, что между Кумой и Подкумком свободных земель нет, а ближе к Георгиевску земли принадлежат селам Александрия, Подгорное и большой станице Георгиевская, а «под Бештовыми горами» в 25ти верстах от Георгиевска поселены шотландцы, для которых правительство велело найти 6 тыс. десятин. Между тем, начиная от Георгиевска, в 17 верстах, «начинались кочевья разных татар, которые до самой Кубани простираются»8.
В 1806 г. началась очередная русско-турецкая война. «Абсолютно ненужную для Стамбула, но жизненно необходимую для Парижа», Османская империя начала эту войну под нажимом наполеоновской Франции, считавшей Россию своей основной соперницей в Европе9. На северокавказском фронте этой войны возобновились экспедиции в Закубанье, как во владения воюющей стороны. П.И. Ковалевский писал: «Теперь становилось задачей: хищников зажать в горы, а земли оставить не заселёнными. Эта участь, прежде всего, постигла ногайцев. Отряд Якубовича превратил в пустыню всё пространство обоих Зеленчуков от Лабы до Кубани и набеги хищников теперь стали затруднительнее»10. Как всегда в периоды русско-турецких войн жители закубанских равнин искали убежища в горах нейтрального Карачая.
Очевидно в сражениях 1806-1807 гг. погиб ногайский князь Мырзабек Мансуров, ошибочно названный Л.И. Лавровым «абазинским феодалом»11.
177
178 Могила «убитого тираном Мирза-бека, сына эмира Хан Мухаммед-бека, сына
эмира Мансур-бека» обнаружена у нынешней станицы Зеленчукской на левом берегу Большого Зеленчука, где ногайцы скрывались от русских войск. Военные экспедиции русских остановила эпидемия чумы, перекинувшаяся на Верхнюю Кубань, так, у нынешней станицы Усть-Джегутинской обнаружены многочисленные «татарские» эпитафии на могилах погибших от чумы в конце 1810-х годов12. В этот период к тохтамышевским ногайцам присоединилась часть абазин-алтыкесеков, вытесненная из Пятигорья российскими властями.
Дело в том, что район Пятигорья, отнесённый к гражданскому управлению, тем не менее оставался частью границы, а жителей здешних аулов подозревали в «хищнических» набегах. В 1807 г. власти просто «заперли» абазинские аулы, отрезав от жителей их скот в кочевьях. Пристав Менгли-Гирей «даже не успел позаботиться, чтобы в аулах было достаточно скота для прокорма»13. Аул Бабукова изолировали, окружив войсками, что привело «к прекращению проезда здешних жителей в город Георгиевск и другие места»14. Начался голод, так как абазины не могли выйти на свои коши, где находился скот. Отчаянное положение толкало их на стычки с казаками, охранявшими аул, а власти видели в этом непокорность и враждебность.
Губернатор Картвелин писал: «Бабуков аул за четыре версты отстоящий от города Георгиевска был предметом беспокойства нашего в настоящем опасении от черкес, а не менее и от них самих по связи их родством и единоверием с горцами»15. Гражданские власти не справлялись с абазинами и стремились передать их на период войны в военное управление, переселив их за Кавказскую линию. Губернатор прямо высказывал эти намерения: «Для внушения в них лучшего уважения к правительству, не угодно ли будет, изъяв их из заведования гражданского, препоручить воинскому, которое в подобных случаях более заставит почитать их своё начальство, нежели земский суд»16.
Между тем Менгли-Гирей отмечал, что ногайцы и абазины сами «подвергались преследованию, хищничеству и убийству»17 со стороны новых
178
179 поселян и казаков. Не видя помощи от властей, в 1807 г. абазины
взбунтовались и напали на полк генерал-майора Мейера, 13 июля полк усилили казаками и бунт абазин подавили, но власти не отказались от планов по их удалению из Пятигорья под видом «бунтовщиков»18. Гражданский губернатор убедил в этом главнокомандующего Кавказской линией генерала Гудовича, который предписал перевести аул Бабукова в ведение военного начальства и оставить так на будущее, «как и другие народы в Кавказском крае обитающие»19.
В мае 1808 г. аул Бабукова поступил в ведение военного начальства в надзор Волгского казачьего полка. Сразу же кордонное начальство велело отобрать у абазин скот и отдать под присмотр казаков, а самих выселить из Пятигорья на р. Тохтамыш, окружив «цепью, составленною из регулярных и казачьих войск»20. Так бабуковских абазин изгнали за пограничную линию, на правобережье Верхней Кубани, лишив их доступа к собственному скоту, оставшемуся на российской стороне.
Надо сказать, что в это время на Куме находились несколько «владельческих» аулов абазинских князей, некоторые из них стали поступать на российскую службу. Так, весной 1807 г. в Кубанский полк, базировавшийся в станице Прочноокопской, были зачислены 20 абазин «горского владельца» Атажука Клычева»21. Исследователь В.А. Колесников выявил, что командование испытывало трудности при комплектовании конного полка из казаков Прочноокопской, Кавказской, Усть-Лабинской, Воровсколесской, Темнолесской станиц, поэтому на службу принимались грузины, калмыки, поляки и др. Правда, указанный в списке офицеров полка хорунжий Клычев в сентябре 1813 г. сбежал за Кубань22.
Между тем закубанские народы, вовлечённые в русско-турецкую войну, весной 1807 г. по велению анапского паши собрали войско и стали нападать на Кавказскую линию. Так, 23 мая они разгромили станицу Воровсколесскую, увели в плен 315 человек, забрали скот23. Командующий войсками Булгаков выставил на Кубани два отряда, но они пропустили в октябре у Прочного
179
180 окопа партию, угнавшую с р. Егорлыка тысячу лошадей24. Мелкие группы
легко переходили кордоны, и производили «хищения» в Ставропольском и Александровском уездах. Целью набегов был абазинский скот, отобранный казаками и содержащийся в русских поселениях. Зимой чума немного утихла, и в апреле 1808 г. держалась «только в жилищах ногайского и абазинского народов в пределах Кавказской губернии»25. Их опять окружили казачьей цепью, обвинив абазин в том, что они заносят чуму в российские пределы, так как не прерывают связей с закубанцами.
Александр I летом 1808 г. по предложению кавказских властей хотел переместить абазин на те места, которые они занимали в бывшем Крымском ханстве: от Воровсколесской станицы вниз до Кубани к урочищу Невинного мыса26. Как писал Булгаков в 1810 г., «земли между речек Танлыка, Канлыка и Тохтамыша до Воровсколесского редута во внутрь и речки Невинки по Кубани зависели прежде от власти Кабардинцев, потом перешли под Российское начальство»27. Здесь речь идёт о причислении алтыкесеков к Кабардинскому приставству в 1769 г. Однако перемещение абазин к Невинному мысу, на российскую сторону границы, не состоялось, так как император приказал принять меры, которые состояли просто «в учреждении кордона между Российскими селениями и Ногайскими и Абазинскими аулами, так чтоб сообщение между оными и сими селениями были совсем пресечены»28.
Так абазины-алтыкесеки остались за чертой Кавказской линии, у ногайцев, «по речкам Ельтаркашу и Джегуте живущих»29. 25 октября 1808 г. Булгаков пришёл к ним с войском и взял заложников от лоовцев и дударуковцев. Жёсткие меры против абазин и военная экспедиция Булгакова заставляют поверить И. Дебу, который писал, что в этот период правительство стало рассматривать абазин как врагов и «исключило народ сей в конце 1808 года от зависимости», в результате большая часть абазин были вынуждены «тайным образом рассеяться, что им и удалось»30.
180