241
54.Там же. С. 385.
55.Скиба К.В. Указ. соч. С. 19.
56.Виноградов В.Б. Средняя Кубань: земляки и соседи. Армавир, 1995. С. 80.
57.Вельяминов А.А. Способ ускорить покорение горцев (мемория генерал-лейтенанта Вельяминова, представленная в 1828 г.) // КС. Т. 7. Тифлис, 1883. С. 67.
58.АКАК. Т. 6. Часть 2. С.524.
59.Край наш Ставрополье. Очерки истории. Ставрополь, 1999. С. 115.
60.АКАК. Т. 6. Часть 2. С. 464.
61.РГВИА. Ф. 14719. Оп. 3. Д. 8. Л. 2-2об.
62.Алиев Умар. Карачай. Черкесск, 1991. С. 86-87.
63.Там же. Т.7. С. 874.
64.Скиба К.В. О реакции «аристократических» и «демократических» адыгских племён на Адрианопольский мирный договор 1829 г. // Вопросы Южнороссийской истории. Вып. 11. Москва; Армавир, 2006. С. 58.
65.Потто. В.А. Указ. соч. С.330.
66.Başbakanlık Osmanlı Arşivi, Hattı-ı Hümayûn, Dosya No: 1104, Gömlek No: 44590-E, Tarih: 25 Rebîü’l-âhir 1242. (Архив османского правительства, Турция).
241
242
ЧАСТЬ III. ЗАКУБАНЬЕ В СОСТАВЕ РОССИИ
ГЛАВА 1. ПОКОРЕНИЕ КАРАЧАЯ В 1828 г.
Русско-турецкая война 1828–1829 гг. стала для Российской империи кульминацией «Восточного вопроса». Всем ходом внешней политики российское правительство успешно шло к вытеснению Османской империи с северо-восточного побережья Чёрного моря. Закубанские территории были частью обширных турецких владений, и Россия была готова к их завоеванию. С выходом к морским коммуникациям открывалась прямая дорога на древний Константинополь (Стамбул), сокровенную мечту российских самодержцев. Единственным препятствием к цели стало тесное сплочение европейских держав, задействовавших весь свой политический потенциал в защиту потерявшей воинственный потенциал Турции от неумолимо надвигающейся на неё России.
Только соглашение о разделе Османской империи могло бы сплотить Россию, Англию и Францию. Совместное наступление военных кораблей в Наваринской бухте у берегов Греции 20 октября 1827 г. привело к уничтожению турецкого флота. России это вторжение было необходимо как предлог для войны с Османской империей, связавший европейским державам руки этим соучастием. Поэтому, как писал генерал Р.А. Фадеев, «в Лондоне и Париже весть о Наваринской битве была встречена с сожалением и досадой»1. Тем не менее после этого они могли только наблюдать за дальнейшим развитием русско-турецких отношений. Султан расторг Аккерманскую мирную конвенцию, а Россия в ответ 14 апреля 1828 г. объявила Турции войну, предусмотрительно разослав в европейские представительства декларации, что «не умышляет разрушения Османской империи», а хочет лишь уничтожение власти султана в христианской Греции. Европе выгодно было сохранить Османскую империю, поэтому российское правительство вынуждено было признать, что «благоразумие требует предупредить её
242
243 падение»2. Однако для России наступил благоприятный момент для завоевания турецких владений на Кавказе.
Основные силы Российская империя сконцентрировала в Закавказье и на Дунае. Северо-Западный Кавказ предполагалось захватить силами, в основном, казачьих войск Кавказской линии. Османская империя имела здесь немногочисленные военные гарнизоны в причерноморских крепостях и дополнительных сил на защиту закубанцев не направила, тем не менее, усиленно поднимала их на неравную борьбу с Россией. Напомним, что к турецким подданным относились все закубанские народы, кроме беглых российских подданных: кабардинцев, абазин-алтыкесеков и части ногайцев.
Неожиданно сложной проблемой в военно-политических расчётах российских властей на Кавказе оказался статус независимого Карачая в бассейне Верхней Кубани, не подлежащего разделу по предыдущим мирным договорам, так как никогда он не был частью Крымского ханства3. Генерал Ермолов в своё время с этим обстоятельством смирился и российские рубежи на подступах к Карачаю обозначил на правобережье Верхней Кубани станицей Баталпашинской, а в Пятигорье – укреплением Кисловодским. «Сухой» отрезок Кубанской линии вплотную подходил к Карачаю с севера и востока, сужая его границы, но центральные селения карачаевцев, где находились резиденции владетельных князей, оставались недоступными.
Новый начальник Кавказской областью и командующий войсками на Кавказской линии генерал Г.А. Емануель ещё до начала русско-турецкой войны настойчиво пытался получить разрешение правительства на вторжение в Карачай, попавший в зону военно-стратегических интересов России. Пространство между «сухим» отрезком Кавказской линии и закубанскими владениями Османской империи в случае продвижения российских войск к Чёрному морю оставалось бы в тылу, поэтому покорение Карачая стало первоочередной задачей военного командования в 1827 г.
До этого в поисках беглых кабардинцев и абазин войска не раз проходили с артиллерией в самые верховья левых притоков Кубани –
243
244 Большого и Малого Зеленчука, демонстрируя свою военную мощь и узнавая
наиболее удобные пути по горным районам. Понимая, что предотвратить вторжение российских войск не удастся, правитель Карачая Ислам Крымшамхалов в 1826 г. выдал аманатов анапскому паше, как наместнику турецкого султана4. Князь формально превратил независимое княжество в османскую губернию именно в тот период, когда на военную помощь турок рассчитывать уже не приходилось. Однако оставался политический мотив: со статусом османских подданных карачаевцы могли не опасаться нападения на свою территорию в мирное время. Все предыдущие войны объявлял султан, на этот раз он медлил, и Россия тоже не спешила нарушать мир с Портой до завершения войны с Персией (1826-1828).
Действительно, изменение статуса Карачая сдержало русских от его завоевания до начала русско-турецкой войны. Емануель был вынужден на протяжении всего 1827 г. вести дипломатическую переписку с анапским пашой, упрекая в нарушении международного права, в «посягательстве на возмущение народов соседнего государства»5. В начале переписки он пытался убедить османского наместника в российском подданстве карачаевцев Верхней Кубани, при этом безуспешно ссылаясь на данную, якобы ими, присягу, смешивая сведения о двух различных обществах карачаевского народа, локализованных по разные стороны Эльбруса.
Вольные карачаевцы, издревле жившие в верховьях левых притоков Терека: Малки, Баксана и Чегема, т.е. в непосредственном соседстве с Кабардой, попали в зону действия российских войск раньше кубанского Карачая и были перемещены на р. Малку в ведение командующего Кабардинской линией. Это дало повод Емануелю писать 4 февраля 1827 г., что карачаевцы, отделяющиеся от закубанцев Кубанью, 15 лет назад «признавали зависимость свою от нашего правительства», поэтому «позволено им занимать под пастбища смежные земли, бывшие прежде во владении кабардинцев»6.
244
245 На самом деле пользоваться пастбищами по Малке могли только
баксанские и чегемские карачаевцы, приняв российское подданство. Не различал этнолокальные группы карачаевцев и князь Бекович-Черкасский, когда писал главнокомандующему на Кавказе Паскевичу: «Карачаевцы живут у вершин Кубани и Малки»7. Тем не менее, статус немногочисленного общества карачаевцев на Малке не имел отношения к статусу независимого Карачая в бассейне Верхней Кубани, как это хотел представить Емануель.
Территория кубанских карачаевцев начиналась к западу от верховий Малки, за пределами границы Российской империи, и управлялась собственными независимыми князьями. Российские правительство не признало вхождение Карачая в состав Османской империи в 1826 г., так как оно не было подтверждено никаким соответствующим договором. В тот же год российские власти заключили с карачаевскими владельцами «Договор о нейтралитете», подтвердив независимый статус Карачая8. Однако примечательно, что в числе подписавшихся под этим договором значилось имя эфенди Хаджи-Ахмета, присланного в Карачай из Анапы для осуществления шариатского суда9. Участие османского представителя в политических мероприятиях карачаевских владельцев подтверждает, что в 1826 г. Карачай всё же позиционировался как часть Османской империи.
Полагая, что вхождению Карачая в состав Российской империи мог бы способствовать пример близкородственных соседей, Емануель срочно привёл в российское подданство приграничных к Кабардинской линии горцев. В феврале 1827 г. добровольно дали присягу владетельные князья балкарского, урусбиевского, чегемского, хуламского и безенгиевского обществ10. Зависимость от равнинных пастбищ и рынков сбыта скотоводческой продукции, занятых российскими войсками Кабардинской линии, делала невозможным их существование в закрытых цепью укреплений горных ущельях Приэльбрусья. Под обращением к Николаю I подписались князья Мырзакул Урусбиев, Магомет Шакманов, Арслан Аджи Джанхотов, Магомет Макшанов, Касай Кубатиев11.
245