336 совершив хищничество на Лабе или на Кубани, даже на средней Куме, уходят
в Баталпашинский участок, а оттуда к вершинам реки Зеленчука, или к вершинам реки Кумы. Как скоро партия успеет переправиться обратно на левый берег Кубани, то она все равно что дома. Ловить эти партии очень трудно»23. Через это открытое пространство Магомет-Амин планировал вывести закубанское войско в Карачай для соединения с войсками Шамиля.
Карачаевцы в это время так мало входили в соприкосновение с российскими властями, что военный историк Толстов даже написал: «В верховьях Кубани, почти у подножия Эльбруса, в местах малодоступных обитал храбрый и отважный народ, который в начале XIX столетия считался даже нам подвластным. С течением времени влияние наше в Карачае ослабло, и зависимость горцев была забыта»24.
«Зависимость» Карачая, конечно, не была забыта, но занятые войной в Чечне и в Закубанье российские власти особо не вмешивались во внутренние дела карачаевского общества. Хотя владельцев привлекали на военную службу, так как в Российской империи подтвердить свои сословные титулы можно было только «по оказанным ими заслугам российскому государю», и «российские подданные не иначе приобретают дворянство, как службою и полученными по оной чинами»25. Чины получили: в 1838 г. поручик Бедра Крымшамхалов, в 1840 г. ротмистр Хаджи-мурза Крымшамхалов, в 1843 г. поручик Абдурзак Крымшамхалов, поручик Каншаубий Крымшамхалов, поручик Шмауха Дудов, подпоручик Керты Салпагаров, в 1846 г. поручик Магомет Крымшамхалов, подпоручик Абдрахман Боташев26.
Понимая, что замкнутый в Кубанском ущелье народ не выживет и возмутится против российской власти, карачаевские князья не прекращали попыток вернуть пастбищные места на Правом крыле Кавказской линии, включённые в Тохтамышевское приставство27. Но на них размещали новых поселенцев, и карачаевцам запрещали использовать хозяйственные земли на правых и левых притоках Верхней Кубани, только частные владения и хутора (коши) карачаевская знать сохраняла благодаря полученным чинам.
336
337 Продвигаясь к Чёрному морю, российские власти переселяли покорные
общества на уже укреплённые казаками линии и после этого переходили на новые рубежи. Особенно интенсивным перемещениям подвергались народы между Лабой и Белой. Н.Г. Волкова пишет, что они «в основном носили характер внутренних передвижений западноадыгских племён в пределах их этнической территории. К числу таких миграций относится уход в 1849 г. со своих мест обитания за р. Лабу бесленеевцев, темиргоевцев, егерукаевцев и хатукаевцев, вызванный деятельностью в этих краях Мухаммеда-Амина»28.
Укреплённая Лабинская линия позволила властям взять под контроль пространство от Кубани до Лабы. Однако продвижение войск к Чёрному морю и колонизацию края приостановила Крымская война (1853-1856). До этого Магомет-Амин «избегал открытой войны с русскими, ожидая открытия русско-турецкой войны»29. Более того, он хотел поселиться в труднодоступных ущельях Западного Карачая, чтобы оттуда руководить войсками в случае начала военных действий. С этой целью Магомет-Амин, собрав на р. Белой массы конных и пеших горцев, 15 июля 1853 г. двинулся к Карачаю. Российские войска прошли на реки Маруха и Аксаут в верховьях Малого Зеленчука, чтобы «показать карачаевцам готовность к уничтожению покушения наиба»30.
Крымшамхаловы против наиба «выставили 500 хорошо вооружённых карачаевцев с двумя ротами кубанских егерей для охраны всех важных и удобных для прохода пунктов»31. Но когда Магомет-Амин расположился на ночлег в верховьях Большого Зеленчука на берегу Кяфара, к нему «прибыли агенты из Карачая и с Теберды и предупредили его о готовности русских войск и карачаевцев. В лагере началась паника, и Магомет-Амин ушел обратно»32. Союзниками и «агентами» Магомет-Амина были карачаевцы из Западного Карачая, и главными среди них были уздени Хубиевы, имевшие родственные связи со знатью абхазо-абазинских народов. Под влиянием князей Шервашидзе и Маршания некоторые Хубиевы были настроены против России. Известно, что с 1848 г. наиб Магомет-Амин был в тесном контакте с
337
338 «предводителем цебельдинских и дальских абреков Эшсоу Маршания»33.
Абреками называли как раз тех, кто укрывался на северных склонах Кавказского хребта.
Магомет Хубиев (Кадох-улу) являлся народным кадием (главой духовенства и мусульманского суда) в Карачае и, видимо, разделял идеи мюридизма. По сведениям Сысоева, это он пригласил, «без всякого участия народа», Магомет-Амина, который «надеялся встретить радушный приём, необходимый ему для входа в то место, которое предполагает избрать для постоянного своего жительства»34. Когда конница наиба двинулась в Карачай, Хубиев «послал по карачаевским кошам, предлагая народу собраться для защиты будто бы против русских притеснений. Но замыслы Хубиева сделались известны русским властям, и русские войска вовремя предупредили движение Магомет-Амина в Карачай»35.
Итак, вторжение наиба в Карачай в 1853 г. не состоялось. Осведомители доносили российским властям, что он готовится к повторению своего движения в Карачай, на жителей которого, и особенно на Хубиева, «чрезвычайно зол». В новый поход Магомет-Амин собирался уже «с немногочисленным, но отборным, наскоро собранным сборищем, обратив прежде главное внимание русских на другие пункты движением значительного скопища»36.
19 августа 1853 г. к Магомет-Амину прибыл посланец от турецкого султана с предложением военного союза против России. Наиб приказал собраться всем старшинам закубанских народов 8 сентября на р. Белой, чтобы послать войско к Черноморской линии для соединения с турецким войском. Однако сам он был больше заинтересован до начала военных действий укрепиться в Карачае. Российские власти были хорошо осведомлены о планах и действиях Магомет-Амина и, похоже, благодаря секретным донесениям пристава Карачая Тургиева и кадия Магомета Хубиева.
Это подтверждает тайное послание начальника Центра Кавказской линии командующему войсками от 10 сентября 1853 г., сохранившееся в архиве
338
339 Грузии. Он писал: «Две недели тому назад карачаевский эфендий с приставом
есаулом Тургиевым приезжал ко мне в Кисловодск и доставил следующие сведения: Магомет-Амин не избравши до сего времени для себя удобного места между непокорными нам закубанскими племенами для постоянного своего жительства, где бы мог укрепиться подобно Шамилю, принял намерение поселиться первоначально с незначительным числом семейств в вершинах р. Теберды и Марухи, где местность, самою природою укреплённая, дает ему возможность сделать из жилища своего неприступную крепость, откуда посылая небольшие партии своих приверженцев на хищничество в Карачаев и другие соседние племена, покорные нашему правительству, надеется, сильно вредя людям благонамеренным, привлечь к себе людей легкомысленных и вообще ветреную молодёжь и, таким образом, составя в неприступных для прохода войск наших местах значительную толпу разбойников, действовать с нею на племена, живущие по обе стороны главного снегового хребта Кавказских гор»37.
21 октября 1853 г. началась Крымская война. В Крыму, основном театре военных действий, на стороне Османской империи выступили морские силы Англии и Франции. На Северо-Западном Кавказе народы не объединились для общего выступления против России, и Османская империя не решилась направить сюда войска, хотя Черноморское побережье и Абхазию российские войска на время войны покинули. В это время Магомет-Амина заботило только вторжение в Карачай. Начальник Центра Кавказской линии не верил, что Магомет-Амин решил основать своё постоянное местопребывание в Западном Карачае, так как не имел бы там возможности заготовить сена даже для самого ограниченного количества лошадей. Было очевидно, что закубанское войско не остановится в Западном Карачае, а попытается прорваться в Центр Кавказской линии для соединения с Шамилем в Кабарде.
Кисловодскую линию срочно стали укреплять, так как имевшихся там военных сил не хватало для наступательных действий. Главнокомандующий на Кавказе Воронцов писал царю 1 марта 1854 г., что надеется только на
339
340 верность карачаевцев: «Карачаевцы, с самого их покорения при ген.
Емануеле, всегда нам оставались верными, никогда не принимали никакого предложения от Шамиля и его агентов, и когда сам Шамиль пришёл в 1846 г. в Кабарду и имел надежду на их помощь, то они вооружились и объявили ему, что будут драться до последнего. Можно надеяться, что и теперь их поведение будет такое же, ежели войска наши будут в состоянии их поддержать и помешать вторжению неприятеля на них с верховьев Кубани и Лабы или через Цебельду. Собственный интерес карачаевцев склоняет их к нам, потому что огромные стада этого племени пасутся на землях, находящихся в наших руках; впереди Кисловодской линии они не имеют другой земли для пастьбы этих стад, и богатства их с тех пор, как они нам покорились, более, нежели удвоились»38.
Отметим, что именно к этим годам относится запись в дневнике великого писателя Л.Н. Толстого, служившего на Кавказе в 1851-1853 гг.: «Карачай – нейтральный народ, живущий у подошвы Эльборуса, отличается своей верностью, красотой и храбростью»39. Поводы к недовольству российской властью в Карачае были, но основной причиной, побудившей часть карачаевцев объединиться с закубанцами, стали упорные слухи о насильственном переселении карачаевцев с гор. Крымшамхаловым удалось удержать народ в повиновении только убедив «отложить намерение и порыв этот до времени пока турецкие войска не приблизятся к ним на такое расстояние, что можно будет получить от них своевременную помощь»40.
Западные территории Карачая были открыты для связей с враждебными России народами, и Магомет-Амин нашёл здесь поддержку в среде узденского сословия, недовольного изъятием пастбищных мест в казну. В отличие от высшего сословия, потери узденей, составлявших в Карачае основной слой землевладельцев, никак не компенсировались правительством. Неизвестно, насколько искренне, но кадий Магомет Хубиев во время Крымской войны возглавил антироссийскую партию в Карачае. Он породнился с владельцами кабардинцев и бесленеевцев, укрывавшихся в
340