Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

Ненадлежащее, неосмотрительное поведение потер­певшей может наблюдаться во всех выделенных груп­пах, но чаще во второй и третьей. Неосторожное пове­дение женщин, например когда будущие потерпевшие оказываются в безлюдных местах в вечернее или ноч­ное время при том, что этого можно было бы избежать, характерно для первой группы данных преступлений.

Очень интересную классификацию изнасилований, основанную на четырех признаках, предлагает С. В. Виноградов.

1. Завершенность преступного посягательства. Все ситуации во время совершения преступления по этому признаку можно разделить на две группы:

151

а) насильник совершил половой акт (78% изученных дел); б) имело место лишь покушение на изнаси­лование (22%).

2. Характер криминальной ситуации: а) преступле­ние сопровождается интенсивным применением фи­зического насилия и (или) активным сопротивлением потерпевшей (72%); б) потерпевшая не оказывала пре­ступнику активного сопротивления потому, что была подавлена его психическим насилием. Побои не при­менялись (21%); в) потерпевшая не оказывала сопро­тивления, так как находилась в беспомощном состоя­нии (7%).

3. Характер предкриминальной ситуации: а) «вне­запные» изнасилования, т. е. нападение преступника происходит неожиданно для потерпевшей; иногда даже без предварительного речевого контакта между ними (44%); б) «подготовленные», «бытовые» изнасилова­ния: преступлению предшествовало длительное обще­ние обвиняемого с потерпевшей, в том числе ее соблаз­нение (5%).

Предлагаемые классификации, которые отнюдь не исключают друг друга, имеют немаловажное практи­ческое значение, особенно для предупреждения этих тяжких преступлений.

2. Насильники

Данные о личности виновных в изнасиловании нуж­ны, конечно, не сами по себе, а в основном для того, чтобы понять субъективные истоки насильственных сексуальных действий, поскольку в любом преступле­нии главным персонажем является сам преступник, хотя уже после его совершения он обычно стремится избавиться от этой чести. Именно правонарушитель несет в себе личностные причины преступного поведе­ния (любого!), т. е., образно говоря, он и есть причина, что создает возможность привлечения к уголовной ответственности его, а не кого-нибудь другого^Все же внешние факторы—суть условия, которые могут пре­пятствовать или способствовать такому поведению. Другое дело, насколько сам человек внутренне готов к выбору, предпочтению социально-полезного образа действий перед социально опасным, насколько субъек­тивно предопределен данный поступок его индивиду-

152

альными особенностями, прожитой жизнью, ведущи­ми мотивами, многие из которых носят бессознатель­ный характер. Во всяком случае, без знания личности понять ее поведение невозможно.

Тот, кто заинтересуется личностными особенно­стями насильников, в имеющейся литературе обна­ружит о них разнообразные сведения демографиче­ского характера. Как правило, выделяются несовер­шеннолетние и молодые взрослые, в связи с чем обычно анализируются групповые изнасилования и формы проведения досуга преступниками и по­терпевшими. Ненадлежащее использование ими сво­бодного времени нередко относят к числу причин этих преступлений, что не может не вызвать серьезных возражений. Как мы полагаем, причины изнасило­ваний заключаются в совершенно иных явлениях, хотя несомненно, что упомянутый фактор может играть криминогенную роль.

Тем не менее совершенно очевидно, что изнасилова­ния обычно совершают молодые люди. Более того, по сравнению с другими тяжкими преступлениями имен­но сексуальное насилие чаще всего учиняется такими лицами. Преступники в возрасте до 21 года включи­тельно составляют среди насильников примерно две трети} Наиболее высока преступная активность несо­вершеннолетних в возрасте 16—17 лет. На лиц же старше 30 лет приходится не более 10—12% от общего числа выявленных насильников. Эти данные указыва­ют на одну из основных проблем изучения изнасилова­ний. Она состоит в установлении связанных с возрас­том социально-психологических и индивидуально-пси­хологических факторов. Эти факторы касаются не только самой криминальной активности, но и других показателей, связанных с изнасилованиями, например с характером применяемого насилия, уровнем жесто­кости, их совершением в группе или в одиночку, выбо­ром жертвы и т. д.

Изнасилование — сугубо мужское преступление в том смысле, что его исполнители, согласно закону, могут быть только мужчины. Однако женщины вполне могут выступать в роли организаторов, подстрекате­лей и пособников. Мы отмечаем этот факт потому, что за последние, годы возросло количество случаев соуча­стия женщин в изнасилованиях. Как правило, эти пре­ступления совершаются молодыми женщинами, часто

153

несовершеннолетними, в отношении знакомых с целью снижения социального статуса последних в малых группах. Обычно репутация таких преступниц снижена или они считают, что она снижена. Поэтому изнасило­вание их знакомой имеет для них смысл снижения социально-психологического статуса потерпевшей и тем самым повышения собственного. Не случайно, что такие преступления часто сопровождаются изби­ением жертвы и издевательством над нею,

М. и Д., учащиеся техникума, когда им было по 15 лет, находились на хозяйственных работах и жили в общежи­тии вместе с другими студентами. Там же была их школьная подруга К., которая, как узнали М. и Д., рассказала общим знакомым о том, что год назад, учась в школе, М. сделала аборт (что соответствовало действи­тельности). М. и Д. решили отомстить К. и вдвоем избили ее, но потом, вспомнив, что она остается девушкой, организовали ее групповое изнасилование. Они вечером, сразу после избиения, отвели ее в комнату к ребятам, которые вчетвером насиловали ее всю ночь. Наутро М., Д. и две их подруги продолжили избиение К., унижали, оскорбляли ее, заставляли за всех делать уборку.

Я., 25 лет, после распития спиртных напитков со своим любовником Н. решила свести старые счеты со своей знакомой Т., 33 лет, которая, по словам Я., «строила из себя недотрогу». Поэтому она уговорила Н. изнасиловать ее. Они вдвоем пришли в дом Т., когда она была одна, и Я. цинично объявила ей о цели прихода. Несмотря на сопротивление, преступники сорвали с нее одежду и повалили на пол, после чего Н. в разных формах изнасиловал потерпевшую, а его сообщница во всем этом активно помогала ему.

Мы полагаем, что наблюдающийся в стране рост женского (как и подросткового) насилия вообще и сек­суального в частности является точным показателем нравственного неблагополучия общества, значитель­ного распространения грубой силы и цинизма.

Чем моложе преступники, тем чаще изнасилования совершаются ими в группе. Редко встречаются устой­чивые группы, специально сложившиеся для соверше­ния рассматриваемых преступлений. Умысел на совер­шение группового изнасилования вызревает, как пра­вило, в ходе совместного проведения досуга знакомыми между собой лицами. Если же группа ус­тойчива, то это большей частью несовершеннолетние,

154

объединившиеся в процессе совершения различных по характеру преступлений и иных правонарушений. Доля групповых изнасилований среди всех изнасилований значительно превышает долю совершения подростко­вой группой умышленных убийств или тяжких телес­ных повреждений. Такое сексуальное преступление поч­ти всегда выступает устойчивым показателем субкуль­туры группы и образа жизни ее участников.

Изнасилования ранее судимыми лицами соверша­ются реже, чем ранее не судимыми. Рецидивисты чаще совершают убийства и наносят тяжкие телесные по­вреждения, чем изнасилования.

Криминологи отмечают низкий образовательный и культурный уровень насильников, который тем не менее выше, чем среди тех, кто виновен в совершении убийств и нанесении тяжких телесных повреждений. У насильников отмечается также наличие отрицатель­ных привычек поведения. Так, по выборочным данным, неоднократные нарушения общественного порядка и пьянство характерны для более чем двух третей данного контингента. Для нравственно-психологиче­ских свойств лиц, совершающих изнасилования, типи­чен эгоцентризм, при котором собственные желания и чувства рассматриваются как подлежащие безуслов­ному удовлетворению, единственно значимые для вы­бора варианта поведения. Им свойственно также не­уважение к женщинам, примитивизм и цинизм во взглядах на половые отношения. В связи с этим не могут не привлечь внимания полученные нами при опросе осужденных за изнасилования следующие дан­ные: 36% опрошенных указали, что при сходных об­стоятельствах они всегда применяли насилие по от­ношению к женщинам. Следовательно, такой образ действий становится для них стереотипом, отражая в то же время отношение к женщинам в целом.

Если сгруппировать имеющиеся в литературе мне­ния о нравственно-психологическом облике сексуаль­ных преступников, в первую очередь насильников, то характеризующие этот облик черты сводятся к сле­дующим:

• грубость, зачастую переходящая в жестокость; цинизм, отсутствие чувства стыда, неуважение и потре­бительское отношение к окружающим, эгоизм;

• крайний примитивизм во взглядах на взаимоот­ношения полов, сводящий их к физиологическому акту;

155

— взгляд на женщину как на низшее существо, призванное служить мужчине орудием полового насла­ ждения;

-— отсутствие сострадания к женщине, нежелание и неумение сопереживать ей;

— разнузданность, не признающая никаких пре­ град на пути к удовлетворению полового влечения, которую некоторые из насильников даже расценивают как элемент «ультрасовременности».

Наши исследования также подтверждают наличие подобных черт в большей степени у насильников мо­лодого возраста, но следует признать, что это внеш­ние, так сказать, бросающиеся в глаза признаки. Зна­ние о них ни в коем случае не содержит ответа на вопрос о главных причинах столь опасных преступле­ний. Действительно, человек может очень цинично от­носиться к женщине, не уважать ее и все контакты с ней сводить к физиологическому акту, но тем не менее никогда не решится на сексуальное насилие, даже если может рассчитывать на безнаказанность.

Выборочные исследования у нас в стране и за рубе­жом показывают, что среди виновных в изнасиловани­ях больше представителей низших социальных слоев и низших групп среднего социального слоя, а также лиц с дефектами социализации. Нарушенные семейные связи, трудности и неуспехи в школе, проживание в специальных подростковых учреждениях, непринятие необходимых воспитательных и лечебных мер харак­терны для условий жизни насильников.

Интересные сведения о личности и поведении ви­новных в изнасилованиях получены А. В. Астрашабо-вым. Он осуществил сравнительный анализ данных их выборочного анкетного опроса, проведенного в 1983 г. и повторенного им в 1988 г. Сравнение оказалось до­статочно информативным в плане уяснения изменений, происшедших среди этой категории преступников.

Так, за этот период времени в полтора раза увели­чилось число тех, кто совершил изнасилование недале­ко от места жительства и во столько же раз уменьши­лось число тех, кто совершил это преступление вдали от места своего проживания. Это позволяет сделать вывод о наличии тенденции к совершению данного преступления в границах района своего проживания. При этом под районом следует понимать не адми­нистративно-территориальную единицу, а субъектив-

156

ную оценку физических границ своего поведения, дей­ствия внешнего социального контроля. Следствием этого является тот факт, что доля знакомых насиль­нику жертв составила 73%, а незнакомых только 27%. При опросе в 1983 г. эти цифры составили со­ответственно 52 и 48%.

По сравнению с 1983 г. число работавших до совер­шения преступления насильников увеличилось в 2 ра­за. Во столько же раз возросло количество тех, кому денег вполне хватало на ежедневные расходы и на то, чтобы «прилично» одеваться. Заметно больше стало тех, кто часто менял место работы для того, чтобы зарабатывать.

Для практического решения задач исправления осу­жденных за изнасилования представляют интерес дан­ные, полученные А. В. Астрашабовым об их адаптации к условиям мест лишения свободы. Как показывают результаты анкетного опроса в 1988 г., 24% осужден­ных считают, что для этого им достаточно одного месяца. В 1983 г. так думало 66% опрошенных, т. е. почти втрое больше. Эти данные можно рассматри­вать как свидетельство роста затруднений в установле­нии межличностных связей, адаптации в среде преступ­ников в местах лишения свободы. В этом убеждает и тот факт, что хорошие взаимоотношения с осужден­ными, находящимися в исправительно-трудовой коло­нии, в 1988 г. складывались только у каждого второго осужденного за изнасилование, в то время как в 1983 г.— у трех из четверых опрошенных. Характер­но, что 4% респондентов считают, что у них ни с кем из осужденных не может быть хороших отношений. В 1983 г. таких было очень мало. Еще более ярко этот момент подчеркивает то, что каждый третий опрошен­ный из рассматриваемой категории осужденных отме­чает отсутствие друзей в колонии, тогда как в 1983 г. таких было весьма незначительное количество.

Надо сказать, что в целом насильники отнюдь не являются изгоями среди других преступников, а мно­гие даже чувствуют себя героями. Другое дело, если их жертвами были дети, особенно собственные. В этих случаях санкции следуют сразу же, таких осужденных подвергают сексуальным издевательствам, побоям, постоянно унижают и оскорбляют. Они занимают са­мое презираемое положение в сообществе осужденных, и ярлык отверженного прикрепляется к ним навсегда.

157

Особый интерес представляет отношение насиль­ников к собственным преступным действиям, точнее — какую позицию они занимают в ходе расследования. Некоторые данные по этому вопросу получены С. В. Виноградовым.

В начале предварительного следствия полностью признавали свою вину в совершении изнасилования и подробно рассказывали о содеянном обвиняемые лишь по 59% уголовных дел, а по остальным делам. они отрицали совершение инкриминируемых им дея­ний. Все разнообразие защитительных позиций, зани­маемых обвиняемыми, можно разделить на семь групп: 1) большинство обвиняемых (45%) утверждали, что половой ^акт был добровольным; 2) по 20% дел обвиняемые, отрицая совершение полового акта, пыта­лись объяснить повреждения, имевшиеся у потерпе­вшей и на ее одежде; 3) по 14% дел допрашиваемые, признавая встречу с потерпевшей во время, близкое к моменту преступления, отрицали совершение в от­ношении ее каких-либо сексуально окрашенных дей­ствий; 4) по 7% дел обвиняемые признавали, что пред­лагали потерпевшей совершить половой акт, «приста­вали» к ней, но потом отказались от этого намерения; 5) по 5% дел обвиняемые признавали, что были на месте происшествия, но утверждали, что не общались с потерпевшей; 6) по 7% дел обвиняемые выдвигали алиби; 7) обвиняемые вообще не вступали в контакт со следователем либо отказывались давать показания по существу дела (2%).

Специальное изучение нами этого вопроса показа­ло, что на момент отбывания наказания около 60% осужденных за изнасилование не признавали себя ви­новными. Особенно это характерно для тех мужчин зрелого возраста, которые изнасиловали несовершен­нолетних, почти для всех осужденных за изнасилова­ния малолетних девочек, дочерей и женщин преклонно­го возраста. Подобное отношение к содеянному обус­ловлено не только боязнью резко отрицательных оценок других осужденных, весьма возможных униже­ний, «отвергания» с их стороны. Думается, что это связано с потребностью насильника выглядеть в соб­ственных глазах лучше, чем на самом деле. Такая оценка постепенно (а они обычно отбывают длитель­ные сроки наказания) становится устойчивым образо­ванием, прочно закрепляется в психике насильника,

158

выполняя субъективно-защитные функции. Убежден­ность в этом тем стабильнее, чем раньше она сформи­ровалась, например в самом начале предварительного расследования.

У многих насильников, как показывают беседы с ними, появляется почти искренняя уверенность в том, что, в сущности, они ни в чем не виноваты или их вина невелика, перенося ее на иные обстоятельства и осо­бенно на самих потерпевших. Именно поведение по­следних звучит в рассказах многих осужденных за изнасилования в качестве основной причины их пре­ступных действий. При этом виновность потерпевших ими усматривается и тогда, когда объектом сексуаль­ного посягательства были девочки 10—14 лет. Оказы­вается, и они могут выступать в роли коварных соб­лазнительниц. Например, Т., мордатый дядя 40 лет, самым роковым образом «пал безвинной жертвой» 13-летней девочки, которая с помощью гнусного об­мана «затащила его в автомашину, увезла в лес и там заставила изнасиловать себя».

Разумеется, такое отношение к собственному пре­ступному поведению не просто крайне аморально, но и существенно затрудняет исправление подобных лиц, повышает вероятность повторения насильственных сексуальных действий.

Мы хотели бы обратить внимание на то, что среди насильников заметна доля тех, кто имеет психические расстройства (в рамках вменяемости). Как правило, этим расстройствам не дается адекватная криминоло­гическая оценка, и на практике очень часто совершение изнасилований, особенно в извращенной, жестокой, циничной форме, сексуальные покушения на малолет­них и женщин преклонного возраста пытаются объяс­нить именно наличием психических аномалий. Неред­ко это звучит примерно так: «изнасиловал потому, что психопат». Подобные выводы представляются принципиально неверными. Прежде всего отметим, что наличие психических отклонений—лишь медицин­ский диагноз, сам по себе не объясняющий поведе­ние полностью, поскольку не содержит указание на его мотивацию. Следовательно, необходимо пси­хологическое объяснение, психологический анализ субъективных причин поступков с обязательным уче­том нарушенной психики насильника. Известно, что множество людей с такой психикой не совершают

159

никаких противоправных действий, и уже одно это свидетельствует о нефатальном характере психических аномалий.

Тем не менее, для совершенствования работы по предупреждению изнасилований, правильного распре­деления сил и средств, применения адекватных мер воздействия, нужно знать, какова среди насильников доля лиц с психическими аномалиями, каков характер этих аномалий. По полученным нами выборочным данным, 61,0% виновных в изнасилованиях психически здоровы. Среди остальных «аномальных» основную массу составляют: психопаты —15,8%, хронические алкоголики—9,0, олигофрены -^6,8, лица с остаточ­ными явлениями травм черепа—2,8%. Обращает на себя внимание то, что олигофренов больше всего имен­но среди насильников: вдвое больше, чем среди убийц, воров, грабителей и разбойников. Если всех олигоф­ренов, обнаруженных нами среди преступников, посчи­тать за 100%, то их распределение среди отдельных категорий обследованных будет таково: осужденных за умышленные убийства — 6,3%; за нанесение тяжких телесных повреждений—6,1; за изнасилования — 25,0; за разбой или грабеж—14,6; за кражи—18,8; за хули­ганство— 20,8; по совокупности из числа названных с другими преступлениями — 8,2%.

Высокий удельный вес олигофренов среди насиль­ников объясняется прежде всего тем, что интеллекту­альные расстройства мешают им поддерживать обыч­ные межличностные отношения, общаться с женщина­ми, устанавливать контакты с ними, в том числе в целях сексуального сближения.

А., 24 года, олигофрен в степени легкой дебиль-ности, проживая в пригородной зоне большого города, привел к себе в дом мальчика 6 лет, изнасиловал его в задний проход. С целью сокрытия преступления свя­зал ребенку руки и стал душить его велосипедным тросом, но, к счастью, мальчик успел заплакать, А. пожалел его и отпустил. Два года спустя, зимой, в ба­ню обманом завлек девочку 6 лет, несмотря на холод раздел ее догола, изнасиловал в извращенной форме. Когда она закричала, нанес ей удары камнем по голове и скрылся. От полученных повреждений ребенок скон­чался.

Об А. известно, что он рос слабым, болезненным, учился с трудом, оставался на второй год, был замк-