Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

Как мы видим, в некоторых случаях мы сталкива­емся с явными некрофильными проявлениями, кото­рые выражались в совокуплении с трупами, их расчле­нении и т. д.

Иногда убийцы используют складывающиеся об­стоятельства, реагируя на них определенным образом, й создается впечатление, что такие обстоятельства как

234

бы заранее предуготовлены для них—именно для них, а не для кого-нибудь другого, и это мы подчеркиваем особо. Например, А. находился в гостях у брата. Вос­пользовавшись его отсутствием, он изнасиловал его жену и малолетнюю дочку; после содеянного убил их ударами спортивной гантели по голове.

К., будучи в гостях у своей знакомой, склонил ее к вступлению в половую связь, позднее с применением физической силы совершил с ней половой акт в изв­ращенной форме. После этого он задушил ее подуш­кой. Пришедшую домой несовершеннолетнюю дочь потерпевшей постигла та же участь, что и ее мать.

М., находясь в доме своей сестры, нанес смертель­ные телесные повреждения ее подруге. После этого он убил ее жениха, ампутировал у него половой член, вложил в рот убитой и совершил с ней половой акт.

Некоторое количество этих преступлений было со­вершено на чердаках, в подвалах и подъездах жилых домов. При этом иногда подвальные помещения спе­циально оборудуются для совершения столь чудовищ­ных преступлений, особенно если преступник намерен подвергать свои жертвы пыткам. Городские помеще­ния, где совершались сексуальные убийства, не ограни­чивались исключительно жилым сектором, определен­ное их количество случалось и в таких помещениях, как место работы жертвы или преступника, гостиница, баня, а также чердаки, подвалы, подъезды различных учреждений и предприятий.

Многоэпизодные сексуальные убийства в ряде слу­чаев имели место вне каких-либо помещений. Они совершались также на улицах, стадионах, стройпло­щадках, территории предприятий и учреждений, пус­тырях, в парках, городских лесополосах и лесных мас­сивах, глухих и безлюдных местах. Количество пре­ступлений, совершенных вне каких-либо помещений, несколько выше по сравнению с совершенными в по­мещениях. В какой-то мере это объясняется тем, что в лесополосе или в парке преступнику сравнительно легче осуществлять преступные действия ввиду прак­тически полного отсутствия возможных свидетелей, намного меньше возникает проблем и с сокрытием следов преступлений. Здесь маскирующие действия часто даже и не предпринимаются, поскольку необ­ходимость их совершения возникает редко. Нельзя не принимать во внимание и то обстоятельство, что

235

закрытое помещение, где можно беспрепятственно со­вершить сексуальное посягательство и убить, еще надо иметь.

Многоэпизодные сексуальные убийства в сельской местности (42% от общего числа) характеризуются примерно такими же показателями, как и в условиях города, но с некоторыми отличительными особенно­стями. В силу специфики сельского региона убийства здесь чаще совершались в таких местах, как дом жерт­вы, дачный дом преступника или его рабочее помеще­ние, территория агропромышленного производства, вблизи железнодорожных вокзалов, станций, плат­форм, аэропортов, в границах поселка, села, деревни, населенного пункта, дороги и прилегающей к ней тер­ритории, открытые сельскохозяйственные угодья и пространства, лесные массивы и лесополосы.

Приведем несколько примеров.

Щ. совершал нападения на женщин в принадлежа­вших им в деревнях домах. В ходе нападений он наси­ловал, а затем убивал свои жертвы.

В. в трех километрах от села напал на малолетнюю девочку, после изнасилования задушил ее резинкой от трусов. Через несколько месяцев, на окраине села, вновь изнасиловал малолетнюю девочку и убил ее, перекрыв руками дыхательные пути. Следующий эпи­зод в серии его преступлений был зафиксирован через несколько лет. На территории совхоза он напал на малолетнюю девочку, которую стал душить. Совер­шив с ней различные насильственные сексуальные дей­ствия, он задушил ее детской шапочкой, которую завя­зал на шее и затянул.

Важно отметить и то обстоятельство, что опреде­ленная часть «серийных» сексуальных преступлений (порядка 9%) была совершена в соучастии. Эти пре­ступления представляют повышенную общественную опасность по сравнению с совершенными одним пре­ступником, так как действия двух и более преступ­ников облегчают достижение преступного результата, дают возможность легче скрыть следы преступления. Н. и П., жертвами которых стали 5 женщин, используя автомашину «такси», водителем которой работал П., в ночное время обманным путем увозили в пригород­ные лесные массивы прибывающих в аэропорт жен­щин. После изнасилования их убивали с особой жесто­костью.

236

Вообще, как уже отмечалось, отличительной чер­той этих тяжких преступлений против личности явля­ется особая жестокость: большая часть подобных убийств отличалась применением исключительно му­чительных для потерпевших способов, глумлением над жертвами и их бесконечным унижением, причинением особых физических страданий, циничными действия­ми. Потерпевшим наносилось множество телесных по­вреждений, иногда их специально подвергали пыткам.

Например, К. после совершения изнасилования од­ной потерпевшей нанес 23 удара, другой — 34 удара троакаром; М. четверым потерпевшим соответствен­но—10, 22, 11 и 10 ударов ножом; Н.— 24 и 11 ноже­вых ранений, применял также топор и камни; К. одной из жертв причинил 22 ножевых ранения; 3. наносил потерпевшим многочисленные удары вилкой и различ­ными металлическими предметами; А. нанес 14 и 121 удар ножом двум потерпевшим; К.— 4 и 7 ножевых ранений; Л.—16 и 29 ударов ножом; М.— 7 и 27 ноже­вых ранений.

Некоторая часть преступников использовала для травмирования потерпевших не только колюще-режу­щие, но и специально приготовленные ранее или нахо­дящиеся на месте преступления предметы. Б., помимо ножа, нанес одной из своих жертв удар табуреткой; Т. орудовал ножом и молотком; М.иШ. избивали потер­певших металлической трубой; Б. использовал спор­тивную гантель; С. наносил удары камнем; Я. совер­шил первое убийство при помощи секции отопитель­ной батареи, и второе ударами доски по голове; М. наносил многочисленные удары специально приготов­ленным металлическим прутом. Этот страшный пере­чень можно продолжить.

Особое место, вне всяких сомнений, занимают та­кие действия, как ампутация и вскрытие различных частей тела, расчленение трупов, их сжигание.

Т. совершил убийство четырех человек, на трупах которых имелись следующие повреждения: отрезаны молочные железы, вырезан участок брюшной стенки, у мальчика был ампутирован половой член с мошон­кой; Б., также совершивший убийство четырех человек, у одной из жертв вырезал волосистую часть лобка; Д. у одной из двух потерпевших отрезал ушные ракови­ны, половой член, вскрыл брюшную полость; М. во время убийства мужчинь? ампутировал его половой

237

член; Ш. у одной из жертв вырезал молочные железы. Эти и другие случаи свидетельствуют о том, что осо­бое внимание убийцы уделяют, во-первых, половым органам и тем частям тела, которые имеют отношение к сексуальной жизни. Подобные действия можно объ­яснить следующим образом: преступник уничтожает те части тела, которые причиняют ему наибольшие страдания, но, разVмеется, эти части функционируют в его психике на символическом уровне. Ампутация, например, мужского полового органа может интерпре­тироваться как символическое наказание своего поло­вого члена при наличии импотенции, полной или час­тичной. Другое объяснение (в зависимости от личности преступника) может заключаться в том, что он, опять-таки в силу своей импотенции, уничтожает «нормаль­ный» половой орган другого и таким образом как бы мстит этому другому.

Во-вторых, как мы уже отмечали выше, многие сексуальные убийцы расчленяют трупы, копаются во внутренностях, разбрасывают части тела, а также ре­ализуют соитие с убитыми. Мы полагаем, что здесь имеет место некрофилия, и все виновные в таких посту­пках лица должны рассматриваться в качестве некро­филов, даже если соитие отсутствует. Следовательно, необходимо расширить наши представления о некро­филии и понимать его как любое стремление к трупам и к манипуляциям с ними, в первую очередь их расчле­нению.

Что представляют собой «серийные» сексуальные преступники? Поскольку их экстраординарные дей­ствия и количество жертв практически всегда вызыва­ют у судебных и следственных органов (да и не только у них) сомнения в психической полноценности обвиня­емых, остановимся прежде всего на этом вопросе.

Из общей совокупности данных о преступниках, подвергнутых стационарной судебно-психиатрической экспертизе в ГНЦССП им. В. П. Сербского, лишь 17,7% были признаны невменяемыми, только 28,6%, или практически каждый третий, не имели никаких расстройств психики, а 71,4% обнаруживали те или иные психические отклонения. Последние распредели­лись среди подэкспертных следующим образом: психо­патии—у 46,6%, шизофрения—у 16,7%, олигофрения в степени дебильности—у 15,0%, органические забо­левания центральной нервной системы или их послед-

238

ствия—также у 15,0%, хронический алкоголизм в раз­личной степени—у 5,0% и эпилепсия—у 1,7%.

Приведенные цифры наглядно показывают серьез­ность проблемы психических заболеваний и погранич­ных состояний психики среди лиц, совершающих столь тяжкие посягательства. Это вызывает настоятельную необходимость осмыслить и адекватно оценить крими-ногенность названных расстройств, механизмы их влияния на совершение анализируемых преступлений против личности. На этой теоретической базе могут быть скорректированы действенные мероприятия, на­правленные на борьбу с насильственной преступно­стью лиц, страдающих психическими аномалиями.

Разумеется, сексуальные убийства, совершаемые невменяемыми лицами, столь же опасны, как и анало­гичные Действия вполне здоровых людей, хотя меры к ним применяются разные. О страшных последствиях того, к чему может привести несвоевременная выявля-емость душевнобольных, может свидетельствовать следующий пример.

Е., 23 года, ранее не судимый и признанный впо­следствии невменяемым в связи с обнаружением у него шизофрении, совершил убийство четырех женщин в одной из центральных областей России.

В первый раз он вышел на шоссе с целью, как сам пояснил, кого-нибудь убить; в рюкзаке у него был топор. Он стал прогуливаться вдоль шоссе и поджи­дать жертву; вскоре появилась девушка 16 лет, он пропустил ее вперед, затем догнал и нанес топором удар в шею, несчастная стала кричать, но вскоре была им зарублена. Оттащил ее в кусты, раздел, отрезал груди, чтобы съесть, поскольку, по его словам, думал, что там мясо, а там оказался жир, поэтому не стал их есть и выбросил. Ножом прорезал влагалище до анального отверстия и попытался отрезать голову, но у него не получилось. Отрезанные груди потом все-таки нашел, положил в целлофановый пакет и унес домой, но около дома выбросил. Половой акт даже не пытался совершить.

Тем же летом и с той же целью сел в пригородный поезд, где ему, к их несчастью, попались на глаза две молодые женщины. Они сошли с поезда и пошли купаться на озеро, а он вслед за ними. Одна разделась догола, а вторая была в купальном костюме, а Е. сидел в кустах и смотрел на них в течение 2—2,5 часа.

239

Женщины оделись и пошли на станцию, убийца догнал их и тем же топором сначала ударил в шею ту, что была раздета догола, а вторая с криками стала убе­гать, но все-таки он убил ее двумя-тремя ударами в шею. Трупы оттащил в кусты и стал обеим наносить ножом удары в грудь и во влагалище, во влагалище же одной из них засунул ветку. Обеих девушек раздел, но не пытался изнасиловать, а только, как сам рассказы­вал, «чтобы посмотреть».

Последнее, четвертое, убийство было совершено Е. на одной из аллей недалеко от автобусной остановки. Здесь он увидел женщину, схватил ее за руку и пота­щил в кусты, где нанес удар сначала топором в шею, а затем около пятнадцати ударов ножом в живот. Засыпал ветками. Попыток изнасилования не предпри­нимал.

Итак, четыре совершенно зверских, внешне ничуть не мотивированных убийства, четверо юных женщин, погибших нелепо, ни за что, в нечеловеческих муках и ужасе. Но что же толкнуло на убийство тоже молодого человека, довольно приятного, даже ми­ловидного внешне, с тонким лицом и развитой речью, довольно стеснительного, особенно когда в его присутствии речь заходила о сексуальных отношениях.

Конечно же, он психически больной человек. На улице, в других общественных местах слышал голоса: они договаривали за него конец фраз, которые были у него в голове, называли «пидером», ругали матом; даже по радио слышал, как называли его имя. Мысли повторяли дети и прохожие на улице, голоса слышал ушами или бни возникали в голове, но чаще мысли повторяли женщины, поэтому «я решил их убивать. Это была моя месть людям, поскольку они толкали меня на это, говорили вслух о моих ощущениях: «тут ребрышко», «тут кусочек мяса», «ага, вот заболел же­лудок». Они чувствовали мой организм, измучился, что из моей головы снимали показания. Как-то нару­шается работа внутренних органов, происходит сжатие головы, сжимается тело, нарушается симметрия и сердцебиение, ритмика желудка. Мысли все были всплывающие, звучащие, но неясные для меня. Под кожей что-то двигалось, кожа отслаивалась, в тело входила энергия, и я делался ватный. Но, главное, женщины чесали мои мысли^они унижали меня, все

240

это скапливалось в груди, не было сил этого пе­ренести».

Психиатрические описания и бредовые шизофрени­ческие рассказы Е. можно продолжить, частично здесь они приводятся лишь для того, чтобы показать глуби­ну его безумия. Но объясняют ли приведенные доку­ментальные данные причины ужасающих поступков этого душевнобольного человека? Думается, что нет, во всяком случае, они явно недостаточны, хотя и необ­ходимы. Чтобы понять его, понять содержание его бреда, нужно проникнуть в личность, проследить жиз­ненный путь и судьбу этого человека.

Е. вырос в семье, которую вряд ли можно назвать благополучной. Отец, по данным уголовного дела, был жесток и ревнив, детям уделял мало внимания и ушел из семьи, когда сыну было 5 лет. О матери он в начале беседы отзывался очень хорошо, говорил о том, что она ему уделяла много внимания, но по мере углубления разговора признал, что она «мне что-то недодавала и я считаю ее виновной передо мной», в целом характеризуя ее как властную, жесткую жен­щину. («Если бы я выбирал жену, я выбрал бы помяг­че, не такую строгую, как мать».) Одним словом, тес­ного психологического контакта с матерью у него не было. Но еще более важно то, что у него «никогда ни­чего не получалось с девчонками; хотя они ко мне от­носились нормально, я ни с кем из них не дружил. До армии я дружил с девушкой, Ольгой, но она мне в бли­зости отказывала, а другим боялся это предложить. На такие темы никогда с ребятами не говорил, да и вооб­ще с ними мало дружил. Я остался девственником».

Из этих данных видно, что перед нами отчужден­ная, малоконтактная личность, у которой совершенно не сложились отношения с представительницами про­тивоположного пола, более того, он ни с кем из них не имел половых контактов, что не могло не причинять тяжких переживаний, вызывать ощущение выброшен­ное™, ненужности, отверженности. Отсюда резко враждебная позиция по отношению к женщине, что нашло яркое отражение в бреде, в котором женщины чаще и хуже, чем другие, говорили о нем, оскорбляли, копались в организме и разрушали его. Для него логи­чно поэтому убивать их как виновных не только в фи­зиологических страданиях, но и нагло вмешивающихся в его мысли и даже в т§ло. Женщины становятся

241

агрессивными, от них надо защищаться, что Е. и делает.

О том, что женщины были причиной его страданий из-за неутоленных сексуальных вожделений, вполне убедительно говорят факты: в трех случаях из четырех он глумился над сексуальными органами убитых, у од­ной даже отрезал груди и отбросил их, т.е. как бы лишил ее внешних признаков пола. Но почему он хотел съесть их? Можно предположить, что, поглощая то, что вызывает страдание, подобный человек делает предмет, порождающий травмирующие эмоции, как бы своим (естественно, на психологическом уровне) и тем самым снимает страдание. С такими действи­ями, весьма близкими к некрофилии, мы еще стол­кнемся, когда будем исследовать кровавые деяния Чи­катило.

Очень важный и столь же сложный вопрос: почему голос (голоса), который Е. слышал в голове, называл его «лидером», т.е. педерастом, пассивным гомосек­суалистом, причем надо отметить, что он часто жало­вался на это врачам. Мы полагаем следующее: по­скольку Е. оставался девственником, т. е. был неспосо­бен проявить мужское начало, всегда активное, то мог ощутить себя в женской роли. Это приносило ему дополнительные страдания и унижения, убеждая в том, что виноваты во Ъсем женщины, т. е. он гомосексуа­лист потому, что они отказывают ему в половой бли­зости, тем более что голоса, произносившие упомяну­тое оскорбительное слово, по большей части принад­лежали женщинам.

Для правильного понимания того, почему голоса называли Е. «лидером», необходимо вспомнить одно из основных положений фрейдизма о том, что «все человеческие существа являются бисексуальными. Ка­ждый индивид, является ли он мужчиной или женщи­ной, состоит из элементов мужественности и женствен­ности. Психоанализ установил этот факт так же проч­но, как химия установила наличие кислорода, водорода, углерода и других элементов во всех телах органического происхождения»¹. Поскольку у Е. не было никаких реальных сексуальных отношений, с жен-

¹ Фрейд 3., Булшт У. Томас Вудро Вильсон. Двадцать вось­мой президент США. Психологическое исследование.—М., 1992.— С. 51—52.

242

щинами, то не получило должного сексуального раз­вития его мужское начало. Это очистило дорогу жен­ственности и создало дисбаланс между указанными элементами, а экспансия женственности нашла яркое проявление в вышеуказанном бреде. В этом плане достаточно показательно, что до ареста он носил очень длинные волосы, собранные сзади в косу, что в современной нашей жизни представляет собой впол­не женский атрибут.

Е. по поводу голосов несколько раз обращался к врачам, но должной помопщ не получил. Больной человек с топором и ножом в рюкзаке и с четким желанием убить кого-нибудь из женщин не встречал на своем пути никаких преград.

Одной из характерных черт сексуальных убийц (это отмечают и зарубежные авторы) является небольшой сексуальный опыт и по сравнению с другими людьми они, как правило, не имели многочисленных гетеросек­суальных связей и в этом отношении были достаточно изолированы. Те, которые были женаты, до женитьбы в половом отношении были весьма скромны, избегали разговоров на соответствующие темы, а с женой про­являли мало эмоций, хотя и фантазировали по поводу секса.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что из общего количества преступников, многократно совершивших убийства сексуального характера, около 10—12% обнаружили склонность к сексуальным пер­версиям (парафилиям), т.е. к нарушениям сексуаль­ного поведения. Это очень важное обстоятельство, так как имеется достаточно оснований предполагать, что именно перверсии связаны с совершением убийств по сексуальным мотивам. Но этим проблема не исчер­пывается, поскольку большинство столь жестоких пре­ступлений совершено не парафильными лицами.

Одной из самых распространенных форм психиче­ских аномалий являются остаточные явления черепно-мозговых травм. Данные нашего исследования показа­ли, что у 52,9% испытуемых в те или иные периоды жизни имели место травмы головы легкой и средней степени, которые впоследствии проявились наличием у них признаков травматической астении.

Об исключительно тесной взаимосвязи алкоголиз­ма и данного вида насильственного преступного пове­дения красноречиво говорит полученная информация

243

о том, что 60,4% преступников, повинных в многоэпи-зодных убийствах по сексуальным мотивам, находи­лись в момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения. Опьянение как бы развязы­вало им руки, снимало внутренние личностные запре­ты, актуализировало бессознательные переживания и давние психотравмы.

Крайне настораживает то обстоятельство, что 40,2% рассматриваемых преступлений были соверше­ны лицами, которые ранее уже привлекались к уголов­ной ответственности. Из них 22,0% в прошлом были осуждены за половые преступления, что, с одной сто­роны, уже в какой-то мере раскрывает механизм по­вторных противоправных поступков сексуального со­держания, а с другой—вскрывает целый пласт медико-криминологических и социальных проблем и указыва­ет на неиспользованные возможности.

Казалось бы, этот контингент правонарушителей всегда должен быть в центре внимания соответствующих служб органов правопорядка и здравоохранения. Они должны проводить в жизнь целый комплекс взаимосвя­занных мер превентивного характера, оказывая на них постоянное воспитательное и принудительное воздей­ствие, медицинскую помощь, осуществляя непрерывное оперативное наблюдение. По всей видимости, не послед­нюю роль в решении этих немаловажных задач, должен сыграть постоянный, всесторонний и подробнейший взаимообмен информацией в отношении вышеупомяну­тых лиц между правоохранительными и медицинскими учреждениями. Мы все это отмечаем по той причине, что столь нужного взаимодействия как раз острю и не хватает.

С сожалением приходится констатировать, что да­же инициативное обращение лиц с сексуальными перве­рсиями за помощью зачастую не встречает должного понимания и они не обеспечиваются лечением. В ряде случаев обращающиеся за помощью наталкиваются на некомпетентность, халатность и недобросовестность, хотя разрешение их проблем входит в круг непосредст­венных обязанностей соответствующих должностных лиц и врачей. Это позволяет сделать однозначный вывод, что сексуальные преступники, однажды уже проявившие себя в этом качестве, или люди, так или иначе осознавшие наличие у себя патологических на­клонностей в интимной сфере, находятся практически вне поля зрения самых заинтересованных организаций.