Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

244

Теперь рассмотрим некоторые социально-демогра­фические и уголовно-правовые характеристики изуча­емых лиц. Возрастные характеристики преступников, попавших в выборку (на момент совершения первого преступления в последующей серии убийств), распре­делились следующим образом: лица в возрасте до 16 лет составляют 1,6%, от 17 до 18 лет — 6,9%, от 19 до 24 лет —31,4%, от 25 до 29 лет —29,4%, от 30 до 39 лет—16,7%, от 40 до 49 лет—11,8% и старше 50 лет—1,9%. Эти цифры дают наглядное представле­ние о том, что вероятность совершения преступлений данного вида увеличивается начиная с 18 лет и дости­гает пика в диапазоне от 19 до 24 лет.

Среди сексуальных убийц преобладают лица с не­полным средним образованием, что отчасти объясня­ется распространенностью среди них психических ано­малий, которые зачастую затрудняют, а иногда даже исключают возможность обучения.

Исследование показало, что 36,3% «многоэпизод-ных» убийц состояли в браке, 10,8 — в повторном бра­ке, 43,1% не имели семьи и 9,8% были разведены. Важен тот факт, что доля преступников, имеющих на момент первого преступления семью, составляет не­многим менее половины из общей совокупности. Мож­но предположить, что, несмотря на наличие семьи, у них были немалые сложности в сексуальной жизни. Но эти барьеры могут четко и не осознаваться субъек­тами преступлений и в большинстве случаев их выяв­ление возможно лишь при участии квалифицирован­ных специалистов, использующих современные психо­логические подходы и методики.

Приведенные показатели позволяют получить не­которую общую модель личности преступника, совер­шающего многоэпизодные сексуальные убийства. Эти сведения могут помочь в организации профилактиче­ских и розыскных мероприятий.

3. Феномен Чикатило

Долгий кровавый путь

О Чикатило написано много—даже слишком мно­го—книг, статей, заметок, кратких сообщений, снима­ется фильм. В самом интересе к этому необычному

245

убийце ничего странного нет: в нашей истории еще не было столь кровавого преступника, который без­наказанно, в одиночку орудовал почти 12 лет, зверски расправившись с пятьюдесятью тремя женщинами и подростками. Но нас не может не насторожить такой факт.

Не считая заметок о фактах злодеяний Чикатило и ходе суда, над ним, подавляющее большинство пуб­ликаций о нем не более чем обывательское чтиво. Оно рассчитано на самый примитивный, невзыскательный вкус, на то, чтобы попугать читателя, показать нечто страшное да и помочь скоротать время в обществен­ном транспорте. Подспудно, конечно, в этих публика­циях содержится призыв к человеческой осторожности и осмотрительности, справедливый упрек в адрес пра­воохранительных органов, их непрофессиональности и нерасторопности, но именно подспудно, глухо, и да­леко не каждый сможет все это уловить за нагромож­дением ужасов. Более того, безуспешно было бы в пе­чатной «чикатиловской» серии искать сравнительно внятное объяснение того, что в действительности пред­ставляет собой монстр, почему он появился, что скры­вается за его поступками, которые не могут не вызы­вать гнев и отвращение любого человека, в чем смысл этих поступков, ради чего они совершались.

А ведь как раз это самое главное! Как бы ни живописали деяния Чикатило (с приписыванием, к слову сказать, многих деталей), как бы ни стращали читателя, в «посвященных» ему книгах и статьях нельзя найти ответа ни на один из поставленных выше вопросов. Между тем ответы на них представляют собой не только академический интерес и не призваны удовлетворять лишь научную любознательность. Ответы нужны прак­тике, они необходимы для того, чтобы не появлялись новые чикатило, а жертвы не исчислялись бы десятками.

Мы предполагаем проанализировать личность и поступки именно Чикатило, поскольку у него можно обнаружить черты, характерные для всех таких чудо­вищных преступников. Тщательное изучение поможет понять это необыкновенно сложное явление в целом, его истоки, тайные механизмы и пружины, смысл и роль которых непонятны и самим убийцам. Делать это при помощи традиционных для нашей криминоло­гии социологических позиций, используя демографи­ческие, правовые и иные сведения того же порядка,

246

здесь заведомо бессмысленно. Мало что может дать и обычное психологическое исследование, ориентиро­ванное на выявление и описание отдельных личност­ных особенностей и их совокупности, поскольку они могут быть присущи не только «серийным» сексуаль­ным убийцам, но и законопослушным гражданам. Наиболее продуктивными представляются психоана­литические подходы и методы, направленные на выяв­ление бессознательных мотивов и глубинных личност­ных смыслов поведения, связей между детством и ны­нешними поступками, осмысление всей жизни убийцы и его отдельных преступных действий на символиче­ском уровне.

Мы не будем вникать в отдельные эпизоды пре­ступлений Чикатило и подробно описывать их. Это уже давно сделано и мы отсылаем читателя к соот­ветствующим книгам и статьям. Попытаемся объяс­нить необъяснимое—людоедские действия преступни­ка, чьи поступки буквально потрясли людей. Но преж­де всего расскажем о нем самом—с его слов и по материалам уголовных дел. Собственно, без такого рассказа не обойтись, без него нельзя понять его и его жизнь.

Отечественный потрошитель—Чикатило Андрей Романович—родился в Сумской области. Родителям к моменту его рождения было более 30 лет. Отец по характеру был активным, деятельным, «боевым», час­то рассказывал сыну о войне, о том, как он был в концлагере, при этом плакал. Мать—мягкая, доб­рая, религиозная.

Детство его проходило в тяжелых условиях, семья голодала. До 12-летнего возраста страдал ночным эну­резом, в школьные годы дважды лечился по поводу ушибов головы. С детства был робким, замкнутым, стеснительным, близких друзей не имел, отличался мечтательностью, впечатлительностью и склонностью к фантазированию. Порой с ужасом вспоминал окро­вавленные куски мяса, лужи крови, части трупов, кото­рые он видел во время войны. В период голода в 1946—1947 гг. опасался, что его тоже могут украсть и съесть, не отходил далеко от дома. Однажды в дет­стве видел, как мать вправляла сестре выпавшую пря­мую кишку и обрабатывала область половых органов, испытал чувство неприязни, в дальнейшем, вспоминая этот эпизод, долго испытывал страх.

247

Учеба давалась с большим трудом, приходилось много времени уделять домашним занятиям. Оставал­ся замкнутым, необщительным, сдержанным, молча­ливым, «отчужденным», «в нем было что-то оттал­кивающее», считали окружающие, участия в общих играх не принимал. Являлся объектом насмешек и из­девательств после того, как одноклассники заметили, что во время мочеиспускания у него не открывается головка полового члена, стали дразнить «бабой». Пе­реживал из-за близорукости, опасался, что его будут дразнить очкариком. Много времени уделял обще­ственной работе, был председателем учкома, бессмен­ным редактором стенгазеты, чертил плакаты и табли­цы для оформления классных комнат. В 12—13 лет решил написать бесконечный ряд чисел, считал, что выполняет творческую работу. Вместе с тем, мог легко отказаться от нее на несколько дней, если была ин­тересная книга или неотложные поручения пионерской организации. В 7—8-м классе рисовал атлас городов и областей СССР, куда из газет выписывал названия районов, которые входят в различные области. В учеб­нике географии над каждой страной указывал имя генсека компартии, так как считал, что вскоре победит коммунизм во всем мире и они станут правителями этих стран.

Много читал, больше всего нравились книги о пар­тизанах, боготворил «Молодую гвардию», после про­чтения романа появилась почти зримая мысль о том, как он берет «одинокого языка», и, выполняя приказ командира, связывает и бьет его в лесу. В более стар­шем возрасте читал труды Маркса, Энгельса, Ленина.

С девочками не дружил, всегда сторонился их. Вле­чения к сверстницам не испытывал, считал, что это «позорно». Написал клятву о том, что никогда в жизни не дотронется до чьих-либо половых органов, кроме своей жены. Считал, что науки и труд—единственное средство, чтобы избавиться от «низменных побужде­ний» и преодолеть свою «неполноценность». В 17 лет из любопытства совершил акт мастурбации, который происходил на фоне ослабленной эрекции, продолжал­ся около 5 минут и сопровождался бледными, неяр­кими оргастическими переживаниями. С 17-летнего возраста отмечает спонтанные утренние эрекции. В 10 классе влюбился в девочку-сверстницу, нравилась ее мягкость, женственность, ко в присутствии девушек

248

робел, терялся, не знал, о чем с ними говорить, мечтал о такой любви, о которой пишут в книгах. Однажды, когда вечером в селе обнимались парни и девушки, он тоже «из интереса» обнял девушку, которая ему нрави­лась, когда она стала в шутку вырываться, произошло семяизвержение, хотя полового возбуждения до этого не испытывал.

После школы не прошел по конкурсу на юридиче­ский факультет МГУ, поступил в училище связи. По комсомольской путевке уехал работать на Северный Урал, работал на линейно-техническом узле связи. Об­ращал на себя внимание крайней неряшливостью в одежде. Неоднократно пытался совершить половые акты с различными женщинами, но из-за слабости эрекции попытки были неудачными. Впервые появи­лись периоды сниженного настроения, если раньше он обычно был бодрым, жизнерадостным, целеустрем­ленным, то с 18—19-летнего возраста стал часто заду­мываться о своей неполноценности, переживал, что он «не такой, как другие», порой возникали мысли о са­моубийстве. Продолжал много учиться, поступил на заочное отделение электромеханического института. Поступление в вуз оценивал как реванш за свою не­удачную жизнь. Несмотря на периодические спады настроения, оставался активным, считал, что должен посвятить жизнь строительству коммунизма.

Боролся с несправедливостью, писал жалобы, если сталкивался с какими-либо недостатками или сб слу­чаями неправильного к себе отношения. С 1957 по 1960 гг. служил в войсках КГБ, вступил в партию. Переживал из-за насмешек сослуживцев по поводу женской талии и груди, очень этого стеснялся, в армии же имел первые пассивные гомосексуальные контакты, по его словам насильственные. Изредка мастурбиро­вал, при этом эрекции полового члена не было, се­мяизвержение сдерживал, так как считал, что это вред­но. Половое возбуждение изредка возникало во время занятий физкультурой, когда лазил по канату, однако всегда подавлял его, эрекций в эти моменты также не возникало. Когда сослуживцы предлагали позна­комить с какой-нибудь женщиной, отказывался, пред­почитая читать общественно-политическую литерату­ру и слушать радио. Ухаживая в 25-летнем возрасте за девушкой, производил на нее впечатление ласко­вого, доброго, нежного влюбленного, он никогда не

249

применял насилия; дважды, при попытке совершения полового акта, потерпел неудачу. Когда девушка шутя стала вырываться от него, при отсутствии эрекции произошло семяизвержение. Переживал из-за своей не­удачи, испытывал тоску, возникали мысли о само­убийстве, так как считал, что девушка расскажет всем, что он импотент. В дальнейшем, «чтобы избежать позора», решил уехать из села.

С 27 лет состоит в браке. С будущей женой позна­комился с помощью своих родственников. В семье обычно жена «командовала всем», а ему нравилось ей подчиняться и во всем ее слушаться. Жена характери­зует его замкнутым, немногословным; он очень любил детей, много играл с ними. Хотел иметь много детей, после аборта расстроился, ругал ее, говорил, что врачи разорвали и убили его ребенка. Несколько раз у него наблюдались обморочные состояния, когда приходил в себя, самочувствие его было нормальным. С первых дней их совместной жизни жена отмечала у него поло­вую слабость, он не мог совершить половой акт без ее помощи. До 1984 г. он совершал с ней половые акты не чаще одного раза в 2—3 месяца, на протяжении последних 6—7 лет в интимные отношения не вступал, если она выражала недовольство, устраивал скандалы.

Сын Чикатило сообщил, что отец его всегда был экономен, скуповат, равнодушен к красивым вещам, в то же время не мог расстаться со старым ненужным хламом. Характеризует его честйым, порядочным, «справедливость для него была превыше всего». Мно­го времени отдавал работе, очень редко использовал положенные ему отпуска, при этом говорил, что «без него работа встанет, с ней не справятся, без него не обойдутся», для своих детей он был самым уважаемым человеком. Вместе с тем сосед сообщил, что когда его сын подрос и учился в 7—8-м классе, относился к отцу презрительно, называл «козлом», иногда даже бросал­ся на него драться, однако Чикатило на это никак не реагировал. Со слов сына известно также, что его отец очень боялся крови, при виде ее бледнел, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Дочь также характери­зует его добрым, спокойным, он имел страсть читать газеты и смотреть телевизор, очень любил детей. Пер­вый зять говорит о нем как о добром, сильном, умном, отзывчивом, честном, эрудированном человеке, особо отмечает его отношение к детям — без всякого напуска

250

и фальши, он их никогда не бил, не наказывал. Двоюродная сестра, а также родственники его и его жены характеризуют его спокойным, нормальным человеком.

До 1970 г. Чикатило работал на предприятиях свя­зи. Был замкнутым, необщительным, особым приле­жанием в работе не отличался, в нем было «что-то такое, что вызывало неприязнь». В то время у него отмечались периоды, когда чувствовал себя легко, рас­кованно, «мог хохотать до слез», охотно выступал на политинформациях, нравилось, что его слушают, что он может быть интересен окружающим. Эти периоды были связаны с отношением к нему окружающих. По­рой, наоборот, он был мрачным, не хотел ни с кем разговаривать. Продолжал уделять много времени об­щественно-политической деятельности, читал газеты и журналы, сам писал заметки в местные газеты.

После окончания Ростовского университета (фило­логического факультета) работал в различных учебных заведениях. Первое время работал с большим интере­сом и желанием, тщательно готовился к занятиям, однако не мог обеспечить порядок на уроках, ученики издевались над ним, открыто курили в классе. Были случаи, когда он, возвращаясь после урока в учитель­скую, терял сознание. Переживал из-за того, что не справляется с педагогической деятельностью, плохо спал по ночам, испытывал чувство «внутреннего на­пряжения и дискомфорта». По отзывам коллег, был «какой-то странный», вяловатый, замкнутый, отноше­ния с детьми у него не ладились. Ученики прозвали его «Антенна» за то, что он мог простоять целый урок, заложив руки за спину и ничего при этом не говоря, серьезно его не воспринимали, посмеивались над ним, казалось, что он «не на своем месте», единственным его увлечением было чтение газет.

После прекращения педагогической деятельности с 1981 г. по июль 1984 г. работал инженером. К выпол­нению служебных обязанностей относился пассивно, инициативы не проявлял, в коллективе авторитетом не пользовался, был замкнутым, очень скрытным, его все недолюбливали. Продвижение его по должности объ-яснялрсь отсутствием сотрудников, а не его деловыми качествами. Когда находился на работе, создавалось впечатление, что ничего не делает, постоянно что-то рисовал в блокноте или на листе бумаги. Иногда

251

удавалось увидеть, что рисует крестики или само­летики. Имели место случаи, когда засыпал на работе; «в нем проявлялась внутренняя напряженность». В 1983—1984 гг. .в ГК КПСС рассматривались его жалобы — о неправильном наложении партвзыскания, о гонениях на работе, о неправильном отношении со стороны руководства предприятия. В 1984 г. ис­ключен из КПСС в связи с привлечением к уголовной ответственности за хищение. В следственном изоля­торе вступал в гомосексуальные пассивные контакты. Считал, что конфликты с начальством по работе были у него постоянно, но он не мог ругаться и спорить, поэтому писал жалобы, якобы из-за этого против него в 1984 г. и было сфабриковано уголовное дело. В 1990 г. он неоднократно обращался в ГК КПСС с жалобами об имеющихся нарушениях в строите­льстве гаражей. Со слов испытуемого, лица ассирий­ской национальности за взятки добились строитель­ства гаражей прямо у него под окнами. После его неоднократных жалоб и попыток «вывести их на чис­тую воду», стал замечать, что за ним следит «ас­сирийская мафия» — постоянно видел на улице и около своего дома их машины, опасался, что будет сбит ими, дома запирался на все замки, не открывал никому дверь, не убедившись, что пришли свои.

С 1985 по январь 1990 г. работал в бюро цветного металлопроката, со своими обязанностями не справ­лялся, неоднократно подвергался дисциплинарным взысканиям, товарищей не имел. Последнее место работы испытуемого — отдел внешней кооперации РЭВЗ. Зарекомендовал себя как посредственный, но исполнительный работник, к порученным заданиям относился старательно, однако из-за слабого зрения и некоторой рассеянности зачастую требовалось в письменной форме излагать суть задания. В от­ношении сотрудников был вежлив, предупредителен, стеснителен.

Одна из свидетельниц показала, что в 1979 или 1980 г. Чикатило пригласил ее в гости и предложил ей совершить с ним половой акт, на что она согласилась; каких-либо извращений она у испытуемого не отмети­ла. Осенью 1982 г. он в течение непродолжительного времени поддерживал интимные отношения с Д., они заключались в том, что он целовал ее половые органы и от этого получал сексуальное удовлетворение.

252

Ряд сотрудников и учащихся подчеркивали его «не­здоровый интерес к девочкам»; он к ним прижимался, стремился дотронуться. Постоянно, где бы ни нахо­дился, ощупывал свои половые органы. Друзей прак­тически не имел, за исключением нескольких человек дома у него никто не бывал, с соседями был малораз­говорчив. Уже с 1973 г. было известно, что в школе он «приставал» к уборщицам и ученицам, соседи видели, как он приводил домой двух девочек. Когда его пле­мяннице было 5—6 лет, он, оставшись с ней наедине, дотрагивался до ее половых органов, а в дальнейшем неоднократно уговаривал ее вступить с ним в половую связь. Был замечен в совершении сексуальных дей­ствий с детьми, живущими по соседству.

Сослуживцы часто видели его на железнодорожном вокзале, однако он проходил мимо, делая вид, что не узнавал их. В поезде и на вокзале никогда не стоял на месте, все время ходил, как бы в поисках кого-то. Сосед также часто встречал его в электричке, Чикатило ходил по вагонам, было впечатление, что он кого-то ищет.

Чикатило пояснил, что еще когда работал воспита­телем в СПТУ, у него постепенно сформировалась потребность «удовлетворять свои половые инстинкты по-разному». Первый эпизод, когда он дотрагивался до половых органов одной из учениц на пляже, объяс­няется не желанием получить половое удовлетворение, а «минутным порывом», «интересом»: увидев, что де­вочка зашла далеко в воду, стал выгонять ее и при этом несколько раз дотронулся до ее ягодиц. Когда она стала кричать, возникло желание, чтобы она за­кричала громче, появилось возбуждение; семяизверже­ние произошло без эрекции. После этого почувствовал облегчение, успокоение, улучшилось настроение. В дальнейшем, оставшись после уроков наедине с од­ной из учениц, внезапно почувствовал возбуждение и одновременно раздражение из-за того, что она была «ленива и туповата». Несколько раз ударил ее по ягодицам, пытался залезть под одежду, когда она вы­рывалась, произошло семяизвержение.

Постепенно почувствовал, что у него появилась потребность в сексуальных контактах с детьми. Полу­чал сексуальное удовлетворение также от того, что в общественном транспорте прижимался к молодым девушкам и женщинам. Девочки же привлекали все