Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В
Actual issues of modern philology and journalism №1(32) 2019
Plants have always been of great importance for people, so phytonic vocabulary is quite extensive in modern languages. Studying the names of plants allows us to reveal the specificity of the people's world outlook, to define psychological, cultural and historical peculiarities of the ethnos. The article is devoted to the comparative study of the names of plant Melampyrum nemorosum L. in Russian and Polish languages. The authors make an attempt to identify similar and different characteristics of this plant name formation in two languages: Russian, belonging to the East Slavonic group, and Polish, which is a part of the West Slavonic group. The object of this research is phytothermina and folk names of the plant Melampyrum nemorosum L. in the above mentioned Slavonic languages. The subject of this research is semantic and structural features of the names under study. The authors use such scientific methods as description and correlation. The chosen approach contributes to the identification of structural and semantic features of different names of Melampyrum nemorosum L. in the sphere of their functioning in the language. As a result of the analysis, universal and specific features in the semantics of Russian and Polish plant names have been found. The study makes a certain contribution to the development of comparative linguistics: the data obtained in the course of the analysis can be used in teaching modern Slavic languages at higher education institutions.
Key words: phytotermin, phytonym, semantics, structure, Slavic languages, similarities, differences, nomination, motivational attribute.
Названия растений в языке представляют собой достаточно обширный и специфический пласт лексики, что объясняется немаловажной ролью растительного мира в жизни человека. В наименованиях трав отразились особенности народного мышления. Именно растения с древних времен благодаря своей доступности используются в качестве лекарственных средств, пищи, материала для производства красителей и ядов. Одно и то же растение, произрастающее на разных территориях, могло получить общеизвестное название или же уникальное, зачастую употребляемое исключительно носителями конкретного территориального диалекта. Универсальное и специфическое в номинации растений можно увидеть не только в рамках одного языка с его диалектами, но и на уровне сопоставления родственных языков славянской группы. Так, русский язык (восточнославянская ветвь) и польский язык (западнославянская ветвь) находятся в близком родстве, но при этом являются знаковыми системами, отражающими разные культуры, следовательно, и разное миропонимание. Исследование наименований растений в данных языках поможет определить особенности мировосприятия их носителей.
Изучение вопроса номинации в целом (в том числе и растений) входит в сферу интересов ономасиологии. Понятие номинация является центральным в рамках ономасиологии как раздела семантики. В.Г. Гак в работе «К типологии лингвистических исследований» дает следующее толкование термина номинация: «процесс и результат наименования, при котором языковые элементы соотносятся с обозначаемыми ими объектами» [1, с. 237]. В основе номинации лежат мотивировочные признаки. Мотивировочный признак – это «один из объективных признаков самой реалии, выделяемый как «представитель» всей совокупности ее признаков, способный наиболее ярко охарактеризовать данный предмет в ряду ему однородных» [2, с. 96]. Лексико-семантическая группа «наименования растений» обладает разнообразными и многочисленными мотивировочными признаками, но к ним применимо деление, предложенное В.Г. Гаком, на «собственные признаки предмета (качества, свойства, количества) и относительные признаки предмета, отражающие их связи с иными объектами (функция, пространственные и временные отношения и т.п.)» [3, с. 17]. Стоит сказать, что мотивировочный признак может реализовываться по-разному: прямо или опосредованно, то есть метафорично, реже метонимично.
Все наименования растений условно можно разделить на две группы: фитотермины («научно-терминологические единицы») и фитонимы («единицы когнитивной / народной ботанической номенклатуры») [4, с. 34-35]. Фитотермины, в свою очередь,
61
Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 1(32) 2019
представлены международным (латинским названием) и частными (официальными названиями в каждом конкретном языке) вариантами. У растения может быть только один фитотермин в национальном языке, число же фитонимов не имеет ограничения. Кроме того, некоторые фитонимы носят фольклорный характер.
Международное наименование рассматриваемого растения восходит к латинскому названию Melampyrum nemorosum L. Этимологию латинского родового названия Melampyrum находим в «Ботаническом словаре» Н.И. Анненкова: «Melas, черный, pyros, пшеница, зерно» [5, с. 210]. Прилагательное nemorosum, характеризующее ареал обитания растения, в переводе с латинского означает «лесной, дубравный». Таким образом, Melampyrum nemorosum L. дословно на русский язык переводится как «черная лесная пшеница».
Врусском языке международному названию Melampyrum nemorosum L. соответствует частный вариант марьянник дубравный. Данный фитотермин имеет сходство с латинским наименованием только в использовании прилагательного дубравный по месту произрастания растения, компонент марьянник же мотивирован фитонимом Иван- да-Марья, под этим названием данная трава наиболее известна на территории России. В польском языке растение Melampyrum nemorosum L. имеет наименование pszeniec gajowy (пшеница лесная). Фитотермин фактически является калькой с латинского языка. В русских народных говорах употребляется фитоним черная пшеница. Семена марьянника тяжело отделяются от семян обычной пшеницы и портят, чернят муку, поэтому наименование черная пшеница для обозначения Melampyrum nemorosum L преимущественно используют хлеборобы.
Среди польских и русских фитонимов есть названия, в основе которых лежат сходные признаки. Так, ряд названий, связанных с легендой, отражает особенности мифологического воззрения славян. В восточнославянской традиции с легендой о за-
претной любви связаны фитонимы брат-сестра, брат с сестрой, брат и сестра. В за-
паднославянской традиции встречаются аналогичные по своей семантике и структуре фитонимы brat-siostra (брат-сестра), brat z siostra (брат с сестрой). Польские наименования, как и русские, отражают бинарную оппозицию мужское/женское и мотивируются легендой о любви кровных родственников. Легенда бытует в нескольких вариантах, но «во всех этих текстах и других, им подобных, предполагается наличие запрета на брачные отношения между братом и сестрой, и в то же время происходит невольное нарушение этого запрета» [6, с. 226]. Существование похожих фитонимов характерно также для белорусского языка (брат з сястрою) и для украинского (брат-i-сестра). Этот факт указывает на архаичную природу легенд с инцестным сюжетом и позволяет относить данные фитонимы к общеславянским. Фольклор всех восточных славян содержит баллады и песни, где говорится о том, что брат и сестра едва не поженились или уже повенчались, но перед брачной ночью узнали о своем родстве:
А в скресенье венчали,
Впонедельник спать клали.
Стал пытати детина, Якого роду девчина. «Я с Киева войтовна,
По батюшке Карповна!» Стала пытати девчина, Якого роду детина:
«Я с Киева войтович, По батюшке Карпович!» «Ах, и где ж тому было,
62
Actual issues of modern philology and journalism №1(32) 2019
Чтоб сестра за брата шла? Сестра за брата не йдет,
Абрат сестру не берет! Мы пойдем у поле, Мы скинемся травою
Ачто братец с сестрою! [7, с. 239]
Существовал и другой песенный вариант, в котором «сестра хотела соблазнить братца, а он за это ее убил. В качестве предсмертной воли девушка попросила посадить на могиле этот цветок» [8]. Сюжет, подтверждающий роль сестры как инициатора инцеста, реализуется в песне:
Ходит коник Вороненький. На том коне <...> Иван сидит,
За ним Марья <…> Вдогон бежит: «Постой, Иван <...> Скажу нечто! <...> Тебя люблю <...> С тобой пойду! Загадаю <...> Три загадки.
Ачто растет <...> Без кореня?
Ачто горит <...> Без полымя?
Ачто бежит <...> Без повода?
Мотив отгадывания загадок, встречающийся в мифопоэтических текстах, связан с
испытаниями на знания, «свидетельствующие о готовности к браку» [7, с. 240].
Впольской традиции встречается следующий сюжет об инцесте: «брат и сестра, разлученные в детстве, долго ходили по свету, а встретившись, не узнали друг друга, поженились и лишь позже узнали, что они брат и сестра. От стыда и горя они превратились в траву, цветы которой – синего и желтого цветов» [7, с. 239].
Предание о запретной любви повлияло и на наименования растения Melampyrum nemorosum L., встречающиеся исключительно в русском языке. Фитонимы братики, браток, братовка, братки не содержат бинарной оппозиции, но сохраняют семантику кровного родства. Связь фитонимов Иван-да-Марья, Адриан и Мария, ваня-да-маня с
легендой о брате и сестре, не имеющих аналогов в польском языке, не является столь прозрачной, но существует. В ее основе лежит «архаичный миф о близнецах, один из которых – Иван – связан с жизнью и огнем, а другой – Марья – со смертью и водой» [7, с. 241]. В работе Д.А. Гаврилова и А.Е. Наговицына «Боги славян. Язычество. Традиция» имена Иван и Марья связываются не с абстрактными близнецами, а конкретными персонажами языческой мифологии – Иваном Купалой и его сестрой Марой (Марьей Моревной): «Брак ее с братом Купалой есть брак одухотворения и орошения земли. Купала - небесный бог, он луч и архетип всего» [9, с. 112]. Цветок Иван (Купала)-да- Марья (Моревна) становится символом плодородия.
Врусской традиции бытует несколько легенд, объясняющих происхождение фитонима Иван-да-Марья, не затрагивающих мотив инцеста: «В сухую, солнечную погоду пошли в лес по грибы Иван да Марья. Но не успели они дойти до леса, как налетел ве-
63
Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 1(32) 2019
тер, набежали тучи, засверкала молния, началась гроза. Негде было спрятаться, и храбрый Иван заслонил красавицу Марью. Как только стихла непогода, Иван и Марья вернулись домой, а на том месте, где он спасал девушку, поднялась трава с красивыми фиолетовыми листочками, которые, как Иван Марью, защищали от непогоды желтые цветы» [8].
Интересен и тот факт, что только у русских есть народное название Melampyrum nemorosum L. – Иоаким и Анна. Оно восходит к другому преданию, изложенному в Протоевангелии Иакова [10], о жизни святых Иоакима и Анны, олицетворяющих благочестивую любовь между мужчиной и женщиной и хранение святости брака.
Еще одним общим мотивировочным признаком для наименований растения Melampyrum nemorosum L. в русском и польском языках служит внешний вид.
Отражающиеся в названиях растения Melampyrum nemorosum L. особенности внешнего вида связаны с формой денотата. Так, в восточнославянской и западнославянской традициях существуют фитонимы луговой звонец, дзвонец, польский вариант – dzwoniec gajowy (колокольчик лесной), мотивированные формой коробочки с семенами, похожей на колокольчик: «продолговатая или эллиптически-ланцетная, <...> заострённая, голая, вскрывается с двух сторон, края створок утолщённые, гладкие» [11; т. 22,
с. 544].
Среди слов, в основе которых лежит форма, только в русском языке есть диалектные наименования зубровая, зябрий указывающие на наличие у растения зубцов («прицветники <...> наверху ланцетно заострённые, сине-фиолетовые, по краю гребен- чато-зубчатые, с ланцетно-шиловидными, длинно и тонко заострёнными, 1—3 мм длиной зубцами» [11; т. 22, с. 544]). Фитоним зябрий происходит от глагола зябать: «ст.- слав. зѩбѫ καταξαίνω (Супр.), первонач. знач.: “раздирать”» [12; т. 2, с. 110–111].
Специфика внешнего вида растения Melampyrum nemorosum L. проявляется в его необычном окрасе. Данный признак выражается опосредованно и в русских, и в польских наименованиях. В славянской традиции фитоним день-и-ночь строится на бинарной оппозиции день/ночь, где ночь связана с темным окрасом (фиолетовым), а день – со светлым окрасом (желтым). Тот же мотивировочный признак метафорично выражен в польских фитонимах dzień i noc, nocydzień.
Среди польских фитонимов нет названий Melampyrum nemorosum L., в которых значение окраса выражалось бы напрямую. В русском же языке народное название двуцветник прямо указывает на наличие двух цветов (фиолетового и желтого) в окрасе денотата («у марьянника прицветники фиолетового цвета <...> воспринимаются как цветы наряду с настоящими, желтыми, цветами» [13; с. 162]).
Кроме универсальных признаков, лежащих в основе наименований растения Melampyrum nemorosum L. в анализируемых славянских языках, обнаруживают себя и признаки специфические, то есть характерные только для одного языка. Например, в русской традиции в фитонимах могут отражаться физиологические свойства растения. Так, наименования медунка и медянка указывают на медоносность Melampyrum nemorosum L. Этот факт подтверждается и наличием фитонима чмельник (от диалектного слова чмель – «шмель»). Обильное выделение нектара растением могло послужить мотивировочным признаком и для названия сачновка, предположительно образованного от глагола сочиться.
В восточнославянской традиции встречаются фитонимы, в которых значение окраса растения выражено опосредованно. Диалектные наименования желтяница, желтушка и золотушная трава, судя по словарным данным, могут быть связаны не только с окрасом растения, но и с симптомом заболевания (изменением цвета кожи), для лечения которого используется данная трава: желтухой («болезнь, при которой страдает пе-
64
Actual issues of modern philology and journalism №1(32) 2019
чень, и желчь окрашивает кожу» [14; т. 1, с. 531]) и золотухой («прирожденная болезнь худосочия, в которой особенно болеют железы» [14; т.1, с. 692]).
Некоторые названия растения Melampyrum nemorosum L. в русском языке отражают способность травы вырабатывать ядовитые вещества и паразитировать. Так, фитоним казюля родственен диалектному названию гадюки – «казулька, казюлька ж. тмб. сиб. змея, гад, гадюка» [14; т. 2, с. 75]. Народный вариант липняк образован от глагола липнуть, так как растение Melampyrum nemorosum L. имеет свойство прилипать к корням других растений и поглощать питательные вещества.
Ввосточнославянской традиции существует фитоним меткая трава. Можно предположить, что данное народное название образовано от глагола метать «бросать, кидать, швырять, лукать» [14; т. 2, с. 322]. Мотивировочным признаком для номинации становится способность растения распространяться: семена, высыпающиеся из коробочек, растаскиваются муравьями, привлеченными запахом.
Только в русском языке представлены фитонимы быковник, скотский корм, отражающие связь растения Melampyrum nemorosum L. с животным миром. Домашний скот, пасущийся на лугах, питается этой травой («весьма любима коровами» [5, с. 211]).
Наряду с христианским мировоззрением у славян сильными оставались отголоски языческого мышления. Языческий культ требовал непосредственного символического выражения чувств и переживаний человека через проведение обрядов. Некоторые обряды осуществлялись в праздничные дни и включали в себя взаимодействие с травами. Праздник Ивана Купалы в восточнославянской традиции имел еще одно народное название – Иван Травный, так как множество обрядов были связаны именно с травами. У восточных славян выделяется группа, так называемых, Ивановских трав («травы <...> сбор и применение которых входят в ритуальный комплекс празднования Ивана Купалы» [15]). В их число помещается и растение Melampyrum nemorosum L. Оно использовалось в некоторых ритуальных действах: считалось, что если разложить траву по углам избы, то «брат с сестрой будут говорить, а вору будет казаться, будто разговаривают хозяин с хозяйкой» [16, с. 247]. Кроме того, растение применяли в обряде с плетением венков. Девушки бросали их в воду, тем самым гадая о своей судьбе: «Если венок прибьется обратно к берегу, значит, в этом году остаться в девушках; уплывет к другому берегу – к замужеству; ну, а если венок потонет – гадающую ждет смерть» [7, с. 241]. Использование Melampyrum nemorosum L. во время праздника Ивана Купалы при совершении различных обрядов отразилось в таких фитонимах, как иванец и Ива-
нова трава.
Врусских народных говорах растение Melampyrum nemorosum L. имеет общие названия с растением Viola tricolor L. (фиалка трехцветная): анютины глазки и трехцветная трава. В.Б. Колосова объясняет общность названий следующим образом: «Оба растения отличаются необычной окраской органов: лепестки фиалки окрашены в разные цвета, а у марьянника прицветники фиолетового цвета, в отличие от нижних зеленых листьев, и поэтому воспринимаются как цветы наряду с настоящими, желтыми, цветами. Этот признак позволяет рассматривать оба названных растения под одним на-
званием» [13, с. 162].
Структура названий растения Melampyrum nemorosum L. в русском и польском языке в целом оказывается сходной. Так, фитотермины в обоих славянских языках являются словосочетаниями, построенными по модели «существительное в именительном падеже + прилагательное» (марьянник дубравный, pszeniec gajowy). Рассматривая особенности структуры русских и польских фитонимов, можно заметить, что основная часть народных наименований представляет собой следующие словосочетания: «существительное в именительном падеже + прилагательное» (черная пшеница, dzwoniec gajowy), и «существительное в именительном падеже + существительное в творитель-
65