Тер-Саркисянц 2009), монографиях (Тер-Саркисянц 1998), эн-
циклопедических текстах (Тер-Саркисянц 1994) – и без её работ невозможно было обойтись в исследованиях «черкесогайского вопроса».
Как нашли черкесогаев
Вэтой статье мы не будем вступать в дискуссию о происхождении черкесогаев, целью является перефокусирование исследовательского внимания на процессы группообразования – «процессы отнесения себя к той или иной группе, постоянно идущие процессы, состоящие из неопределенных, хрупких, противоречивых и меняющихся связей» (Латур 2014. С. 43), со всеми вытекающими из них или обусловленными ими трансформациями, сетево-акторными отношениями, внутренними и внешними факторами. Нам представляется затруднительным утверждать существование некоей общей связанной группы адыгоязычных армян вплоть до конца XVIII в. Скорее, можно представить их дисперсно расселенными семьями на СЗК (Черкессия, Закубанье) в разных по языку и социальному устройству адыгских общностях.
Висториографии наблюдается разброс мнений о времени появления христиан армянского исповедания в регионе: от X–XI вв. (Тер-Саркисянц 2012. С. 565) до XVI–XVII вв.; И. Иванов писал
оXVII в. (Иванов 1855); Ф.А. Щербина, ссылаясь на «Биографии
жителей селения Армавир», упоминал XV в. (Щербина 1916. С. 2). В «Пояснительной записке о личных правах туземного населения Кубанской области» (1867 г.) чиновник Комиссии по разбору сословных прав утверждал: «Сии последние [«горские армавирцы»] вышли к Кубанским горцам из Крыма не позже конца XVI века и, заручившись покровительством сильных лиц, водворились между ними вероятно с торговыми целями…» (ГАКК-56/55. Л. 55 об.). Семейная легенда черкесогаев Богарсуковых повествовала о переселении этого рода из Крыма к черкесам в середине XVII в. (Н.П. Богарсуков 1913. С. 2). Эту же дату Богарсуковы сообщали российским чиновникам в своих прошениях 1840-х гг. (ГАКК 43. Л. 22–24 об.). Таким же дискуссионным остается вопрос о территориях, откуда они прибыли на Се-
71
веро-Западный Кавказ. Помимо Крыма (Иванов 1855; Иванов 1850. С. 179), назывались Анатолия (азиатская часть Турции), и конкретно Трапезунд, Синоп, а также – Константинополь, Грузия, Иран (Меликсет-Беков 1950. С. 170), причем места выхода сохранялись и в преданиях черкесогаев (Хазров 1846. С. 167). Ф.А. Щербина приводил, например, такие сведения: «…Каспаровы считались выходцами из “Аджем”…, Шахановы переселились из Крыма…» (Щербина 1916. С. 9).
В то же время исследователи совершенно справедливо указывали на сложность «черкесогайского феномена» (Харатян 1983. С. 151), по-видимому, инкорпорировавшего различные группы/семьи и отдельных личностей из адыгов6, «очеркешенных» греков (Харатян 1983. С. 151), татар7, евреев. Поэтому представляется более эффективным считать катализаторами процессов группообразования (консолидации/интеграции) разбросанных в различных адыгских обществах армянских семей противостояние Российской и Османской империй и колонизационные практики, придвинувшие границы России к Черкесии в последней четверти XVIII в., а с другой стороны – нараставшую исламизацию населения Северо-Западного Кавказа. Российская империя сделала коммуникацию с адыгскими (черкесскими) обществами каждодневным явлением жизни своих подданных. Переселенные в регион в 1792 г. казаки Черноморского войска в своих повседневных практиках стали взаимодействовать с представителями адыгских этнических групп, а также с армянами, греками, евреями, проживавшими в регионе. Например, нор-нахичеванские жители, армяне-купцы Минас Христофоров, Авак (Ован?) Петрович и Мурза Якимов, находившиеся на рыболовных заводиках по берегам Азовского моря в урочищах Темрюк, Бейсуг и Койсуг, в октябре 1792 г. способствовали получению леса черноморскими
———————
6Ф.А. Щербина называл Тамбиевых кабардинцами по происхождению (Щерби-
на 1916. С. 14).
7Бароновы вели свое происхождение от крымских татар: по легенде, крымский мурза, нечаянно убив ханского сына, скрывался в кавказских горах у черкес, и, чтобы не быть выданным хану, женился на армянке и принял христианство
(Щербина 1916. С. 9, 12–14).
72
казаками во главе с прапорщиком Иваном Аристовым (ГАКК 3. Л. 66–67), а затем были приняты в войско – и в начале XIX в. отмечены как офицеры Черноморского казачьего войска (ЧКВ).
Вытеснение турок, ликвидация османских крепостей (Ачуев, Темрюк, Анапа, Суджук-кале), проведение «жестких» малопрозрачных границ по р. Кубани и разгоревшаяся Кавказская война изменили социально-экономическую и культурную ситуацию в Закубанье, предоставив жителям региона новые возможности изыскания ресурсов выживания – выстраивание сложных, противоречивых, но, тем не менее, отношений с Российской империей.
Одной из практик такого взаимодействия стали переход и/или переселение в российское подданство/территорию, что не всегда было тождественным явлением. Для многих «вхождение»/принятие подданства Российской империи было дополнительной возможностью приобретения различных дивидендов и преференций, например, относительно свободного пересечения границы по р. Кубани, перемещения по империи для реализации товаров и даже поступления на гражданскую и военную службу (получения чинов, жалованья). Именно переселение на российскую территорию, совместное проживание и образование самостоятельных населенных пунктов (например, Армавира) стимулировали сложные процессы группообразования, постепенно очертив «зыбкие» границы новых общностей, в том числе и закубанских черкесских горских армян.
Кроме того, ещё одним немаловажным фактором актуализации процессов консолидации/интеграции/объединения и, в конце концов, манифестации себя армянами была миссионерская деятельность священников Армянской апостольской церкви (ААЦ), направленная на поиск и просвещение «заблудших овечек», погрязших в грехе: «…за Кубанью много Григорьянских семей, по не имению средств исполнять требы своей религии, частию обратились к магометанству, частию колеблются в вере…». Именно священники выступили в роли созидателей, выискивая проживавших среди адыгов христиан, при этом отметив неразличимость адыгов и армян:
73
«Тамошние Армяне ни чем не отличаются от Черкесов – тот же язык, обычаи, нравы, кушанья, домашняя утварь и одежда. Армянского языка не знают, и те имеют небольшие понятия о вере, которые находятся в частых сношениях с Армянами, живущими в Черномории» (Хазров 1846. С. 167).
В данном случае имеется в виду территория Черноморского казачьего войска на правобережье Кубани.
Вот как эту ситуацию просвещения описывал екатеринодарский приходской священник церкви Успения Богородицы ААЦ Иоанн Хазров:
«Екатеринодарские Армяне приводили часто ко мне Черкесов
иговорили, что они Армяне; но я не мог в них узнать нетолько Армян, но и Христиан. При понуждении их подойти к моему благословению, они, желая показать, что христиане, вместо крестного знамения прикладывали руку ко лбу, делали ею на груди какое-то движение, вовсе не умея креститься. После, я часть собирал их, водил в церковь, показывал им Св. иконы, внушал веру
идогматы, учил молитвам» (Хазров 1846. С. 159).
И. Хазров трижды, как сам отмечал, ездил в Закубанье к армянам, что, кроме его опубликованных заметок, нашло отражение в метрической книге (МК) вышеуказанной церкви (в МК – Хосровянц) (ГАКК 70). Эти записи фиксировали проведение в один день обрядов крещения детей разных возрастов и венчания их родителей8, живших до этого в браке, по-видимому, заключенном по устной традиции. Хазров перечислил армянских священников, проповедовавших, служивших, собиравших пожертвования в Закубанье у адыгоязычных армян с начала XIX в.:
«Лет за 40 тому назад был у них священником Илья, дети которого живут и теперь в Нахичевани-на-Дону. У Махошцев был отец Григорий Гарифов, умерший от заразы в местечке Курго. У Натихуайцев до 1827 года был священник Арютюн Агасиев, посвященный Патриархом Ефремом в 1809 г. У Темиргой-
———————
8 Например, в декабре 1846 г. в Гривенской Черкесской станице были обвенчаны Бох (Аствацатур) Баронов (68 лет, вторым браком) и «черкесогайская дочь» вдова Мариам Никагосовна (вторым браком, 50). Имеется примечание, что Бох, овдовев, женился на ней 23 года назад (ГАКК 70. Л. 45 об.–46).
74
цев в местечке Гавур-Гамбр жил отец Мартирос, скончавшийся в 1814 году. С 1815 по 1832 год жил у них Иеромонах Карапет Арцивов, но после, когда Черкесы стали притеснять Армян, а последние частию переселились за Кубань в земли Черноморских казаков, перешел в Екатеринодар, был там до 1840 г., а теперь находится в селении Армавир, близ Прочно-Окопского укрепления. В 1839 г. священник Иоанн Ааралов из Екатеринодара ходил к Закубанским Армянам, но возвратившись умер в том же году,
ис тех пор до моего прихода там не было пастырей. Кроме того, временно приходили к Черкесским Армянам священники, присланные из Эчмиадзинского Монастыря для сборов пожертвований. В 1808 году монах Вартан. Он строго запретил тамошним армянам похищение девиц; при нем было прекратился этот обычай, но теперь снова в прежней силе; в 1815 г. Моздокский священник Саркис Тотанов был 5 месяцев у Натихуайцев, Темиргойцев и Бесленеевцов; потом Иеромонахи Иоаким из Нахичевани
иИоанн Черкесов; в 1823 году их ещё посещал Иерей Саркис Тамазов из Моздока и Мартирос Глубеков, в 1833, и в 1835 Иеромонах Арютюн Лазарев» (Хазров 1846. Л. 167).
Этот фрагмент требует некоторых комментариев. Г.С. Харатян, проанализировав другую работу О. Хосровянца9, приводила несколько иные формы написания фамилий и имен священников: у махошевских армян был Егор (Григор) Зарифян, в 1809– 1827 гг. у хатукаевских армян – Арутюн Азарян, Карапет Арцивян среди закубанских армян с 1817 г., спустился с ними с гор в 1839 г.; в 1833 г. – Овсеп Агаронян, в 1813–1818 гг. – Туманян у хатукайских, темиргойских и бесленеевских армян; Галуст, Ованес Черкезянц, Оваким, Саргис Таманян – в 1832 г., Мартирос Гюлбекянц – 1833 г. (Харатян 1983. С. 77). Возможно, существовали разные варианты (списки) рукописи И. Хазрова, или же мы имеем дело с различным прочтением текста на армянском языке.
———————
9 Хосровянц О. Тетрадь истории черкесов и черкесогаев, живущих на той стороне Кубани до Черного моря. 1845 (рукопись) // Архив Музея искусств и литературы им. Е. Чаренца, фонд Е. Шахазиза, список II, часть VII, № 39, с. 32–35 (на арм. языке). См.: Харатян 1983. С. 77.
75