Наиболее известный церковный деятель из вышеперечисленных – Карапет Арцивов (Арцивян), или как его ещё называли, Карапет Вардапет (1764?–1866, Армавир), священник, в 1817 г. главой Астраханской епархии ААЦ назначен пастырем всех черкесских армян, добивался разрешения на их переселение в Россию, в 1825 г. был в составе делегации к Александру I в Таганроге (где император пообещал выделить черкесогаям землю у р. Самбек около Нахичевани-на-Дону) (Арцивян 2000. С. 18), служил в Екатеринодарской Успенской церкви в 1837–1842 г. (ГАКК 70. Л. 76, 87, 90, 98, 110, 134), в январе 1838 г., судя по записям в МК, ездил в темиргоевские и хатукаевские земли, совершал религиозные требы над местными армянами (ГАКК 70.
Л. 99).
В то же время, по записям МК видно, что и после Хазрова (Хосровянца) екатеринодарские армянские священники продолжали посещать закубанских армян: например, в 1848 г. Тер-Мкртыч Херумянц венчал «на реке Кубани» (ГАКК 70. Л. 48 об. – 49).
Кроме того, в начале XIX в. в записках армяно-католического священника Минаса Бжишкяна (Миная Медичи) упоминались армяне, жившие в селах Атуха и Бзатух, в окрестностях Геленджика. Автор писал, что все жители этих сел армяне, «которые имеют церковь и священника. Они [бывшие] жители крепости Керман, пришедшие раньше из Аджемистана, а затем бежавшие сюда. Они имеют нравы абазов. Они более всего ревностны к поминкам. Другим обычаям не следуют обычно. Они уважают священника как должно, хотя полны невежества. Они искусны в торговле и охоте, больше же ничего не знают. Они говорят вообще по-абазски, но знают и армянский язык. Они имеют церковь, где раньше пребывал вардапет, который заботился о них, затем скончался, и его могилу мы видели. Девочки их по одежде и всем поведением похожи на абазских» (Меликсет-Беков 1950. С. 170).
Хазров упоминал лишь одного священника, умершего в Закубанье – отца Мартироса, скончавшегося в 1814 г. в «темиргоевском» Гяур-хабле. Трудно представить, что в этих фрагментах идет речь об одном и том же человеке.
76
Как бы то ни было, миссионерская деятельность армянских священников, безусловно, сыграла свою роль в актуализации идентичностей закубанских армян, более того, некоторые священники напрямую способствовали переселению черкесогаев в пределы Российской империи.
Дисперсность армян и населенные пункты в Черкесии
Именно в последней четверти XVIII в. в источниках появились упоминания об армянских «поселках» на черкесской территории. Хрестоматийными/«каноническими» стали названия Гяурхабль, Егерухай, Адыгой, Хатукай, повторяющиеся из одного научного труда в другой. Наверное, самыми ранними фиксациями этих топонимов стали публикации материалов П.Г. Буткова, в том числе документов, собранных Е.Д. Фелицыным. Бутков пишет, что в 1789 г.:
«Армяне, обитавшие в трех селениях, лежащих на речках: одном на Шаушеке, называемом Гяур-Хабль, из которого, состоящего в темиргойском народе, ещё в поход генерал-порутчика Бибикова взят аманатом Матерос Мергюсов, другом на Пшиже, называемом Адепсухай, и в третьем на Иле, называемом Хатукай; изъявили желание перейти в Нахичевань, и отправлены туда в числе 390 душ обоего пола» (Бутков 1869. С. 230).
В использованном Бутковым первоисточнике – рапорте гене- рал-поручика барона Розена князю Потемкину от 22 мая 1789 г., за № 792, действительно, в числе аманатов указан взятый «За армянскую деревню Гаурхабль, в темиргоевском народе состоящую, Мартирос Мергюсов»10. Но Фелицын привел и другой документ (Рапорт де Бальмена князю Потемкину, 28 июля 1790 г. за № 445), где зафиксирована другая форма фамилии армянина – Мартерос Маркосов11. Для нас, в данном контексте, важна указанная Бутковым локализация аулов – Гяур-Хабль в темиргоев-
———————
10Неизданные документы академика Буткова. Приложение к статье Е.Д. Фелицына «Материалы для истории Северного Кавказа 1787–1792 гг.». Впервые в: Кавказский сборник. 1898. Т. 19. С. 369. Переиздано в: Черкесы и другие наро-
ды 2004. С. 259–260.
11Там же.
77
ской земле на реке Шаушек (совр. – р. Белая), Адепсухай на р. Пшиж (совр. – р. Пшиш; а. Эдепсукай ликвидирован в 1967 г. при строительстве Краснодарского водохранилища), Хатукай – на р. Иль (совр. а. Хатукай находится в другом районе СевероЗападного Кавказа).
Там же поместил Гяурхабль и Семен Броневский:
«Темиргойцы или Комюрге, знатное Черкесское колено, заключающее в себе до пяти тысяч семей, живут по реке Шагъвашу и речкам в нее впадающим, граничат с Адемеями и Мухошами; от первых отделяются речкой Пшага, от последних ручьем Аримъ, на коем лежит Темиргойская деревня Черикай, населенная Егерекойцами и принадлежащая Князьям Арслан-Беку и Атажук-Ейтеку. Сему последнему Князю принадлежит ещё на речке Булан-су, впадающей в Лабу, Егерекойская деревня Ратазай; на Шаг-ваше деревни: Минбулатай, Псинаокъ и знатная Армиянская деревня Гаур-Габль…» (Броневский 1823. С. 67).
В темиргоевских владениях локализовал Гяур-хабль также вышеупомянутый И. Хазров, что дает возможность предположить тождественность этих населенных пунктов. Три деревни выхода армян из Закубанья на российскую территорию называл И. Иванов, побывавший в Армавире в 1848 г.:
«Он (Армавир – В.К.) населен Армянами, вышедшими в конце 1838 года с гор Бесленеевских, Темюргоевских, Абадзехских и из деревень Егер-Ухой, Гяур-Габль и Адыхой» (Иванов 1850. С. 179)..
Таким образом, Бутков называл Гяур-хабль, Хатукай, Адепсухай, Броневский и Хазров – только Гяур-хабль, Иванов добавил
кГяур-хаблю Егер-ухой и Адыхой.
Квышеупомянутым населенным пунктам ещё можно добавить села Атуха и Бзатух из текста Миная Медичи (МеликсетБеков 1850. С. 170). Конечно, названия этих сел вызывают некоторые сомнения: возможно, М. Медичи передавал наименования местностей, где проживали эти армяне. Тогда Бзатух коррелируется с бжедухами, а Атуха – с натухайцами. Может быть, данная модель применима и к названиям Егерухай (территория егерухаевцев), Хатукай (земли хатукаевцев).
78
В процессе наших архивных изысканий удалось выявить ещё некоторое количество топонимов, связанных с проживанием армян в Закубанье. Например, в МК есть записи, определяющие место проживания индивида: «Шапсуга черкесогай место Абин», «Черкесогай абазехи место Шохапс» (ГАКК 70. Л. 3 об.–4), «Бибердици ауэле черкесогай» ГАКК 70. Л. 11 об.–12), (имелся в виду аул Биберды Батокова), «Черкесогай псогубци» (ГАКК 70. Л. 13 об.–14) (т.е., живший в ауле Псегуабе), аул «Тhогътэмыхай» (ГАКК 70. Л. 65) (Тахтамукай – В.К.).
Кроме вышеупомянутых, в документах встречались ещё сведения об армянских аулах, например, «в Чичинейских владениях» (ГАКК 22. Л. 17) (черченеевцы – часть бжедугов). Возможно, об этом же населенном пункте говорилось в документах дела попавшего в Гривенский аул грека Уруса (Николая) Демтирова, который в январе 1824 г. просил разрешения пропустить его за Кубань «для взятья сюда его семейства для совместного его с ним жительства…, находящегось в Чирчинейском владении» (ГАКК 34. Л. 1– 10 об), в другом документе – «в армянском ауле Хатузука в Чичинейских Владениях» (ГАКК 12. Л. 116 об.). О каком-то армянском ауле рассказывал в 1822 г. «выбежавший из плена» рядовой Тенгинского полка Кирило Филиппов, за два года до этого взятый в плен и доставленный к «большому Салтану Магмет Кирею». Пытавшись бежать, Филиппов был пойман «Закубанскими Армянами Барсуком (возможно, Богарсуковым – В.К.) с товарищами, живущими в лесу под абазинскими горами в ауле называемом армян-
ским (курсив наш – В.К.)…» (ГАКК 33. Л. 46–46 об.).
Закубанский армянин Бох Борино (Баронов) в 1834 г. рассказывал:
«…Лет мне от роду 50, уроженец я из закубаны Владения сапсугского из аула Гатукай, расположенного на реке Убыне от отца Армянина Джевлеше и матери Цыцы уже умерших, назад тому будет лет до тридцати или более перешел для жительства Бжедуховского владения в аул Депикой, принадлежащей приверженному России прапорщику Биберде Боток, состоящий при Кубани, ныне же нежелая оставаться далее на жительстве
79
закубанью возимел желание переселиться для всегдашнего жительства вместе с родственныкамы в Гривенский Черкеский аул и быть российско поданным для чего прибыл в здешний карантин вместе с женою своею Хани, дочерью Нашко и братом Шерухом 25 лет, что показал по справедливости в том и подписался»
(ГАКК 15. Л. 288).
Вабадзехских владениях существовал армянский аул, повидимому, в основном фамилии Чентамировых, переселенный в 1839 г. на российскую сторону Кубани и ставший основой для Пашковского армянского аула (ГАКК 42). Известный кубанский историк П.П. Короленко в своей статье детализировал месторасположение армянского закубанского аула: тот находился на реке Псекупс «в 45 верстах от Кубани» (Короленко 1902. С. 97).
Бывший житель аула Алагуша Цухо, ликвидированного в 1845–46 гг., Даху/Тоху Баронов ушел в Закубанье, где в 1846 г. проживал в районе 2-й части Черноморской кордонной линии в ауле прапорщика Бейслана Улаока, опять переселился на российскую сторону при Великомарьинском посту с четырьмя арбами имущества, семьей из 8 чел., 28 штуками рогатого скота и 1 лошадью и был направлен в Армавир (ГАКК 44. Л. 59–59 об.). Уже как житель Армавира он прибыл в августе 1853 г. на Константиновский пост Черноморско-Кавказской линии с товаром, который вроде бы предназначался в уплату долга живущему в ауле князя Кончукова Нахупшу Баронову (ГАКК 49. Л. 16–17). Другие примеры закубанских топонимов: в феврале 1853 г. житель Армавира Макар Баронов просил о дозволении переселиться для совместного
сним жительства четырех семейств его родственников: семейство армянина Гушмазука Баронова жило у Джанклыша Хах Гаджимукова в ауле Хаджегабль, семейство Пака Баронова у Хатука Салимчирея в ауле Хатугабль, два семейства Хапака и Качадура Бароновых у Конемата Шунамукова в ауле Энем. Тогда же, в июне 1853 г., из аула Пшемафа Кончукова 6 семей Бароновых и Айвазовых переселилось в Армавир (ГАКК 48. Л. 25, 48, 51, 57–59).
В1853 г. «жительствующий в ауле преданного нам дворянина Магомчерия Батокова Армянин Бедрос Асланов» докладывал
80