Материал: АРМЯНЕ в исторических и этнокультурных процессах XVIII–XXI вв

ходившей – в 1855 г. – в Армянском поселке при Переясловской станице, коллизия формулировалась таким образом: «По Закубанскому обычаю почитаются из дворян, но никаких документов на сей счет не имеется» (ГАКК 37. Л. 15). Отсылка к обычному праву свидетельствовала, на наш взгляд, о поисках регламентации сословной иерархии. Все указанные выше формулы составлены российскими писарями, так же, как и «Сведение о числе крестьян, принадлежащих лицам проживающим в Екатеринодарском военном округе» от 19 октября 1863 г. В этом документе о правах на владение крестьянами из черкес армянином Чентамировым и греками Петром Демтировым и Семеном Довтенком говорилось так: «Как лично отозвались из давнего времени владеют на правах за Кубанских горских дворян…» (ГАКК 28. Л. 11).

В 1857 г. закубанские армяне подавали прошение Главнокомандующему на Кавказе князю А.И. Барятинскому, в котором в том числе имеются и такие слова: «...мы просим милости о даровании нам прав горских узденей, свойственных нашему быту». Интересна ремарка Барятинского, раскрывающая подоплеку просьбы (по мнению российской администрации): «…что же относительно до просьбы армян, о сравнении их в правах с горскими узденями, то вопрос этот, возникший по поводу принятия детей их в военно-учебные заведения, уже решен на основании Высочайшего повеления... сравнением закубанских армян с почетными горскими племенами, кои, не будучи ни алдарами, ни узденями, но пользуясь особенным уважением в народе...» (ГАКК 55. Л. 54–55).

Ситуация изменилась после 1865 г., когда Комиссия по сословным правам горцев Кубанской и Терской областей регламентировала горские сословия, а точнее, включила горскую социальную структуру в общероссийскую. Попытки горских армян получить статус дворян не увенчались успехом. Только немногим из них удалось получить личное дворянство23 за заслуги в период

———————

23 «Житель Бжедуховского аула, Майкопского уезда, поручик милиции Петр Парсеюв Асланов с женою Дестимою Назаровой и детьми – сыновьями Каспа-

111

Кавказской войны и офицерские звания. Лишившись крепостных крестьян из адыгов и не получив дворянства, многие из них стали почетными гражданами – личными или потомственными, но большинство получило статус государственных крестьян сел. Армавир. Но сами данные действия свидетельствуют о существовании определенной идентичности, о самосознании, пусть даже и вызванном конъюнктурой. Другое дело, что конъюнктура порождена российским сословным дискурсом, выстраивавшим включенные в империю группы в соответствии с принятой табелью о рангах. В дальнейшем в документах можно увидеть индивидуальные стратегии получения статуса почетных граждан. Например, в январе 1917 г. был пожалован званием «Потомственный почетный гражданин» за 26-летнюю службу по ведомству МВД «житель с. Армавира» Кеворк Богарсуков (РГИА. Л. 21) – Георгий/Егор Никитич, сын Никиты Павловича.

В отечественной гуманитарной науке под воздействием «теории этноса» Ю.В. Бромлея в последней четверти XX – начале XXI вв. черкесогаев стали рассматривать как «субэтническую группу» (Хастян 2001; Григорьян 2002; Симонян 2003).

Сетево-акторные связи

Армяне фигурировали в документах, иллюстрирующих масштабные перемещения в плоскости: Анатолия – Крым – СевероЗападный Кавказ – устье Дона. Этот «географический ромб», сложившийся в период функционирования Византийской и Трапезундской империй, продолжал поддерживать коммуникационную активность и в XIX в. В Закубанье транзитно проживали жители турецких городов Диарбекира, Эрзерума, других анатолийских мест, следовавшие в Карасубазар и Нор-Нахичевань

(ГАКК 8. Л. 12, 17; ГАКК 13. Л. 1).

ром и Иваном и дочерьми Мариею Когецик и Мариею определением Правительствующего Сената, по Департаменту Герольдии, признаны в потомственном дворянском достоинстве, о чем дано знать Кубанскому Областному Правлению указом Правительства Сената, от 15 марта 1872 года за № 1004». См.: КОВ

1872. С. 1.

112

Документы подтверждали связи крымских и кубанских армян. Подобные социокультурные и экономические отношения, несомненно, способствовали сохранению армянской идентичности у армян, живущих между черкесами. В документе 1733 г. приводились такие факты:

«…Октября в 30 день явились у нас холопей Твоих войска Донскаго в Черкаском вышедшие из Кубани армяне, которые в канцелярии войсковых дел допрашиваны, а в допросе первый показал: зовут-де его Мелкон, уроженец в Турской стороне, близ Крыма, в городе Карасу, армянской породы и прошлаго года с того города нанялся у торговаго армянина-ж Авета в работники на Кубань и жил на Кубане при оном армянине Авете в ауле Касбулатове до побегу его и назад тому девять дней согласясь он с родным братом своим армянином-же Киригосом к побегу…»

(Всеподданнейшее донесение 1904. С. 75).

Крымские контакты оставались важными и после изменения демографической ситуации на Северо-Западном Кавказе: вывода армян, наряду с остальными христианами, из Крыма в 1780-е гг. и образования Нахичевани-на-Дону, а также появления черноморских казаков на кавказской арене исторических событий. Нахичеванские армяне (как мы уже показывали выше) не прекращали приезжать на правобережье Кубани и в Закубанье.

Близость нахождения Понтийской области (северо-восток Анатолии) способствовала наиболее активной коммуникации черкесогаев с понтийскими армянами. Например, 31 августа 1832 г. комендант Геленджикской крепости полковник Чайковский докладывал о прибывшем в неё человеке.

«Турецкоподанный Армянин католик Богос Рафаилов, житель города Трапезонта, прибывший в Геленджик для торговли на купеческом судне из Сухум кале и билетом тамошнего Коменданта, как знающий хорошо черкесский язык употребляется мною в переговорах с приезжающими сюда Горцами; но как мало знающий по Русски, он переводит Черкесский язык на Турецкий, знающему сей последний язык Нашебургского пехотного полка Прапорщику Спиранди. Сей Армянин с 1811 года в продолжении

113

20 лет проживал по торговым делам между Черкесами, наиболее в окрестностях Геленджика и Суджук-кале; бывал во многих горских значительных местечках и аулах, совершенно знает местоположение и пути от Геленджика до Усть Лабы, и по берегу до Сухум кале» (ГАКК 35. Л. 71–71 об.).

Впоследствии, в 1834 г., Богос Рафаилов принял российское подданство и привез свою семью из Трапезунда (ГАКК 36. Л. 42– 42 об.). Еще одно упоминание о Богосе Рафаилове относится к 1848 г. В рапорте начальника I отделения Черноморской береговой линии полковника Ясинского временнокомандующему Черноморской кордонной линией Г.А. Рашпилю говорится, что «племянник... Богоса Рафаилова, Закубанский Армянин Хагуп Степан, живущий в горах близ Кубани на Инне (приписка на документе снизу простым карандашом – «Живет в мирном ауле Энем»), притесняемый постоянно горцами, которые действительно в настоящее время преследуют всех армян... изъявил желание переехать... к дяде своему в Новороссийск...» (ГАКК 46. Л. 23). Особенно важно для нас упоминание о полилингвизме Богоса Рафаилова – знании им как турецкого, так и черкесского языков. В качестве переводчика в 1840 г. его приняли в штат 1-го отделения Черноморской береговой линии в Новороссийске (ГАКК 31. Л. 63 об).

Ещё один важный пример внутриосманского имперского перемещения армян дал нам случай Мурата Мадросова, пришедшего 18 октября 1821 г. в Екатеринодарский центральный карантин и сообщившего на допросе:

«От роду имеет 47 лет, родом из армян С Города Эрзерюма состоящем в Анадолии, холост, из семейства имеет он родную сестру находящуюсь (так в документе. – В.К.) в замужестве за Хачедуром Низоволо там же в Эрзерюме живущем. Отколь пошел на возрасте 32 лет в город Константинополь для заработков; по познанию его столярной работы, в коем находился пятнадцать лет, оттоль для того ж самого в Город Анап, чему прошло один год, там был полгода, отсель пошел в черкеские места к сапсугам, обитающим при речке Обун; находился в армянина Саркиса живущего у простого черкеса Шябас, сына Ходзясова

114

полгода, между тем случалось ему бывши в Обуне (река Абин – В.К.) видеться с Греками Козьмою и Лефтером, кои объявили ему свое намерение итить в Россию по причине, что жить им Закубанью и возвратиться в свою родину трудно, имея слухи о гонении на христиан турков и что они должны погибнуть… посему решил

ион Мурат Мадросов с ними прибегнуть к покровительству России и с ними пойтить как то уже и исполнил…».

Греки были отправлены «в Карасубазар а армянин в Нахичеван… для всегдашнего жительства коим выданы и билеты на следование из Войсковой Канцелярии» (ГАКК 8. Л. 17).

Также в Карасубазар желал переселиться в 1824 г. «Турецкоподданный Армянин Магдаси Киркор Емалуло», прибывший из Анатолии и проживший более года «в горах» между «Черкескими Народами» (ГАКК 13. Л. 1). Ещё раньше, в 1820 г. вышел «из закубанских черкес… турецкий житель Города Деарбаркара армянин Карабет Ованес, объявивший желание быть в подданстве российскому престолу и водворится в Крыму… в Карасубазаре при родном его брате...» (ГАКК 7. Л. 12).

Армяне СЗК начали переселяться на территорию, подвластную России, с конца XVIII в., сохранив привычные «закубанские» социальные сети: совместное проживание с адыгами и горскими греками, брачные связи (грек-армянин, армянин-адыг), экономические отношения (торговлю). Кроме вышеперечисленных факторов, которые можно назвать признаками «симбиозности» группы (и параметрами идентичности), к таковым относится

иантропонимия: вплоть до начала XX в. для армян и греков (особенно женщин) была характерна двуименность – наличие христианского (православного) имени и адыгейского, по-ви-

димому, бытового (Щербина 1916. С. 285–189; Колесов 2000б.;

Колесов 2001).

ВГривенской Черкесской станице, затем в Переясловском армянском поселке и в Армавире сохранялись привычные для Закубанья социальные сети – черкесогаи проживали вместе с горскими греками и адыгами из разных «племен». Совместное проживание обусловливало наличие семейных связей: в архивных

115