мянин. Были расспрошены несколько человек и, в конце концов, сам Темиров. 5 декабря допросили шапсугского дворянина Каспулета Немире, который показал, что действительно просил разрешить «живущему противу Екатеринодара обзедуховскому жителю Черкесину Муссе Темирову переездить (так в документе. – В.К.) в пределы России для торговли разными товарами». Далее Немире дополнял, что Темиров его восприемник, простой черкес, не имеющий «подвластных», т.е. крепостных крестьян и рабов, присягу на верность России приносил вместе с бжедуховским владельцем Магметом, что товары только Темирова и никого бо-
лее (ГАКК 10. Л. 283).
Параллельно этому, урядник Степан Горшков собрал сведения о «бзедуховском» жителе Муссе Темирове у знающих его закубанских армян и черкесов. И выяснилось, что «он действительно есть породою армянин и имя имеет точное Немире Темиров Нотемир-комус», живет во владениях Магмета и занимается хлебопашеством (ГАКК 10. Л. 285). 14 декабря смотрителем Екатеринодарского менового двора есаулом Зайцевым был опрошен уже сам Темиров: «чрез переводчика обявил мне, что он прозванием Темир Комул породы армянской по смерти отца он остался в 20-ти летах отец же его помер на реки Убине, жинился же он на черкески и перешед жительством до хамишиевского князя Магмета в 1819 году где и ныне проживает торговлею он не занимается, кроме одним хлебопашеством…» (ГАКК 11. Л. 339). Позднее войсковой старшина Черный в рапорте атаману ЧКВ Бескровному, называя уже Муссу Темирова армянином, уточнял, что тот присягу не приносил (ГАКК 11. Л. 371 об.).
Особенность/уникальность группы вербализуется в понятии «идентичность» как совокупности социальных практик – индивидуальных и групповых. Называние индивидуумом себя происходит в различных аспектах: социальном, территориальном, профессиональном, государственном, религиозном (конфессиональном), этническом и т.д. Сменяющиеся жизненные стратегии/ситуации/ модели поведения дискурсивно маркируются той или иной идентичностью. Поэтому в каждом случае индивид накладывает на себя определенную идентичность, обусловленную обстоятельствами.
106
Идентичность (в том числе этническая) понимается нами как ситуационный феномен, проявляющийся на страницах архивных документов, артикулируемый индивидами в интервью, практикуемый ими в неординарных взаимоотношениях с соседями и «соплеменниками». Вслед за К.Э. Кнутссоном мы пытаемся продемонстрировать, что «этничность – не одно универсально применимое понятие, а репрезентация широкого спектра взаимодействий, в котором важнейшей референтной связью является связь с этническим статусом, приписываемым на основании рождения, языка и социализации» (Кнутссон 2006. С. 120).
Поэтому важным представляется проведение анализа немногих документов, в которых сами черкесогаи определяли себя. Действуя в рамках русскоязычного дискурса, на котором составлялись документы, они повторяли внешние определения, выработанные данным дискурсом. В качестве примеров приведем лишь некоторые из них.
В январе 1853 г. был составлен формулярный список на хорунжего 8-го конного полка ЧКВ Владимира Авдеевича Баронова, где он описан как «из Закубанских Армян» (ГАКК 56. Л. 363 об.). В 1866 г. при составлении Полного послужного списка прапорщика милиции Иваниса Давыдовича Алабердова в графе «Из какого звания происходит и какой губернии уроженец», указывали, что он «из горских армян», а в графе «какого вероисповедания» – армяно-григорианского (ГАКК 67. Л. 19). Николай Георгиевич Богарсуков, сын Георгия (Егора) Никитича и, соответственно, внук Никиты Павловича, заполняя в 1920 г. анкету для поступления на службу в Кубано-Черноморский областной лесной комитет, указывал в графе «национальность» – «Армянин (Горский)» (ГАКК 72. Л. 1)18.
Появившаяся в советская время графа «национальность» вкупе с проводившейся политикой коренизации породила новые разновекторные ситуации актуализации идентичностей. В этом ряду документов особенно интересны стали доступные в послед-
———————
18 Выражаю искреннюю благодарность коллеге и другу Ольге Алексеевне Леусян за предоставленные копии архивных документов.
107
ние годы наградные листы периода II Мировой войны19, в которых заполнялась данная графа. Нами проанализированы наградные листы более чем 300 человек по фамилии, месту рождения, генеалогическим связям, отнесенным к данному сообществу. Из них, конечно, большинство указаны в наградных листах как «армяне», но более чем 40 человек зафиксированы «черкесами», а около 20 – «русскими». В одном (пока обнаруженном) случае Сергей Карпович Айвазов означен как «черкес-гай». Это единственный найденный на русском языке документ советского периода с подобным термином. Интересно, что в другом наградном листе того же С.К. Айвазова в графе «национальность» написано «черкес». Было бы важным проанализировать записи национальности при паспортизации этих людей. Например, нам известно, что у Гирагосова Евгения Георгиевича (1920–2000), помимо наградного листа, в советском паспорте тоже была отметка «черкес» в графе «национальность»20.
Место черкесогаев в классификации юридической, сословной и научной
В то же время российский дискурс распространял на армян уже установившиеся классификационные категории «этнического» характера: нация21, народ, племя, звание, «порода»22 и т.д.
———————
19См. сайт www.podvignaroda.ru
20В роду у него были армяне по линии матери и черкесы – по отцовской линии, однако были ли это «настоящие» черкесы или черкесогаи, сложно сказать (скорее всего, адыгоязычные армяне). По паспорту он черкес. Крещеный. К религии относился с уважением, но в целом был к ней индифферентен // Электронное письмо сына Е.Г. Гирагосова Виталия Евгеньевича Гирагосова от 4.02. 2020 г. Виталий Евгеньевич – кандидат биологических наук, сотрудник ФИЦ «Институт морских биологических исследований им. А.О. Ковалевского РАН». Автор выражает искреннюю благодарность Виталию Евгеньевичу за предоставленную информацию.
21Например: «Имянной список Поступившим В здешний Екатеринодарской Карантин к очищению Армянской нации людям. Учинен июля 1819 года». ГАКК 6. Л. 44 об.
22См. ранее в тексте: «… он действительно есть породою армянин и имя имеет точное Немире Темиров Нотемир-комус», живет во владениях Магмета и занимается хлебопашеством. ГАКК 10. Л. 285.
108
Вместе с горцами они юридически были отнесены к инородцам. Вышедший в 1832 г. во второй редакции «Устав об управлении инородцев» распространился на Кавказ. В Положении о Черноморском казачьем войске, Высочайше утвержденном 1 июля 1842 г., было зафиксировано: «В пределах... войска обитают инородцы под наименованием: 1. Владельцев. 2. им подвластным. 3. вольных Черкес и 4. Армян» (ГАКК 66. Л. 3; ГАКК 25. Л. 1 об.). Таким образом, понятия «инородцы» и «горские» дискурсивно являются синонимами чуждости, многоаспектно характеризуя место черкесогаев в иерархии представлений элит империи. В то же время данное Положение регламентировало их проживание на территории ЧКВ и возможность, при желании, службы в рядах этого казачьего войска, как и для других горцев.
Дворянская идентичность, по-видимому, выступала дополнительным фактором инкорпорации черкесоязычных христиан в адыгское общество (Колесов 2003. С. 60). Но не надо игнорировать тот факт, что фиксация происходила на страницах российской делопроизводственной документации. Российские чиновники могли выделять в адыгском обществе князей, дворян, крестьян, тем самым воспроизводя привычную для них социальную структуру, конструируя её.
Мы имеем дело с упоминаниями (словесными формуламиклише или словосочетаниями) в документах о статусе («дворянин», «простой», «подвластный»), которые являются отображением реальности, а точнее, «следом» означающего, когда знак со временем утрачивает связь с объектом и превращается в «след». Существует дистанция между словом и означаемым им явлением. Анализ данных «следов», дискретных точек в пространстве/времени истории, возможен в рамках текстуальности, представления о культуре любого исторического периода как о сумме дискурсов – устных или письменных модусов мышления. «Мы здесь называем дискурсом актуальное, живое, осознанное представление текста в опыте пишущих и читающих» (Деррида 2000. С. 241).
Границы интерпретации «следов» определяются позицией, с одной стороны, исследователя, а с другой – индивида, сформиро-
109
вавшего документ, который находился в рамках определенного исторического сознания. Исследователю для процесса формирования своей истории важно понимание, что исторический факт есть факт современной культуры, а никак не восстановленный в своей целостности и необходимости факт прошлого. При этом учитывается, что в документе факт является отображением произошедшего. «Реальность есть не что иное, как культурный акт творения, совершаемый автором» (Зверева 1996. С. 13).
Произошло столкновение нескольких лингвистических и классификационных систем. Например, мы рассмотрим случай употребления термина «дворянин», который можно назвать самоидентификационным. Дело в том, что встретилось данное определение в специфическом документе, называемом «поручительная подписка». 2 февраля 1824 г. такую подписку давал неграмотный «закубанский» грек Урус Дмитриев, за него подписался «Нахичеванский житель Карп Атаманов», а поручился закубанский армянин; последний же ставил свой автограф на документе на армянском языке. Далее следовал перевод русского писаря, составлявшего подписку: «на армянском языке значится к сей поручительной записке ручаюсь дворян армянин Овагим Жантемиров» (ГАКК 34. Л. 4 об.). Указание Жантемировым (форма написания фамилии Чентамиров/Джентамиров) в подписи своего статуса, да ещё на армянском языке, говорило об осознании своей принадлежности к определенной социальной группе. С другой стороны, мы не встречаем свидетельств о его «дворянстве» вплоть до 1835 г., когда составлялась ревизская сказка жителям Гривенского Черкеского аула, в которой имя и фамилия написаны в иной транскрипции: Авадем Рапаелов Чентамиров, и указывалось, что он «закубанский дворянин». В другом столбце таблицы следует примечание: «Вышел в Россию из Закубани турецкого подданства по собственному его желанию и водворен на жительство со всем его здесь значащимся семейством в числе Черкеских дворян в 1821 году в Гривенском ауле» (ГАКК 23. Л. 1 об.).
Документы зафиксировали и другие случаи сословной идентификации. Так, при «переписи» адыгоязычных христиан, проис-
110