Н.П. Богарсуков 1913 – Н.П. Богарсуков † [некролог] // Кубанский край. 1913 г. № 962–60. 13 марта, среда, Екатеринодар.
Набокова 1964 – Набокова Н.М. Особенности армавирского говора адыгейского языка. Автореф. дисс. канд. филол. наук. Майкоп, 1964. 17 с.
Народы Кавказа / под ред. Б.А. Гарданова, А.Н. Гулиева, С.Т. Еремяна, Л.И. Лаврова, Г.А. Нерсесова, Г.С. Читая. М., 1962. Т. 2. С. 435–601.
Населенные места 1905 – Населенные места Российской империи в 500 и более жителей с указанием всего наличнаго в них населения и числа жителей преобладающих вероисповеданий, по данным Первой всеобщей переписи населения 1897 г. СПб., 1905.
Небывалый скандал 1913 – Небывалый скандал на сельском сходе / Армавирская жизнь // Кубанский край. 12 марта 1913 г. № 961–59. С. 3–4.
Отчет 1910 – Отчет Екатерининской в г. Екатеринодаре городской женской гимназии за 25-летний период ея существования с 14 сентября 1884 по 14 сентября 1909 г. в связи с современным ея состоянием. Екатеринодар, 1910. Паг. IX.
Погосян 1981 – Погосян Л.А. Армянская колония Армавира. Ереван, 1981.
Поркшеян 1971 – Поркшеян Х.А. Происхождение черкесо-гаев и основание г. Армавира // Вестник общественных наук. Ереван, 1971. № 5.
С. 66–75.
Поселенные итоги 1929 – Поселенные итоги переписи 1926 г. по Северо-Кавказскому краю. Ростов-на-Дону, 1929.
Похищение 1914 – Похищение невесты // КОВ. 1914 г. 20 апреля, воскресенье.
Симонян 2003 – Симонян М.С. Армянская диаспора СевероЗападного Кавказа: формирование, культурно-конфессиональный облик, взаимоотношения с властью, общественными и религиозными объединениями: конец XVIII – конец XX века. Дисс. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук. Краснодар, 2003.
Соб. корр. 1913 – Соб. корр. «Бедные» армавирцы / Армавирская жизнь // Кубанский край. 12 марта 1913 г. № 961–59.
Тер-Саркисянц 1994 – Тер-Саркисянц А.Е. Армяне // Народы России:
энциклопедия / Гл. ред. В.А. Тишков. М., 1994. С. 92–93.
Тер-Саркисянц 1995 – Тер-Саркисянц А.Е. Этнокультурный облик армян Северного Кавказа: история и современность // Армяне Северно-
го Кавказа. Studia Pontocaucasica II. Краснодар, 1995. С. 5–32.
Тер-Саркисянц 1998 – Тер-Саркисянц А.Е. Армяне. История и этно-
культурные традиции. М., 1998. 397 с.
Тер-Саркисянц 1999/2000 – Тер-Саркисянц А.Е. Из истории форми-
рования армянской диаспоры в России (X–XX вв.) // Iran & the Caucasus. Vol. 3/4 (1999/2000). P. 325–336.
126
Тер-Саркисянц 2009 – Тер-Саркисянц А.Е. Черкесогаи: кто они? //
Третьи Лазаревские чтения по истории армян России. М., 2009.
С. 198–206.
Тер-Саркисянц 2012 – Тер-Саркисянц А.Е. Армяне в России // Армяне / Отв.ред. Л.М. Варданян, Г.Г. Саркисян, А.Е. Тер-Саркисянц. М., 2012. С. 565.
Труайя 2005 – Труайя А. Моя столь длинная дорога. М., 2005.
Улунян 1994 – Улунян Ар.А. Миллет как этно-конфессиональный феномен Османской империи // История. Культура. Этнология: доклады российских ученых к VII Международному конгрессу по изучению ЮгоВосточной Европы (Салоники, сентябрь 1994 г.). М., 1994. С. 69–80.
Хазров 1846 – Хазров Иоанн. Остатки христианства между закубанскими племенами, прошедшее и нынешнее состояние их нравов и обычаев // Кавказ. Тифлис, 1846, № 40 (5 октября), № 42 (19 октября).
Харатян 1983 – Харатян Г.С. Этническая история черкесогаев. Диссер. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук. Л., 1983.
Хастян 2001 – Хастян А.А. Армянские субобщности на Северном Кавказе: факторы социальной адаптации. Автореферат дисс. на соиск. уч. степ. канд. соц. наук. Ростов-на-Дону, 2001.
Хлынина 2004а – Хлынина Т.П. Коренизация в её истоках и последствиях в Адыгее // Информационно-аналитический вестник: История. Этнология. Археология / АРИГИ им. Т.М. Керашева. Отдел истории. Вып. 8. Майкоп, 2004.
Хлынина 2004б – Хлынина Т.П. Страницы социальной истории советской Адыгеи: очерки политической антропологии. 1930-е годы. Майкоп, 2004.
Чемсо 2002 – Чемсо А.К. Гривенно-Черкесская станица. Краснодар, 2002.
Черноморское побережье 2009 – Черноморское побережье Кавказа / сост. В.П. Доброхотов (1916). Краснодар, 2009. С. 199.
Щербина 1916 – Щербина Ф.А. История Армавира и черкесо-гаев. Екатеринодар, 1916.
Barrett 1995 – Barrett T.M. Lines of Uncertainty: The Frontiers of the North Caucasus // Slavic Review. V. 54, № 3 (Fall 1995). Р. 579.
Kayaloff 1978 – Kayaloff, Jacques. The Origins of Armavir, RSFSR // International Journal of Middle East Studies. Vol. 9. № 1 (Jan., 1978). Р. 113–115.
Ortaylı 2004 – Ortaylı I. The Ottoman Millet System and its Social Dimensions // Ortaylı I. Ottoman Studies. Istanbul, 2004. P. 15–22.
127
Н.Р. Шахназарян
ЭТНОГРАФИЯ ФРОНТИРНЫХ КОНТЕКСТОВ: АРМЯНОЯЗЫЧНЫЕ ТУРКИ-ХЕМШИЛЫ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ РОССИИ
В исследовании рассматривается процесс переформирования социальной, этнической и религиозной идентичности в Кавказском Причерноморье. По общему признанию, хемшилы служат ярким примером текучести и гибкости социальной идентичности. В исследовании делается попытка показать, как этническая принадлежность хемшилов была сформирована их историческими судьбами и как они представляют ее в своей повседневной жизни. Проживание в пограничных районах, последующий горький опыт депортации, правовая инвалидность и социальная депривация в принимающих обществах предопределили нестабильное и ситуативное качество этнической идентичности хемшилов.
Целью исследования является этнографическое описание быта хемшилов. Исследование адресовано социологам и студентам; всем, кому небезразлично, как функционируют маргинальные сообщества и как формируется социальная идентичность.
Ключевые слова: хемшилы, фронтир, идентичность, вынужденная миграция, маргинализированные сообщества, этнография.
N.R. Shahnazaryan
ETHNOGRAPHY OF FRONTIER CONTEXTS: ARMENIAN-SPEAKING TURKS-HEMSHILS OF THE KRASNODAR TERRITORY OF RUSSIA
The study examines the process of re/formation of social, ethnic, and religious identities in the Caucasus Black Sea frontier. Admittedly, the Hemshils serve as a vivid example of fluidity and flexibility of social identity. The study tries to show how Hemshils’ ethnicity has been shaped by their historical destinies and how they represent it in their everyday life. Living in the borderlands, subsequent bitter experience of deportation, legal disabilities and social deprivation in the receiving societies have predetermined unstable and situational quality of Hemshils’ ethnic identity.
The aim of the research is the ethnographic description of the Hemshil’s everyday life. The research addresses social scientists and students; anybody who cares on how marginalized communities function and how social identity is molded.
128
Keywords: Hemshils, frontier, identity, forced migration, marginalized communities, ethnography.
Фронтирность. Идентичность. Язык
Принято считать, что хемшилы (самоназвание hомшеци) – армяноязычные турки с «нечетким», «кочующим» этническим самосознанием. Большинство исследователей склоняются к мнению, что хемшилы – потомки насильственно исламизированных армян из области Хамшен (Hamshen) на Восточно-Анатолийском побережье Черного моря (Кузнецов 1995. С. 22–25; Vaux 2007; Мегаворян 1904. С. 367). Иные проекции по этой проблеме представлены в статьях английского исследователя Э. Брайера. Он предполагает возможную культурную связь предков хемшилов с чанами (tzan), часть которых была, вероятно, арменизирована в районе Пархара в VII–XI веках Багратидами Испира (Bryer 1988. Р. 167). Брайер делает предположение о том, что хемшилы могут быть по своему культурному и историческому происхождению связаны с народом, который называется «чаны», или в греческом произношении «дзаны». «Чаны», в отличие от «лазов», исчезают полностью как этническая группа уже в средние века. Брайер делает лишь предположение, что эта группа была ассимилирована на фронтирной зоне Трапезундской империи. Хемшилы, возможно, одна из этнических групп, которая продолжает хозяйственный уклад жизни, обычно приписываемый «чанам» в ранних источниках (Bryer, 1988. Р. 174 – 175). Очевидно, вопрос о «происхождении» хемшилов является достаточно сложным и спорным.
Следует оговорить, что самоотождествление хемшилов (хемшинов) с армянами среди представителей группы отсутствует. Тем не менее, тот факт, что один из домашних языков хемшилов, наряду с турецким, – хемшилский/армянский язык, дает, пусть и не твердо обоснованное, право условно все же отнести их к одной из групп армян (Vaux 2001). Сделать это можно с множеством оговорок, касающихся фронтирного характера, пограничности, периферийности группы, члены которой являются носителями нескольких попеременно дезактуализирующихся идентичностей, как-то: турок, хемшилов (вплоть до крошечных синтетических
129
групп типа курдохемшилов), «бывших» армян. Новые комбинации этничности констатируют грузинские исследователи, утверждая, что у хемшилов Лазистана доминирует лазское самосозна-
ние (Бацаши 1988. С.116–117).
Из-за фрагментарности письменных источников можно лишь предположительно реконструировать историю мусульманизации хемшилов в Османской империи. Помимо отрывочных сведений о том, что хемшилы Турции тайно отправляли, наряду с мусульманскими, христианские культы, в их современном быту существуют «странные» ритуалы-обычаи, намекающие на возможное исповедание ими христианства в прошлом. О криптохристианстве хемшилов есть и другие свидетельства. Как писал Л.М. Ме- ликсет-Беков, «хамшены делятся на две части. Многие из них обращены (в ислам), однако соблюдают христианские обычаи. Они не скупятся в приношениях и (раздаче) милостыни. Почти все в день Преображения и Успения Богородицы отправляются в церковь, зажигают свечи и приносят жертвы за спасение душ своих предков» (Меликсет-Беков 1950. С. 166). Пережитки христианства сохранялись у хемшилов еще в начале XIX века, но наряду с этим их строгую приверженность исламу уже в советский период отмечают лазские соседи хемшилов в Аджарии (с. Сарпи Аджарии, информант Хаки Кахидзе, 1912 г.р. ПМА).
Из-за устойчивости конфессионального самосознания в среде рядовых хемшилов наблюдаются тенденции к дальнейшему укреплению турецкой идентичности и дистанцированию от армян. Следует отметить, среди многих, особенно пожилых хемшилов гипертрофированная мусульманская идентичность (ислам суннитского толка) укрепилась не в последнюю очередь благодаря общению с мусульманскими культурами Средней Азии в период ссылки (1944–1989). Что же касается турецкой идентичности, она довольно устойчива и выдвигается на первый план по большей части в социальных ситуациях.
Самым распространеннным термином для самоопределения среди хемшилов является Хомшеци (Homshetsi) и «мы, турки».
Как воспринимают сами себя: «Все хемшилы – родственники, все
130