Наиболее последовательно хемшилы занимают нишу в мясном и молочном бизнесе – из-за традиций ведения животноводческого хозяйства. Раньше, до тех пор, пока хозяйства не захирели, были заняты в табаководстве. Уровень благосостояния хемшилов воспринимается местными жителями как относительно высокий. Иногда выступают работодателями для местных (вплоть до найма бездомных мужчин из местных в качестве подручных работников; последние имеют в доме свой угол). Партнеры хемшилов в бизнесе обычно турки (в том числе из Турции), турки-месхетинцы, езиды, встречаются армяне. Русских привлекают к работе «для отвода глаз», чтобы по возможности избежать многочисленных проверок, разрушающих основы самого предприятия.
Проблемы вхождения на местные/региональные рынки.
Оставаясь верными традициям пастушеского уклада, многие хемшилы заняты в скотоводческой области и, соответственно,
вмясном бизнесе. Бизнес этот столь же доходный, сколь и трудоемкий. Однако нелегализованность делает особенно уязвимыми категориями населения все этнические меньшинства, в том числе хемшилов. В 2002 г. весной все мясники-турки (для местных властей и рядовых людей нет большой разницы – турок или хемшил,
ив их число вошли те и другие) подвергались притеснениям
ибыли окончательно вытеснены из Апшеронского «казачьего» рынка под предлогом закрытия мясного рынка на ремонт. «Ме-
ста стали 300 руб ежедневно, вместо 63, я бы и заплатил, но перестали совсем принимать мою говядину. Теперь которую неделю не работаю, не знаю, как детей буду кормить» (интервью от 18.05.2002 г.).
Многие из «обиженных» предпринимателей, пытаясь разрешить проблему, обратились к огородничеству. «В тот год
(2002 г.) мясники-турки, выкинутые с рынка, около 400 га земли взяли в Белореченском районе для выращивания огурцов. Огурцы
втот год стоили 10 копеек за кг – вывозили и выбрасывали в лес»
(21.02 2003). Имена «притеснителей» известны каждому. «Кто-то из местной власти, а именно бывший мэр, решил выгнать турковмесхетинцев с рынка. Он отдал мясной павильон в аренду. После этого оплата мест и холодильника была поднята на 50%. Торгу-
136
ющие возмутились, что это дорого. Чтобы торговать самим, новые владельцы (арендаторы) затеяли ремонт. (Раньше владельцем рынка был «Райпотребсоюз» – государственная структура). Предприниматели устроили собрание по этому поводу, договорились не выходить торговать, они [новые владельцы] поставили своих продавцов, подняли цену на мясо. Предприниматели не вышли на работу. Главврач, ветеринар отобрал у всех ветеринарные регистрационные удостоверения. Появились телохранители (5–6 человек), которые угрожали предпринимателям рынка, запрещая им там появляться (2002–03 гг., декабрь-апрель). Турков, езидов и курдов изолировали от бойни. Писали телеграммы к Путину, Казанцеву, прокурору Сухову. Нам говорят: “Подавайте в суд”. Но документов об отказе со стороны новых владельцев рынка, письменно это подтверждающих, не было для оформления жалобы в суд. Тогда турки-месхетинцы открыли свою бойню, на старую бойню их так и не пускают, хотя там есть места. Мест для торговли не предоставляют никому. Произошла приватизация рынка говядины. Раньше в павильоне помещалось 18 предпринимателей на свинину и 14 – на говядину, и всем хватало места. Тогда написали статью о том, что говядина, которой торговали турки – некачественная. Это понятно, потому что турки сделали говядину дешевле (от 50 до 75 руб./кг, вместо 100 руб./кг)» (22.02.2003,
информант Нестеренко Р.И., назвалась спонсором предпринимателей мясного рынка).
Несмотря на угрозы со стороны новых владельцев, предприниматели продолжали требовать сделать рынок доступным для всех. Новый мэр Апшеронска Павлушин создал специальную комиссию по разбору проблемы предпринимателей. С приходом нового главы Павлушина, по свидетельству информантов, ситуация для представителей этнических меньшинств Апшеронского района значительно улучшилась. «…Мясной павильон отдали в аренду Бессарабову («Юг-Колос»), совладельцами которого были также Мовчан (директор мукомольного завода) и мэр города Апшеронска Березуцкий… Амоян Магер Усубович (езид, крестьянское хозяйство «Амо») пошел к Мовчану просить разрешения на продажу мяса, но получил отказ. Потом новый мэр горо-
137
да (Павлушин) дал разрешение торговать на новом, недавно построенном рынке. В данный момент трудностей нет в торгов-
ле» (один из продавцов рынка, 22.02.2003). Некий Фархад, предприниматель (этнический турок), «отреставрировал еще с советских времен заброшенное здание, еще в сентябре должны были переехать – не давали. Глава поменялся и Фархад все уладил, не знаю, через Москву или как. Теперь, если мы опускаем цену на мясо, им тоже приходится» (Нестеренко Р.И.). Так, в резуль-
тате ожесточенной борьбы с 14 февраля 2003 года работает новый мясной павильон, который и вместил под своей крышей турецких, хемшилских, езидских, курдских и др. «некоренных» мясных производителей. Во время интервьюирования продавцов нового «турецкого» мясного павильона на центральном рынке г. Апшеронска меня отозвал в сторону один из мясных продав- цов-хемшилов и сказал с мольбой: «очень прошу, от лица турков ничего не пиши, будет нам хуже, у нас «спины» нету…». Таким образом, жесткая конкурентная борьба облекается в ксенофобские одеяния.
Кроме сферы скотоводства, хемшилы работали и продолжают работать в табаководческих хозяйствах, которые к 1990-м годам в этих местах захирели. В последние годы уборочная площадь табака в крае, который в отличие от других регионов России еще окончательно не распрощался с табаководством, сократилась до 480 гектаров при 5200 гектарах в 1986 году, а валовой сбор листа уменьшился до 454,5 тонны (двенадцатикратное снижение за тот же период времени) (Сельская жизнь 2002). При этом работа на табачных хозяйствах является тяжелой, вредной и мизерно оплачиваемой, что отталкивает от этого промысла «коренных» жителей. Практикуется незаконная система найма, основанная на об-
мане. «На табачке ни одного русского не найдешь, только турки и хемшилы. Зарплату сигаретами дают, сдаем в полцены, потому что торговать не разрешают. За год заработала 2000 с лишним рублей, заплатили 600 и расчет. Часто обманывают. А мы вынуждены идти, потому что без документов никуда больше не берут» (Халида Шаманадзе, пос. Ерик, табаксовхоз).
138
В то же время нерусским, «черным» приписывается монополизация торговли. Ведется политика их вытеснения с рынков, «перекрывание» каналов их бизнеса. «У меня был хлебный бизнес – менты разорили 4 года назад» (Пшехская. Караибрагимов Яшар. 28–29–30.01.04). «В Пшехской живут 10 семей хемшилов, все Караибрагимовы. Только пара семей не зарегистрированы: Тофик и Шабан Караибрагимовы. Я скажу честно, менты всех зажимают, и русских тоже. В налоговой докапываются. Налоговая система устроена так, что невозможно работать по за-
кону. Вот слабое место» (28–29–30.01.04. Пос. Южный. Ка-
раибрагимов Мавлуд). Одновременно общепризнанным фактом является то, что наиболее уязвимыми группами все же оказыва-
ются «черные». «Мы как громоотвод, берем первый удар на себя. Что поделаешь, когда не имеешь родины, хорошего не жди, как ни старайся, хоть из себя выпрыгни».
Политика вытеснения из сферы бизнеса напрямую перекликается с призывами абинского атамана Сердюка «действовать, а не горлопанствовать» на закрытом совещании в Абинске (18 марта 2002 г. «О состоянии и мерах преодоления избыточной миграции
истабилизации межнациональных отношений в Краснодарском крае»). Таким образом, люди остаются лишенными не просто равных с доминирующим населением возможностей к социальному росту, но лишаются способов существования при мизерных претензиях на социальное участие. «Учусь на 2 курсе МГТИ. На факультете управления, менеджером буду у отца в магазине управляющим, а больше никуда не берут все равно. В Майкопе спокойнее отношение. Наверное, из-за веры…» (Караибрагимов Измир). Иным удается удержаться на плаву посредством подкупа
ивзяток, что подрывает сами основы бизнеса и лишает какоголибо смысла занятие им. Информант Салих оглы Абдамит (пос. Вперед) вынужден был искать новые места для разворачивания своего сельскохозяйственного бизнеса. В дальнейшем он практически работал в ст. Титаровской (просил изменить название местности во избежание новых неприятностей), при том что семья его живет в пос. Вперед.
139
Существуют различия в доступности рабочих мест в Апшеронском районе, практически невозможно без взятки попасть на государственную работу (Рувейда Салих – невзирая на «красный диплом» медучилища, заплатила взятку, чтоб устроиться медсестрой).
На трудоемкую и малооплачиваемую работу в сельхозсекторе принимают и без документов, обманывают с оплатой.
Безусловно, общее экономическое положение в России и частично в регионе тяжелое, однако хемшилы подвергаются двойной, а то и тройной дискриминации.
Уровень благосостояния хемшилов по сравнению с местными оценивается последними как более высокий. Очевидно, из-за особенностей организации хозяйства (жесточайшая система экономии в повседневности, но в то же время размах ритуальных мероприятий, таких как суннет-той, свадьбы, похороны и пр.), семейного трудового ресурса, взаимопомощи среди родственников, особенностей потребления и прочих факторов.
Индикаторами благосостояния выступают вовлеченность в родственные обмены, наличие денег (платежеспособность, способность предоставить кредит/долг/безвозмездную ссуду), машина/машины (для работы и для личного передвижения: ввиду больших расстояний между населенными пунктами их имеют многие, но богатым считается тот, кто имеет дорогую машину и в состоянии её обеспечивать, часто меняет ее), скот, дом и обстановка в нем – количество ковров, дошагов (ватные подстилки для сидения на полу). Критерии благосостояния в некоторых пунктах отличаются от таковых у местного населения. Существуют целый корпус притч и рассказов из Корана и от предков о пользе береж-
ливости и экономии. «Кто копейку не сбережет, богатым не станет». Поэтика эта затрагивает такие сферы, как семейные отношения, наследование, женская бережливость.
Путешествия предпринимаются редко, имеют инструментальную, практическую природу (и только на втором плане эмоциональную – так заявляют, по крайней мере) – по случаю свадеб и смерти родственников, или в поисках работы – в Среднюю Азию, Казахстан; в Турцию – еще реже. Тем не менее, мобиль-
140