На рубеже XIX–XX вв. заболеваемость малярией в Эриванской губернии составляла 234 случая на тысячу человек. И хотя это был не самый высокий показатель на Кавказе, однако он оставался стабильно высоким на протяжении длительного времени. Заболеваемость малярией здесь была наиболее высокой в уездах по берегам Аракса и его притоков. Например, в селении Камарлу, численность жителей которого составляла около 3000 человек, ежегодно болело от 800 до 1200 человек (Фавр 1903. С. 54, 67, 308–309). Введение в практику лечения малярии высоких доз хинина, а также выяснение в конце XIX в. того факта, что возбудителем заболевания являются комары рода Anopheles, помогло существенно снизить смертность, которая, к примеру, в 1897 г. в Эриванской губернии составила всего 0,04% (Обзор
1897. С. 28).
Еще в эпоху средневековья сложился определенный канон армянской медицины, соединившей в себе знания античных и арабских врачей, чьи труды были переведены на древнеармянский язык. Дошедшие до нашего времени работы Галена и Гиппократа, сохранившиеся в переводах, относятся к XV–XVII вв. Большое влияние на развитие медицинских знаний у армян оказали работы ученого XV в. Амирдовлата Амасиаци, в том числе его трактат «Ненужное для неучей» (Варданян 1982. С. 11–13). И.И. Пантюхов, говоря о влиянии этих отчасти архаичных знаний на развитие медицины, писал: «Даже образованные туземцы, наружно подсмеиваясь над знахарями, в глубине души верят, что в народной медицине и в старых манускриптах на древних армянском, грузинском, арабском языках, хранящихся в Эчмиадзине, Тифлисе, Мекке, скрывается нечто таинственное уди-
вительное» (Пантюхов 1899. С. 125).
Свойственное другим народам Кавказа гендерное разделение народных лекарей было характерно и для медицины армян и азербайджанцев: мужчины занимались в основном костоправством, а женщины – повивальным делом (Армяне 2012. С. 438; Азербайджанцы 2017. С. 543). В Эривани в 1880 г. трудилось 8 народных лекарей – 6 «татар» и 2 армянина, а также 4 «тузем-
246
ных» аптекаря (Зелинский 1881. С. 37). В конце XIX в. только в Новобаязетском уезде было известно 16 народных лекарей – 9 армян и 7 «татар». Одни из них занимались камнесечением, другие лечили переломы, а третьи – внутренние болезни. Между ними существовала и некая иерархия: деятельность одних не выходила за пределы уезда, другие же практиковали в ряде регионов губернии.
А.О. Яшвили писал по этому поводу: «В городе Новобаязете я имел случай познакомиться с одним таким акимом, вызванным из города Эривани (93 версты). Одевался он в черкеску и носил кокарду. Лечил всякие болезни, вынимал пули; лекарства употреблял как собственного приготовления, так равно и аптечные» (Яшвили 1903. С. 179). Достаточно интересен тот факт, что в том случае, если какие-то народные средства не помогали, армяне, проживавшие в Эривани, обращались к фельдшерам, которые прописывали самые разнообразные сильнодействующие средства; «они хлопочут только об одном: чтобы случайно позванный после них врач ничего не узнал» (Гарчинский 1878. С. 27–28). А азербайджанцы, проживавшие в городе, несмотря ни на что, продолжали лечиться у местных хакимов. Врачеванием занимались и цирюльники, которые производили простейшие операции – ставили пиявок, проводили кровопускание. Только в Эривани в начале 1880-х гг. насчитывалось 23 цирюльника, на обучении у которых состояло 37 человек (Зелинский 1881, С. 37).
Методы лечения, практиковавшиеся лекарями в Эриванской губернии, в целом совпадали со способами, применявшимися в других частях Кавказа2. Здесь использовали вещества минерального происхождения – серу, медь, деготь, янтарь. Особое место уделялось продуктам пчеловодства, в частности меду, который использовали при сердечно-сосудистых заболеваниях, болезнях горла и носа, а также для лечения ран. Для лечения заболеваний нервной системы, которые, по преданиям, происходили от испуга, армяне обмывали руки водой над кровью убитого (Яшви-
———————
2 Подробное описание и анализ лечебных практик народов Закавказья (Армяне
2012. С. 438–445; Азербайджанцы 2017. С. 538–548 и др.).
247
ли 1903. С. 167). Испуг также лечили водой, в которую бросали кусочек кости человека, умершего от удара сабли или пули (Ар-
мяне 2012. С. 441).
В конце 1880-х гг. началось относительно систематическое изучение народной медицины региона. Этот процесс связан с именем Авелия Яшвили, служившего врачом в разных частях Закавказья. Он, собрав в Эриванской губернии ряд используемых народными лекарями средств, передал их для анализа в гигиеническую лабораторию окружного военно-медицинского управления и Фармацевтическое общество в Тифлисе, с тем чтобы систематизировать и классифицировать некоторые результаты изучения средств, применяемых в армянской народной медицине (Протокол заседания 1894. С. 592). Им же был составлен один из наиболее подробных обзоров истории народной медицины в Закавказье.
Военно-медицинские учреждения в Эриванской губернии в разные периоды ее истории то открывались, то закрывались – и были представлены военными и военно-временными госпиталями, лазаретами при батальонах и артиллерийских отрядах, а также госпитальными отделениями.
Ко времени создания губернии здесь действовали эриванский и нахичеванский военные госпитали. В соответствии с госпитальным уставом, все военно-медицинские учреждения в империи разделялись на шесть классов в зависимости от их вместимости (ПСЗРИ–II. Т. IV 1830. С. 125). Однако не всегда удавалось выполнить все соответствующие предписания. Например, в нахичеванском военном госпитале I класса должны были развернуть 100 коек, но в доме бывшего правителя Нахичевани Керимхана помещались всего несколько палат, которые могли вместить 53 кровати для нижних чинов и 5 – для офицеров (Военно-стати- стическое обозрение 1853. С. 295).
Военные медицинские учреждения в губернии претерпевали существенные изменения в те периоды, когда здесь был сосредоточен воинский контингент. Это связано, прежде всего, с двумя войнами – Крымской и Русско-турецкой войной 1877– 1878 гг.
248
Начало Крымской войны потребовало кардинальных преобразований в управлении оказанием медицинской помощи военным на Кавказе3. Организация военно-медицинской службы действующего корпуса на кавказско-турецкой границе первоначально была поручена штаб-доктору Отдельного Кавказского корпуса К.А. Попову. Спустя год такая система управления была признана неудобной, и в октябре 1854 г. обязанности по ее обеспечению были возложены на главного доктора Александропольского отряда А.И. Годзиевского (РГВИА. Ф. 879. Оп. 2. Д. 291. Л. 54).
В рассматриваемый период действующий корпус состоял сначала из пяти, а затем из четырех отрядов, которые получили названия от мест своего расположения. В статье мы коснемся деятельности медицинской части Эриванского и Александропольского отрядов, так как именно они базировались на территории Эриванской губернии, а если быть более конкретным, то рассмотрим функционирование военных госпиталей, не уделяя пристального внимания организации оказания медицинской помощи в отрядах непосредственно на поле боя.
Александропольский военно-временный госпиталь начал свою деятельность в середине октября 1853 г. в составе 13 палат для размещения 500 пациентов (Квятковский 1855. С. 93). Он стал главным госпиталем действующего корпуса, в котором сосредотачивались весь медицинский персонал и все врачебное имущество, впоследствии доставлявшееся в отрядные госпитали и лазареты (Годзиевский 1856. С. 2). Для оказания медицинской помощи в действующий отряд было направлено 20 врачей, которые поступили в распоряжение штаб-доктора К.А. Попова – и постоянно находились в Александрополе, и лишь в случае необходимости командировались в отряды и госпитали (РГВИА. Ф. 879. Оп. 2. Д. 201. Л. 15). Здесь же проходила и подготовка фельдшеров, для чего из всех отрядов в госпиталь было командировано по 4 цирюльника, которые под руководством главного
доктора должны были обучиться правильному оказанию помощи
———————
3 Разбор деятельности военно-медицинской службы в годы Крымской войны на кавказско-турецкой границе (Наумова 2010. С. 179–195).
249
раненым. А.И. Годзиевский писал в своем отчете по этому поводу: «В настоящее время к александропольскому госпиталю прикомандировано 57 цирюльников, из которых 15 умеют читать и писать по-русски и по-латыни. А конторе александропольского госпиталя дано предложение поручить теоретическое и практическое обучение их одному из ординаторов при двух опытных фельдшерах под наблюдением главного доктора и помощника его» (Годзиевский 1856. С. 4).
К концу осени 1853 г. в александропольском военновременном госпитале находились на лечении свыше 1300 человек. Несмотря на то, что в его распоряжение было передано дополнительное имущество, размещение больных в самом городе признавалось неудобным. По указанию князя В.О. Бебутова госпитальное отделение на 600 человек было открыто в казарменных помещениях в Джелал-Оглу (Наумова 2010. С. 184). Доктор И.К. Квятковский отмечал, что число больных было настолько велико, что на протяжении весны и лета 1854 г., помимо основного госпитального корпуса, пациенты размещались в 44 госпитальных палатках, а также в 20 частных домах в Алексан-
дрополе (Квятковский 1855. С. 93).
Ситуация с медицинским обслуживанием осложнялась высокой смертностью от тифозной горячки не только самих пациентов, но и персонала госпиталя: скончались его главный доктор, два лекаря, провизор, 8 фельдшеров и 71 госпитальный служитель (Квятковский 1855. С. 94). Для более эффективного выполнения медико-полицейских мер и прекращения эпидемии тифа в александропольском военно-временном госпитале втрое был увеличен штат медицинских чиновников (РГВИА. Ф. 879. Оп. 2. Д. 201. Л. 7). Один из участников войны так характеризовал атмосферу, царившую в госпитале: «…Душные палаты, скудная пища, медик, имеющий на своем попечении несколько сот больных, так что на каждого едва успевает взглянуть, госпитальная скука, повальный тиф, от которого мрут десятками и сотнями, как мухи от отравы, так что еле успевают сколачивать гробы и мертвых складывают пока в особенной комнате, а то и в сарае» (О. 1866. С. 482).
250