Материал: Аспекты изучения художественного текста. Проскурин Д.К., Рудаков О.Б

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №1(24), 2017

бессознательное коммуниканта, в результате информационные потоки всё более кодируются и усложняются дополнительным технологическим инструментарием.

Один из основных законов конструирования медиапроизведения – «правило упрощения» – позволяет быть тексту прозрачным и адекватным потребностям среднестатистического потребителя, который, как правило, стремится избежать когнитивно - сложные ситуации. Данный тезис был обоснован известным ученым У. Липманом в 20-е г. прошлого века. Современная журналистика, согласно «правилу упрощения», декларирует жесткие содержательно-стилистические ограничения в создании произведения (длина слов, глубина высказывания и др.), которые бы соответствовали коэффициенту интеллекта ниже среднего (А. Моль). Практически беспроигрышным вариантом в подобных условиях текстообразования становится медиатопика примитивного (биологического) человеческого фактора: деньги, тело, еда, комфорт и др. В эпоху рынка средства массовой информации стремятся к реализации в первую очередь диалоговых стратегий в общении с аудиторией, которые проявляют себя как в интерактивных формах коммуникации (ток-шоу, игры, конкурсы, проекты, горячие линии, прямые эфиры и т.д.), так и в использовании текстовых технологий, например вербальных: применение языка участия – использование лексики, позволяющей объединить коммуникатора и реципиента: «Ваша реклама», «Ваша газета», «Голос народа», «общее дело», в эпоху экономического кризиса – «надо всем затянуть пояса». Имитация диалога разворачивается в двух направлениях: апелляция к чувствам аудитории и обращение к разуму потребителя массмедиа. Менее распространена стратегия апелляции к интеллекту, сознанию человека. Тем не менее медиаобщение является не просто процессом обмена информацией, это акт её осознания, формирования новых интерпретаций, усвоения новых смыслов. В публичной коммуникации идет активный поиск неизведанного, которое рождается в диалоге со старым. Одни и те же события, явления и артефакты наполняют информационное пространство. Интертекстуальность и прецедентность, цитатное письмо демонстрируют доминирующую тенденцию массмедиа эпохи постмодерна: «Скупой заплатит дважды»; «Таланты по осени считают»; «Он улетел и не обещал вернуться» и убеждающие приемы, как правило, не бывают чистыми, их эффективность обусловлена синтезом с эмоциональной сферой восприятия человека. Яркий пример – распространенные в коммерческом и политическом PR лингвистические ловушки. Фразы конструируются таким образом, чтобы одна часть предполагала согласие, а вторая навязывала позицию: «если ты свободный человек – голосуй за партию…», «прими верное решение, голосуй за…», «заплати налоги и спи спокойно», «купи Coca-Cola… и выиграй машину». Данный приём замыкает сознание человека в ловушку, клетку.

Современный медиатекст – текст креолизированный, состоящий из двух негомогенных частей: вербальной и невербальной коммуникации. В виду специфики восприятия современного потребителя вербальные ресурсы активно оснащаются разнообразными иконическими средствами. Аудитория предпочитает картинку слову и вербальной коммуникации доверяет значительно меньше, чем метакоммуникативным деталям. В сложившейся ситуации языковая личность автора медиатекста находится в постоянном творческом поиске, в атмосфере стимуляции вербальных открытий и откровений. Шаблоны и штампы, некогда выступающие обязательным строительным элементом новостных текстов, сегодня становятся нечитабельным материалом – неинтересным, непродаваемым. В результате уровень языкового потенциала

86

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

варьируется не только относительно формата СМИ (качественные и таблоидные), но и относительно канала коммуникации. Печать («из последних сил») остается полем реализации более или менее качественного продукта. Электронные СМИ, особенно телевидение, предпочитают разговорную, легкую и непринужденную канву медиаобщения. Язык – основа индивидуального и национального бытия, позиционирующая своеобразие физического, духовного и социального в человеке. Язык средств массовой информации – живая и динамичная субстанция, особенно чувствительная к новым идеологическим веяниям, духовным переменам и модным тенденциям в той или иной общественной структуре. Именно в языке СМИ, как сквозь прозрачное увеличительное стекло, можно наблюдать обновление и модернизацию традиций, интерпретацию концептуальных моделей национального мировидения относительно конкретного историко-социального бытия общества. Логосфера современных средств массовой информации представляет собой не столько пространство естественного функционирования языка, сколько лабораторию апробирования многочисленных языковых технологий, за которой стоят корпоративные интересы и политические приоритеты. Современный медиадискурс использует язык в качестве инструмента политической и социальной коммуникации. Именно чувственная

– сенсорная стратегия занимает больший объем информационного пространства, субъекты которого испытывают горячее стремление любыми способами войти в коммуникацию. Современный метатекст СМИ до предела насыщен фатикой – речью, рассчитанной на активное восприятие. Главным в процессе выстраивания диалога становится получение удовольствия от общения, а не информирование собеседника. Структурно-содержательные элементы жанра репортажа растекаются по общему тексту СМИ, заполняя собой другие жанры: от новости до очерка и эссе. «Эффект присутствия» перерастает в универсальный закон медиаповествования. Канву медиатекста образуют элементы драматизма, «поток сознания» – личные, непосредственные переживания, вербализированные от первого лица, в настоящем времени, с использованием прямой речи героев, монолога самого журналиста (например, стенд-ап как обязательный элемент телерепортажа, путевого очерка, журналистского расследования и т.д.). Эмоциональный технологический фактор объединяет многочисленные приёмы вербального и невербального привлечения внимания и воздействия на психику массового человека. Так, техники создания «эффекта присутствия» задействуют сенсорную энергию (цвет, звук, осязание, запах: «Снаряды неслись в темноту, будто распарывали над головой кусок натянутого холста», «запах крови», «запахло жаренным»). Особенно ярко данный процесс с использованием метафор и метонимий протекает в рекламе: «Мой шелковый шоколад» (Dove); «Наслаждайся ощущением атласной кожи день за днем» (Гарньер); «Naturella. Почувствуй заботу природы»; «Вкус страсти сладкий и сочный» (Orbit); «Ambipur воздушный. Дышите свежим воздухом» и т.д. СМИ используют также фоновое воздействие или эмоциональную подстройку: мелькание кадров, создающее эффект документальности происходящего, звуковое оформление (музыка, увеличение звукового сигнала), громкие аплодисменты, смех, плач и др. Сенсорные энергемы вводят медиапотребителя в «транс и забытье», способны перемещать ощущения человека во времени и пространстве. Современный медиатекст базируется на ярком и экспрессивном стиле изложения материала. Многие исследователи констатируют демократизацию речевой культуры: разговорная речь в публичной сфере средств информации поднимается на ранее недоступные ей уровни [4; с. 30]. Гиперчувственность медиапроизведения провоцирует выбор эмотивной лексики,

87

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №1(24), 2017

способной вызвать соответствующую реакцию аудитории. Авторы тяготеют к фразам, «доступным бедным» (М. Зощенко). Известно, что система суггестивных – привлекающих внимания – знаков отличается доходчивостью, простотой и экспрессией. Низовая, разговорная лексика, жаргонизмы и арготизмы, популярные в СМИ (особенно в многочисленных ток-шоу и реалити-проектах), как нельзя лучше отвечают этим требованиям. Языковая эпатажность перерастает в модный тренд. Эмотивное содержание логосферы поддерживается также за счет системы образов, активно представленных в пространстве СМИ. Известно, что «масса думает образами» (З. Фрейд), следовательно, эффективный диалог возможен в системе образных координат. Сила образа заключена в его многогранности – способности передавать больше чем одну мысль, выстраивать порой параллельные коммуникативные связи с разным адресатом. Имплицитно отражая вкус автора, образ способен пробуждать внимание аудитории, вовлекать её в активное взаимодействие, вызывать некую ответную реакцию на образный стержень медиатекста: «Жизнь – дорога»; «Затишье перед бурей. Через Керченскую переправу нужно перевезти еще 23 тысячи машин»; «Мир спектакля и лицемерия» – о событиях в Европе и Украине. Эффективность такой имманентной для человека техники обусловлена механизмом «сцепки», когда актуализация одного из образов влечет за собой пробуждение других гештальтов, что позволяет представить и лучше понять проблему или ситуацию. В процессе кристализации ассоциативного ряда происходит перенос положительных или отрицательных эмоций с одного объекта на другой, появившейся коннотативно емкий образ не столько убеждает, сколько обольщает. Общий эмоциональный фон сближает адресата и адресанта, вырисовывает пространство активного диалога в режиме популярной среди технологов формулы: «Все хорошо, а поцеловать?». Использование образной системы в определенных корпоративных и политических целях порождает ложные параллели (по принципу: у собаки и кошки есть хвост, лапы, голова. Но это разные животные): «Зюганов – бесцветный евнух, чешущий пятки лужковым, абрамовичам…». Наиболее эффективным с точки зрения энергетического восполнения текстового пространства является художественный тип личности автора. Он обогащает медиатекст ярким ассоциативно-смысловым наполнением, многочисленными экспрессивно-оценочными коннотациями. Медиатекст начинает резонировать дополнительными мотивами и художественными рядами. Эмотивные доминанты произведения поддерживаются его эстетическими характеристиками и элитарным дарованием автора, позволяющим создавать особый психоэстетический фон медиатекста.

В эпоху рынка медиаобразы иногда перерастают в гаджеты – «ненужная, но украшающая и радующая безделушка» – в обобщенное отражение реалий, в живое, наглядное представление лиц и событий, которые вряд ли являются полноценным информационным поводом, обогащающим картину мира аудитории: «Жена эстонского президента пустилась во все тяжкие»; «Дочь Ренаты Литвиновой все больше становится похожа на маму».

Практически все технологии современного медиатекста имеют игровое содержание. Вслед за Й. Хейзинга можно повторить, что медийная культура «возникает и развертывается в игре, как игра». Автор, создающий и обогащающий технологиями медиатекст, – «Homoludens», «человек играющий». Игра, несмотря на наличие определенных правил и технологических алгоритмов, имманентно предполагает некую вседозволенность, она, по утверждению Й. Хейзинга, «есть свобода» [5; с. 20]. Эффективная технология суммирует жесткость отточенного приема и свободу креатива его ис-

88

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

пользования. Без последнего компонента техника выпадает из зоны активного интереса потребителя, тяготеющего к новизне и оригинальности. М. Бахтин писал: «игра – это мир-перевертыш, инобытие, где жизнь… разыгрывает… другую свободную (вольную) форму своего существования» [1; с. 263].

Эффективный медиатекст концентрирует и оживляет энергию эмоций в режиме, как минимум, двух процессов: текстообразования и текстовосприятия, которые соединяют энергии автора и читателя (слушателя, зрителя). Вступая в процесс интерпретации и дешифровки, потребитель заявляет себя как активный участник энергийного пространства медиапроизведения. М. М. Бахтин называл текст «плотью общения». «Событие жизни текста всегда разыгрывается на рубеже двух сознаний, двух субъектов», – писал исследователь [1; с. 311]. Текст, являясь информативной единицей «в действии», не существует вне сознания: создающего и воспринимающего, он характеризуется двунаправленностью: на автора и на читателя/ слушателя/ зрителя. Текст, как смыслопорождающий механизм, выступает в качестве посредника между коммуникантами, передавая информацию от одного сознания к другому. В указанном контексте воспринимающий субъект встраивается во взаимодействие и диалог с автором, он продолжает созидать, приумножая производительную силу эффективного текста. Медиатекст – субстанция сотворенная и творимая, его энергетический потенциал расслаивается и надстраивается во времени и пространстве. Культурные объекты существуют по тем же принципам, согласно которым протекают процессы в природе. На основании закона термодинамики энергия (порожденный эмоциональный фон) сохраняется, она не исчезает, а превращается из одной в другую.

Библиографический список

1.Бахтин М.М. Эстетическое наследие и современность. Саранск: Издательство Мордовского университета, 1992. 368 с.

2.Дзялошинский И.М. Коммуникативное воздействие: мишени, стратегии, технологии.

М.: НИУ ВШЭ, 2012. 572 с.

3.Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: Алгоритм, 2000. 736 c.

4.Ржанова С.А. Речевая культура как феномен массовой коммуникации «переходного периода». Саранск, 2006. 38 с.

5.Хейзинг Й. Hоmо Ludеns (Человек играющий). М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. 352 с.

6.Язык средств массовой информации. М.: Академический проект, 2008. 760 с.

References

1.Bakhtin M.M. The aesthetic heritage and sovremennost. Saransk: Publisher Mordovia University, 1992. 368 p.

2.Dzyaloshinsky I.M. Communicative action: target, strategy, technology. M.: Higher School of Economics, 2012. 572 p.

3.Kara-Murza S.G. Manipulation of consciousness. M.: algorithm, 2000. 736 p.

4.Rzhanova S.A. Speech culture as a phenomenon of mass communication "transition period". Saransk. 2006. 38 p.

5.Huizinga J. Homo Ludens (Man the player). M.: Eksmo-Press, 2001. 352 p.

6.The language of the media. M.: Alma Mater, 2008. 760 p.

89

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №1(24), 2017

КОНЦЕПТОЛОГИЯ

CONCEPTS STUDIES

И.К. Мухина

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КОГНИТИВНЫХ ПРИЗНАКОВ ОППОЗИТИВНЫХ КОНЦЕПТОВ ГОРЯЧИЙ – ХОЛОДНЫЙ

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ (проект № 16-06-00340 "Отношения противоположности в словаре и дискурсе: лексикографический, когнитивно-

дискурсивный и лингвокультурологический аспекты").

The work was supported by Act 211 Government of the Russian Federation, contract № 02.A03.21.0006.

Работа выполнена при финансовой поддержке постановления № 211 Правительства Российской Федерации, контракт № 02.A03.21.0006.

В статье определены когнитивные признаки оппозитивных концептов горячий – холодный. Дифференциальными когнитивными признаками концептов являются в приядерной зоне – прототипично горячие или холодные объекты, интенсивность проявления признаков, эталонные предметы, внешние признаки которых служат индикаторами определения температуры объекта; в зоне ближайшей периферии – способы сделать объект горячим или холодным, прототипично горячие или холодные продукты питания и напитки, восприятие температуры помещения, обработка объектов путем воздействия определенной температуры, ощущение человеком высокой/низкой температуры собственного тела, воздействие на человека высокой/низкой температуры окружающей среды, каких-либо предметов и его последствия.

Ключевые слова: концептуализация, оппозитивные концепты, когнитивные признаки, отношения противоположности.

I.K. Mukhina

THE COMPARATIVE CHARACTERISTIC OF COGNITIVE

SIGNS OF APPOSITIVE CONCEPTS HOT – COLD

Article is devoted to detection of cognitive signs of appositive concepts hot – cold. Differential cognitive signs of concepts are in a priyaderny zone – prototypical hot or cold objects, intensity of manifestation of signs, reference objects which external signs serve as indicators of determination of temperature of an object; in a zone of the next periphery – methods to make an object hot or cold, prototypical hot or cold food and drinks, perception of temperature of the room, handling of objects by impact of a certain temperature, feeling by the person of high/low temperature of own body, impact per capita of the high/low ambient temperature, any objects and its consequence.

Key words: conceptualization, appositive concepts, cognitive signs, contrast relations.

____________________________

Мухина И.К., 2017

90