76
Интересно то, что к размышлениям о связи веры и метода можно подойти совершенно с другой стороны, а именно – со стороны логики.
Наличие личностной компоненты можно обнаружить и в строгих логических процедурах. Для этого необходимо обратить внимание на термин пропозиция. Как отмечено в словарях, пропозиция это то, что говорится или утверждается данным предложением в повествовательном наклонении. Пропозиции формируют пропозициональные установки. Пропозициональные установки (англ. propositional attitudes ) – это выражения, обозначающие намерения,
желания, восприятия, представления какого-либо. Впервые термин
пропозициональные установки был использован Б. Расселом,
понимавшим под этим термином психологическую предрасположенность субъекта к определенному видению объекта. В
среде логиков до сих пор не прекращаются дискуссия по вопросу о статусе пропозициональных установок, которые, с одной стороны,
существенно усложняют анализ текстов, ибо приводят к возникновению эффекта наложения различных смысловых множеств,
с другой стороны, вводят личностное начало в формирование тех или иных высказываний.
В каком-то смысле пропозиции, сформированные благодаря
пропозициональным установкам, противоположны протокольным предложениям, представления о которых было введено и активно рассматривалось в рамках логического позитивизма. С помощью протокольных предложений вербально проявляется, фиксируется эмпирический фундамент науки. И тогда одна из важнейших логических задач заключается в логически корректном соотнесении
пропозициональных, теоретических и протокольных предложений.
Понятно, что рассуждения о пропозициональных установках и протокольных предложениях является делом логиков. Для целей же данного исследования достаточно только обратить внимание на тот факт, что личностное начало обнаруживает себя да же в рамках строгих логических построений.
Размышляя о вере и методе, интересно обратиться к еще одному высказыванию М. Полани. Он, в частности, отмечал: «Отказываясь от тщетной погони за формализированным методом, концепция вовлеченности принимает вместо этого личность ученого в качестве
77
деятельного субъекта, ответственного за проведение и удостоверение научных открытий» [3, с. 318]. В данном случае есть основание не совсем согласиться с английским историком науки. Личностно проводимое знание все равно добывается с помощью какого-либо метода, неся в себе самом его отпечатки. К сожалению, этот метод не легко обнаружить, но из этого не вытекает, что следует отказываться от соответствующих попыток. Ибо – понимание метода дает не только определенную методологическую вооруженность, но и способствует развитию методов других, а следовательно – обогащает когнитивный арсенал исследователя. Потому еще раз важно подчеркнуть: принятие позиций личностной вовлеченности субъекта познания никак не связано с отрицанием значимости метода, с помощью которого это знание обнаруживается.
О методе и объекте
Утверждение о том, что выбор метода исследования предопределяется характером изучаемого объекта, видится настолько очевидным, что проведение каких бы то ни было рассуждений по этому поводу кажется заведомо лишенным интереса.
Тем не менее изменение точки зрения на те или иные очевидности
иногда может способствовать обнаружению достаточно интересных результатов.
Абсолютно понятно, что выбор объекта исследования связан с проведением самой первой процедуры, которую можно обозначить как разрушение целостности. Эта процедура может быть отнесена к
протометоду, обращение к которому имеет место на самом первом этапе прикосновения к влекущей реальности, первом фокусировании,
следствием которого оказывается выделение объекта .
Именно на этой стадии исследования включаются первые
методологические установки. Исследователь определяет, в каком ключе – гуманитарном или естественнонаучном – он буде вести исследование, соответственно этому подбирается метод, язык,
выстраивается контекст. Чаще всего обозначенные действия осуществляются неосознанно. Но неосознанность не означает
незначимость. Ибо если всех отмеченных действий не осуществить,
то может возникнуть ситуация методологической неопределенности.
78
Проведенное В. Дильтеем разделение наук на науки о духе и науки о природе настолько глубоко вошло в методологическое сознание современных исследователей, что естественность подобного разделения не вызывает никаких сомнений. К сожалению, возникшая в результате этого фундаментального разделения методологическая дифференциация стала причиной фундаментальных разрывов общекультурного когнитивного пространства. Возможно, для того,
чтобы смягчить сложившуюся ситуацию и целесообразно возвратиться к продумыванию протометодологической стадии исследования, к стадии выделения объекта из общемировой
целостности.
На первой стадии обнаружения объекта наиболее значимыми оказываются операции интендирования, восприятия, обозначения выбранного объекта, формирования представлений о нем. Все эти операции личностно окрашены. Соответственно, они и привносят элемент личностного знания. Следующий исследовательский шаг,
который все еще относится к протометодологической стадии,
актуализирует операции редукции и абстракции, с помощью которых из первоначально проявленных объектов и соответствующих им вербальных массивов выделяются отдельные группы терминов, в
контексте которых и осуществляется дальнейшее исследование.
Значимость этой протометодологической стадии сложно переоценить,
ибо именно на ней формируется мерность пространства
исследования (соответствующий термин будет прояснен в третьем разделе), задаются теоретические и концептуальные установки.
С операций редукции и абстракции, вероятно, и берет начало конкретизация того или иного метода исследования. В этой связи определенные сомнения вызывают распространяющиеся в настоящее время антиредукционистские настроения. Странно читать и слышать о сравнении редукции со злом, уводящим человека от человеческого.
Нелепо и противопоставление гуманитарного и естественнонаучного
знания через противопоставление антиредукционизма и редукционизма. Вероятнее всего, антиредукционистские настроения сопряжены с недостаточным осознанием самой операции редукции.
Для того чтобы что-либо понять, необходимо это что-либо выделить,
обозначить и очистить от всего лишнего, препятствующего
79
пониманию (с точки зрения того или иного исследователя). А, в самом грубом приближении, подобное очищение и есть редукция.
Если еще раз вернуться к осмыслению начального этапа применения любого метода, а именно – этапу выделения объекта из общей целостности, то важно заметить, что именно здесь интеллектуальный поиск подвержен максимальной опасности оказаться под влиянием той или иной теоретической установки,
которая может проявиться уже в том или ином специфическом наборе терминов, с помощью которых начинается исследование. Поэтому некритическое отношение к неявным предпосылкам в исследовательской работе может негативно повлиять на результаты всего труда.
Метод в контексте иных когнитивных инструментов
Размышления о методе предполагают поиск ответа на вопрос о том,
в контексте какого когнитивного инструментария метод себя обнаруживает. Продумывание соответствующего вопроса стимулировалось знакомством с чрезвычайно интересной книгой С.Б.
Крымского, посвященной рассмотрению «метода как такового».
Принципы
Латинское слово principium означает основа, начало. За термином
принцип исторически зафиксировалось три основных значения.
Первое связано с толкованием принципа как первопричины или того,
из чего нечто существует или будет существовать. Такой первопричиной, к примеру, для Гераклита был огонь, для Пифагора –
число, Шопэнгауэра – воля. С другой стороны, принцип может рассматриваться как основополагающее теоретическое знание,
которое не предполагает наличия доказательства (подобно аксиоме и постулату). Третье значение термина означает основополагающую этическую норму, которая во многом предопределяет поступки индивида. Столь подробное погружение в семантику термина связано с попыткой фиксирования основных акцентов, которые важны для понимания того, как принцип обогащает метод при их совместном применении. Как отмечает С. Крымский, «в состав каждого метода входят… принципы как субъективное выражение в нормативно-
80
императивном наклонении объективных закономерностей познания тех или иных предметных отраслей [2, с. 122].
Соотнесение принципа и метода придает последнему основательность и фундаментальность, в определенной мере – культурную включенность, ибо каждый этап культурного развития осуществляется под влиянием тех или иных принципов. Так, в первой половине двадцатого века обнаруживалось сильное влияние принципов дополнительности и неопределенности. Эти принципы стали символами современного научного знания.
Говоря о роли принципов в формировании метода, нельзя обойти вниманием вопрос о влияниях парадигмальных. Однако при этом следует соблюдать определенную осторожность. В том, что парадигма играет фундаментальную роль в формировании научных методов, –
не возникает никаких сомнений. Однако, ведя речь о всеобщих
методах познания (а не только научных), вероятно, следует мыслить лишь косвенное парадигмальное участие, ибо всеобщие методы скорее всего имеют надпарадигмальный статус.
Идеалы и идолы
К следующим когнитивным элементам, в контексте которых происходит становление и развертывание метода, следует отнести
идеалы и идолы. В качестве примера подобных идеалов,
способствующих формированию метафизического метода, С.
Крымский приводит «понимание мира как агрегата вещей, а потом и машиноцентризм, когда по аналогии с механическими устройствами рассматривались все феномены природного и социального бытия» [2,
с. 123]. Идеалы не являются раз и навсегда заданными. Сыграв свою культурную роль, они устаревают и превращаются в идолов,
сдерживающих дальнейшее культурное развитие. К своеобразным идолам современности С. Крымский относит панматематизм,
универсальность системного анализа. К приведенному ряду можно было бы еще добавить идол историзма, или идол универсальных возможностей синергетического метода. Понятно, что одного этого замечания достаточно, для того, что привести в состояние недовольства почитателей идей синергетики или ортодоксальных сторонников исторического метода. Поэтому, хотя бы для