91
Ф.В. Лазарев совершенно справедливо замечает, что уже в античной культуре можно наблюдать существование широкого плюрализма философской мысли. Что же касается современной культурной ситуации, то плюрализм мнений в ней стал распространенной культурной ценностью (интересные размышления
оприроде плюрализма представлены в статье А.Д. Шоркина [10]).
Рассуждая об уникальности и важности духовного опыта каждой
творческой личности, Ф.В. Лазарев отмечает, что подлинную ценность философской системы составляет не то общее, что связывает выстраиваемую систему с системами уже существующими и общепризнанными, но то особенное, неповторимое индивидуальное
мировидение, которое и являет собой ценность непревзойденную [6].
При несомненном признании важности философского плюрализма,
тем не менее возникает мысль о том, не может ли отмеченный плюрализм обернуться проблемой фундаментальной несоизмеримости философских подходов. Интервальный подход,
развиваемый Ф.В. Лазаревым, как раз и направлен на разрешение проблемы нарастающего плюрализма философских мнений путем введения представлений об интервалах абстракции (более подробно этот термин будет рассмотрен ниже). По этому поводу Лазарев пишет: «Распадается ли философия на множество никак не связанных моделей мироустройства или она имеет внутреннее, скрытое за внешними конфронтациями единство? Существует ли она, несмотря на видимую разноголосицу школ и течений, как нечто целое и если да,
то как это возможно?» [6].
Совмещение различных философских подходов, осмысляющих одни и те же предметные зоны, по мнению Лазарева, никак не может быть осуществлено в рамках плоскостных подходов, а требует формирования многомерных построений, актуализирующих представления о многомерном разуме, многомерном видении реальности. Отмеченные представления требуют формирования нового образа рациональности и, соответственно, специальной
методологии, позволяющей на практике реализовать многомерное видение реальности. Лазарев отмечает, что, обладая способностью схватывать многоликость реальности, философия в прошлом не осознавала это обстоятельство на методологическом уровне. Тем
92
самым терялась из виду важнейшая познавательная функция философии [6].
Признание допустимости философского плюрализма актуализирует задачу разработки методологии, позволяющей этот плюрализм обозреть и ассимилировать с помощью многомерных когнитивных практик. Создание соответствующей методологии Ф.В. Лазарев связывает с формированием метаподхода и квалифицирует
интервальную антропологию как версию метафилософии [6].
Проблемы: истинности философского знания;
особенностей изучения сложных объектов;
познания «вещи в себе»
Проблема философского плюрализма тесно сопряжена с проблемой
истинности философского знания. Лазарев настойчиво повторяет, что ни один исследователь в науке не обладает способностью занимать позицию привилегированного субъекта, субъекта, знающего абсолютную истину о мире. Для субъекта существует множество возможных познавательных позиций, каждая из которых имеет свою перспективу видения реальности.
На вопрос о том, какую философию следует считать истинной,
Лазарев отвечает следующим образом: «все классические концепции имеют определенное право на истину, но каждая лишь в строго определенном интервале абстракции»[5, с. 40]. Или иначе: всякая философская истина имеет смысл лишь в контексте той или иной системы идей и является справедливой не вообще, а лишь в рамках определенного познавательного континуума, конституирующего соответствующую познавательную позицию [6].
Две приведенные точки зрения по поводу истинности философских построений никак не исчерпывают множества различных смысловых нюансов, которые возникают в рассуждениях Ф.В. Лазарева об
истине в философии. Но даже продумывание множества предлагаемых автором рассуждений в соответствующем направлении не дает исчерпывающего ответа на целый ряд важных вопросов. К
примеру, существует ли право на истину у неклассических концепций?
Или другой вопрос: каково назначение философских концепций,
которые не стали классическими (общепринятыми)? Вполне
93
возможно, что поставленные вопросы могут показаться автору интервальной методологии тривиальными, но главная их цель заключается в привлечении внимания к тому, что задача разделения классических (в смысле канонических) и неклассических концепций не относится к разряду задач простых.
Еще одна проблема, стимулирующая развитие интервальной методологии, связана с особенностями изучения сложных объектов.
Ф.В. Лазарев совершенно справедливо замечает, что познавательный опыт двадцатого столетия показывает накапливание все большего количества случаев, «когда результаты исследования того или иного сложного объекта адекватно отображаются лишь средствами многомерного концептуального пространства, способного выразить не только два, но и больше аспектов, измерений познаваемого целого» [6]. Проблема изучения сложных объектов автоматически актуализирует проблему, связанную с поиском способов организации связности многомерного пространства,
возникающего в ходе соответствующих исследований.
Создание интервального подхода стимулировалось еще одной,
сугубо философской проблемой – проблемой познания «вещи в себе».
Лазарев видит возможность познания «вещи в себе» только в определенной независимости результатов познания от выбранного интервала наблюдений. Обнаружить инварианты в исследуемых явлениях позволяет наблюдателю, по мнению Лазарева,
метаинтервальная позиция теоретика. Именно эта позиция, по мнению философа, обеспечивает устранение элементов субъективности полученных результатов, привносящих искажения, обусловленные вмешательством субъекта [7].
В своей совокупности обозначенные выше проблемы в самых общих чертах представляют проблемное поле, стимулирующее развитие интервального подхода.
Принципы дополнительности и компромисса а также
постулаты
интервальной методологии
Среди принципов, лежащих в основе интервального подхода,
особое место занимает принцип дополнительности, расширяемый
94
Ф.В. Лазаревым до уровня его культурологической проявленности.
Известно, что сам Н. Бор пытался использовать сформулированный им принцип не только для разрешения физических задач, но намного шире – применительно, например, к психологии и даже к культуре.
Ф.В. Лазарев замечает, что диалектика дополнительности Н. Бора нуждается в философском обобщении и осмыслении. В какой-то мере вариант такого обобщения и был представлен в конце 50-х годов в рамках интервальной диалектики [6].
Важным шагом на отмеченном пути стало рассмотрение принципа дополнительности в контексте обобщенного понятия физической относительности. По Лазареву, «в основе интервального типа философствования лежит идея относительности» [5, с. 24]. В
контексте этой идеи любой объект природы, социума, духовной сферы существует и определенным образом проявляет себя не
вообще, а в конкретных условиях, относительно той или иной системы связей, взаимодействий. Идея относительности распространяется Лазаревым и на представления об истине. «В
интервальной эпистемологии относительность истины означает, что всякое имеющее смысл высказывание может быть определено как истинное или ложное лишь относительно определенного интервала абстракции» [5, с. 26].
Еще одним принципом, формирующим интервальную концепцию,
является принцип компромисса. Лазарев отмечает, что интервальный подход можно рассматривать как некоторого рода рефлексию над принципом компромисса. В этом смысле интервальная методология противостоит традиционной диалектике, являющей собой
«рефлексию над другим, столь же древним принципом исторического взаимоотношения людей – принципом борьбы, взаимной конфронтации» [5, с. 32].
Несомненно, следует согласиться с Ф.В. Лазаревым в том, что принцип борьбы, конфронтации никак не соответствует реалиям современной жизни, требующим более деликатного отношения к любой точке зрения. Отсутствие подобной «деликатности» стимулирует возникновение непримиримых противоречий,
становящихся угрозой самому существованию отмеченных позиций.
Принцип борьбы никак не сочетаем с принципом дополнительности,
95
в то время как принципиальный базис любой концепции должен удовлетворять условиям непротиворечивости, в противном случае неустойчивость концепции оказывается изначально заложенной.
Если сам отход от принципа борьбы, предложенный Ф.В. Лазаревым,
сомнений не вызывает, то вопрос все же возникает в том, насколько эффективным оказывается использование именно принципа
компромисса. Как известно, термин компромисс происходит от латинского слова compromissum, означающего соглашение на основе взаимных уступок. Но так как при соотнесении различных интервалов абстракции сами творцы интервальных онтологий никакого участия в этом соглашении не принимают, то становится не очень понятным,
кем же это соглашение заключается? Или оно реализуется
метаинтервальным субъектом, способным «согласовывать» два разных интервала абстракции? Очевидно, что возникновение подобных вопросов не является конструктивным в условиях отсутствия возможности диалога с автором рассматриваемой концепции, потому можно лишь предположить, что при безусловной целесообразности замены принципа борьбы сложно определить, какой именно принцип (или совокупность таковых) может его заменить при формировании современных познавательных концепций.
Принципы, положенные в основание интервальной концепции,
дополняются постулатами, которые в самом общем виде сводимы к следующему:
1.Принимается факт того, что каждый отдельный уровень, или срез реальности, конечен, ограничен, предполагает собственную семантику, а его описание подчиняется принципу непротиворечивости.
2.Признается допустимым онтологический плюрализм и множественность интервалов существования любого объекта познания. При этом каждый интервал являет собой специфическую онтологию с разными способами логического развертывания рассуждений.
3.За различными познавательными интервалами признается способность образовывать многомерную, разномасштабную,
взаимосвязанную структуру универсума [6 ].