106
рассудочного мышления к деятельности разума связан с изменением мерности познания. Возможность подобного изменения связывается с появлением рефлексии. Лазарев пишет: «В отличие от рассудка, разум
– это «система с рефлексией», это способность одного познающего субъекта взглянуть на результаты своей когнитивной деятельности
«со стороны», подвергнуть их анализу, вскрыть ограниченность и антиномичность, найти «правила состыковки» одного мыслительного подпространства с другим» [5, с. 35].
Все вышесказанное очевидно и убедительно. Сомнения же возникают в следующем: действительно ли необходимо умалять роль
разума в одноплоскостном мышлении равно как и недооценивать значение рассудка в многомерных когнитивных практиках?
Возможно, правомернее другое направление размышлений: и
рассудок, и разум, и, можно добавить, сознание в условиях открывающегося многомерного видения требуют проведения новых исследований, позволяющих перейти на качественно иной уровень понимания их функционирования. То, что было слито и, в
определенном смысле, переплетено, предполагает последовательное прояснение с точки зрения понимания специфики функционирования.
Приобщение к многомерности, или лучше – обретение
многомерности требует комплексного пересмотра всего когнитивного инструментария и когнитивного аппарата. Роль разума в
многомерных познавательных практиках, несомненно, велика, но не разумом одним осуществляется многомерное постижение мира.
Путь к освоению многомерности только начинается. Сама
интервальная концепция есть лишь один из возможных вариантов многомерной методологии. Для характеристики различий возможных методологий Ф.В. Лазарев предлагает ввести представление о
когнитивных системах отсчета, представление, несомненно,
полезное в любых разговорах о методе, ибо метод предполагает особый способ фиксирования предмета познания и условий познания,
которые в своей совокупности «могут быть обобщенно названы
«когнитивной системой отсчета»». Задание отмеченной системы отсчета осуществляется самим субъектом познания, который и является ее активным конструктором [8, с. 103-104]. Как отмечает
107
Лазарев, «Фактически когнитивная система отсчета и задает интервал абстракции познаваемого» [8, с. 104].
Третье направление СО-мнений
Третье направление сомнений можно назвать инструментальным.
Именно в этом направлении фиксируются все те многочисленные
технические вопросы, которые возникают при продумывании интервальной методологии. Вполне возможно, что многие из этих вопросов возникли просто от недопонимания позиций, развиваемых Ф.В.Лазаревым, и легко могут быть сняты. И, тем не менее, кажется целесообразным провести их краткое перечисление.
Первый вопрос сопряжен с выбором самого термина интервал.
Любая процедура именования, в данном случае – именование метода,
является принципиально важной. Сам термин интервал в своем этимологическом изначалье фиксирует внимание на том нечто, что существует между валами. И это нечто терминологически в названии в данном случае никак не определено. Получается, что в названии метода исключено какое-либо указание на то, чем этот метод является.
Вопрос второй связан с попыткой понять, каким образом в интервальном подходе осуществляется процедура соизмерения двух интервалов абстракции. Что именно оказывается тем методологическим фундаментом, позволяющим с некоторой метапозиции осуществлять рассмотрение. В соответствии с этим – как соотнести результаты, полученные в различных интервалах абстракции с помощью различных методологических подходов, или это соотнесение осуществляется как поиск межинтервальных противоречий с помощью интервальной диалектики?
Третья группа вопросов сопряжена с развитием представлений о
мерности мышления. Ведь если допустить существование плоскостного и многомерного мышления, то естественно начать размышления над мерностью мышления как таковой. Вопрос о мерности мышления коррелирует с вопросом об уровнях реальности,
упоминания о которых достаточно часто встречаются в текстах Ф.В.
Лазарева. Кроме того, следует ли каким – либо образом связывать уровень реальности с той или иной мерностью мышления?
108
Вероятно, нет смысла в дальнейшем перечислении вопросов, которые могут возникнуть при осмыслении интервальной концепции, ибо эти вопросы все равно остаются без ответов в рамках данного текста. Однако уже сам факт того, что вопросы возникают, что сомнения стимулируют мысль свидетельствует о том, что интервальная методология заключает в себе искру настоящей жизни, которую невозможно не заметить, проигнорировать. Это не симулякр,
назначение которого исчезнуть в непрерывно умножающемся потоке информации. Интервальная концепция призвана занять должное место в ряду тех методологических интуиций, которые возвещают переход человечества в качественно новое состояние, связанное с освоением новых онтологических уровней, требующих проявления и осуществления многомерного человека.
Литература
1.Буданов В.Г. Синергетическая методология // Вопросы философии.
– 2006. – № 5. – С. 79-94.
2.Буданов В.Г. Синергетика коммуникативных сценариев / Синергетическая парадигма. – М.: Прогресс-традиция, 2004.
3.Богатая Л.Н. Гештальт сознания. – Одесса: Альянс-Юг, 2004. – 221
с.
4.Зотов С.В. Каноны как константная субстанция национальных культур / Русская традиция. Сборник 1, 2008.
5.Лазарев Ф.В., Брюс А. Литтл. Многомерный человек. Введение в интервальную антропологию. – Симферополь: СОНАТ, 2001. – 264 с.
6.Лазарев Ф.В. Философия в контексте современной культуры: от плюрализма к монизму // Ученые записки Таврического национального университета. – 2000. – Том 13 (52). – № 1.
7.Лазарев Ф.В., Вилесов Ю.Ф. Гносеологические функции процедуры сопоставления свойств объектов // Ученые записки Таврического национального университета. – 1999. – Т.12(51). – №1.
8.Лазарев Ф.В. Проблема истины в социально-гуманитарных науках: интервальный подход // Вопросы философии. – 2004. – №10. – С. 95-
9.Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А. М. Прохоров – 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1984. – 1600 с.
109
10. Шоркин А.Д. Культурно-исторические тренды когнитивности: поиск методологических истоков // Ученые записки Таврического национального университета. – 2000. – Т. 13 (52). – № 1.
1.5.2. Метатеория сознания
М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорского
Теории устраняются и заменяются более модными
задолго до того, как им представится случай показать
все свои достоинства.
П. Фейерабенд [12, с. 65].
Ключевые термины
общепринятые: сознание
авторские (М.К. Мамардашвили, А.М. Пятигоорского):
метатеория сознания, сфера сознания, состояние сознания,
структура сознания, факт сознания, прагмема, мировые события
Приведенные в эпиграфе слова П. Фейерабенда о существовании теорий, которые по тем или иным причинам не смогли до конца раскрыть своего творческого потенциала, во многом применимы к
метатеории сознания, развиваемой М. Мамардашвили и А. Пятигорским. При этом, справедливости ради, следует заметить, что факт невключения той или иной теории в общекультурное обращение, понимаемое, в первую очередь, как активное цитирование, толкование, соотнесение с другими теориями, вовсе не означает того, что рассматриваемая теория незначительна по своей когнитивной силе. Чаще причиной подобного невнимания оказывается определенное дистанциирование авторов от достаточно проторенных, хорошо маркированных исследовательских путей. В результате – вокруг обозначенных теорий образуется некое особое пространство,
схожее с «местом на обочине», которое, с одной стороны, нельзя обозначить с помощью какого-либо известного изма-, с другой, благодаря культурному вакууму, сформировавшемуся вокруг подобных пространственно развернутых построений, появляется возможность спокойного обозрения раскрывающейся инаковости.
Как отмечает украинская исследовательница М.Ю. Савельева, авторы, начиная развивать идеи метатеории сознания в конце 60-х, намеренно не присоединялись ни к одному из существовавших
110
философских течений, с самого начала подчеркивая «внекультурный» и даже «надкультурный» характер проводимых метатеоретических разработок [11, с. 15].
Первый, «беседный» вариант размышлений М. Мамардашвили и А Пятигорского о символе и сознании был издан Ю.М. Лотманом в 1971
году в Тарту, в сборнике трудов по знаковым системам. Эта предварительная работа получила название «Три беседы о метатеории сознания. Краткое введение в учение виджнянавады» [4]. Более полный вариант текста переиздавался в 1982 году и имел название
«Символ и сознание (метафизические рассуждения о сознании,
символике и языке)». И, наконец, третье издание было осуществлено А.М. Пятигорским в 1997 году после смерти М.К. Мамардашвили [9].
В целом, как указывают авторы «Трех бесед», первоначально текст был ориентирован на подготовку читателей к будущему освоению
виджнянавады – древнеиндийского учения о сознании. Подготовка заключалась во введении ряда терминов, которые должны были, по мнению авторов, получить осмысление европейским сознанием.
Кроме того, обращалось внимание на необходимость определенного смыслового смещения в понимании ряда иных терминов,
традиционно широко употребляемых в рассуждениях о сознании.
Однако в окончательном варианте работу можно рассматривать как попытку выстраивания оригинальной концепции сознания.
В совместном труде Мамардашвили и Пятигорского возникло уникальное объединение двух философских традиций – западной, в
лице Мамардашвили, профессионально занимавшегося изучением классических европейский теорий познания, и восточной,
представляемой А. Пятигорским, специализировавшимся на изучении философии Востока. Тем самым Восток и Запад оказались соотнесены в некоем виртуальном пространстве размышлений о философии и ее святая святых – сознании. Важно добавить, что к 1968 году Мамардашвили был уже издан текст «Анализ сознания в работах Маркса» [2], а в 1970 на IV Летней школе по вторичным моделирующим системам был прочитан доклад «Превращенные формы и прагмемы» [3]. К проблеме сознания Мамардашвили обращался и после опубликования «Символа и сознания». В «Вопросах философии» 1988 и 1990 годов были представлены его