126
результата соответствующей мыслительной деятельности, то он формулируется с помощью слов, значения которых достаточно однозначно культурно определены. Таким образом многомерное мышление не ведет к коммуникативному сбою. Скорее, речь может идти об определенном сбое на уровне понимания причин
возникновения того или иного суждения. Соответствующие причины перестают быть прозрачными, сложноотслеживаемой оказывается логика выстраивания внутренних рассуждений. Теряют свою ясность логические основания для формулирования тех или иных положений.
Понятно, что смысловая многомерность не является обязательной для всех когнитивных актов. Если слово берется в его единственном смысловом наполнении, то оно проявляет себя такой логической формой, как понятие, если же смысловая многомерность учитывается,
то слово выступает в роли концепта (более подробно отмеченное будет рассмотрено в последующих разделах работы).
Многомерность мышления, во-вторых, – это практически реализуемая возможность независимости от мировоззренческих установок, культурных традиций в проведении тех или иных когнитивных актов, реализуемая благодаря допустимости одновременного сосуществования разных подходов, разных смыслов,
без истощающей борьбы за поиск единственного, правильного,
истинного ракурса видения. При продумывании «многомерности во-
вторых» возникает удивительная ассоциация с работами очень интересного русского философа – космиста Н.Ф. Федорова и его идеей «воскрешения предков», которую допустимо толковать и в переносном смысле. Воскрешение предков можно понимать как актуализацию в современном культурном пространстве всех тех идей,
которые когда-либо осмыслялись человечеством, но, по тем или иным причинам, были отвергнуты, забыты, погружены в небытие.
Возможно, отторжение, неприятие во многом были обусловлены неспособностью человека познающего одновременно удерживать в сознании достаточно противоречивые когнитивные целостности. И
тогда нечто объявлялось неверным и разворачивалась борьба, главной целью которой становилось забвение, стирание из коллективной памяти того, что не вписывалось в текущий познавательный контекст.
В связи с отмеченным удивительную близость обретают точки зрения,
127
представленные, с одной стороны, – М.К. Мамардашвили и А.М.
Пятигорским, с другой – Ф.В. Лазаревым. И если Лазарев настойчиво обращает внимание на то, что человечество уже пережило этап необходимости непременной «борьбы» за истинность того или иного знания, то Мамардашвили и Пятигорский предлагают подумать о возможности изъятия из культурного циркулирования аксиомы
«понимающего непонимания», когда новое поколение мыслителей направляет все свое внимание на обнаружение того, что недопоняли
другие.
Многие столетия, развивая толерантность и терпение, продумывая и проживая евангельскую заповедь «не суди», человечество шло к обретению возможности одновременного обозрения, удержания в сознании того, что еще вчера казалось несовместимым, к примеру –
религии и науки, науки и эзотерики, эзотерики и философии. Вполне возможно, что современный исторический момент открывает перед человечеством шанс не только провозглашения всеединства, но и обретения с его помощью когнитивной эффективности.
Многомерное мышление в-третьих – это раскрытие потенцтала когнитивной многомерности на фоне непрерывно развивающихся представлений о самом сознании. Постижение многомерности оборачивается необходимостью оперирования метапредметной целостностью, или лучше – метапредметным конгломератом (лат. conglameratus – собранный), в который входят, как минимум, такие метапредметы, как сознание, пространство, язык, время. Безусловно,
подобная задача оказывается не из легких, и ее разрешения следует ожидать в результате последовательных приближений к осмыслению многомерности.
В самом общем виде представив особенности авторского понимания многомерного мышления, необходимо вернуться к утверждению о том, что метатеоретические построения
Мамардашвили и Пятигорского являются определенной подготовкой к осознанию когнитивной многомерности. Основанием для подобного утверждения является то, что, во-первых, метатеория сознания изначально планировалась как культурнонезависимый подход, во-
вторых, основная цель этого проекта была направлена на работу с
метапредметами, или – особо сложными объектами, саму
128
сложность которых можно понимать как потенциальную многомерность.
Еще одним аргументом в пользу того, что метатеория сознания Мамардашвили и Пятигорского является одним из путей осознания многомерного мышления, является интересное наблюдение,
сделанное М.Ю. Савельевой: «Метатеория всерьез претендует на то,
чтобы быть методом, в частности методом постмодернизма» [11, с. 19]. Сложно сказать, согласились ли бы сами авторы метатеории сознания с подобным выводом, но приведенное замечание кажется очень точным. Действительно, метод постмодернизма (а он,
несомненно, существует и являет собой очевидный интеллектуальный прорыв, пока еще не вполне осознаваемый) во многом связан с выходом в когнитивную многомерность. Элементарным аргументом тому может оказаться даже визуальное обращение к постмодернистскому коллажу, соединяющему в своем единстве, на первый взгляд, разрозненные в смысловом плане части. Но это только на первый взгляд, ибо создание коллажа – это актуализация многомерного пространства, при развертывании которого обнаруживается нечто такое, что никак невозможно уловить в привычном трехмерном мире. Соответственно и постижение коллажа требует обращения к многомерности, если же этого не происходит, то в пространстве обычной мерности коллаж видится как абсолютно бессмысленное образование.
Связь метатеоретических (в традиционном понимании этого слова)
и многомерных подходов достаточно очевидна уже в силу того, что для создания метатеории необходимо обеспечение одновременного,
совместного обозрения ряда теорий, что само по себе требует организации пространства большей мерности, позволяющего в некотором организационном единстве осмыслять то, что изначально существовало в своей раздельности. В этой связи особый интерес представляет исследование специальных метатеоретических терминов, фактически и позволяющих осуществиться соответствующему метатеоретическому развертыванию.
Заключая рассмотрение двух метапостроений, представленных
интервальной концепцией Ф.В. Лазарева и метатеорией сознания
М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорского, важно подчеркнуть, что
129
отмеченные подходы не являются единственными, в которых можно обнаружить настойчиво проявляющиеся тенденции к развертыванию многомерности. Так, к примеру, чрезвычайно интересны в контексте осмысления методологии многомерного мышления работы Кена Уилбера, в частности, его представления о спектре сознания. Но, как обычно бывает, границы предпринимаемого исследования, его внутренняя архитектура, предопределяющая особенности развертывания данного текста, не позволяют более подробно остановиться на отмеченном подходе, равно как и на других размышлениях, имеющих близкую методологическую установку.
Литература
1.Аршинов В.И., Свирский Я.И. Проблема языка в постнеклассической науке / Физика в системе культуры. – М., 1996. –
231с.
2.Мамардашвили М.К. Анализ сознания в работах Маркса // Вопросы философии. – 1968. – № 6. – С. 14 – 25.
3.Мамардашвили М.К. Превращенные формы и прагмемы // IV Летняя школа по вторичным моделирующим системам (17 – 24 августа 1970 г.). – Тарту: Издательство Тартуского университета, 1970. – С. 160 – 162.
4.Мамардашвили М.К. Три беседы о метатеории сознания. Краткое введение в учение виджнянавады (собеседник A.M.Пятигорский). – Труды по знаковым системам, 5. – Тарту: Издательство Тартуского университета, 1971. – 376 с.
5.Мамардашвили М.К. Проблема сознания и философское призвание // Вопросы философии. – 1988. – №8. – С.37-47.
6.Мамардашвили М. О философии // Вопросы философии. – 1991. – № 5. – С. 3-10.
7.Мамардашвили М. Как я понимаю философию. – М.: Прогресс, 1992. – 414 с.
8.Мамардашвили М. Стрела познания. Набросок естественноисторической гносеологии. – М.: Языки русской культуры, 1996. –
298с.
130
9.Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997. – 156 с.
10.Мамардашвили М.К. Сознание как философская проблема // Вопросы философии. – 1990. – №10. – С.3-18.
11.Савельева М.Ю. Введение в метатеорию сознания. – К.: ПАРАПАН, 2002. – 334 с.
12.Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской теории познания / Пер. с англ. А.Л. Никифорова. – М.: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2007. – 413.[3] с. – (Phylosophy).