221
естественнонаучного субъекта. В более широком смысле такого субъекта можно назвать субъектом гносеологическим.
Как отмечает Л.А. Микешина, гносеологический субъект так же,
как и субъект, создающий художественное произведение, оказывается
«расщепленным», обнаруживая в себе две ипостаси. Первая связана с
тем, кто осуществляет рефлексию над познанием, «пишет» о нем,
тем самым становится автором, вторая – с тем, кто осуществляет само познание, являясь его героем. Просматривается некая
внутренняя структура субъекта, не обнаруживаемая доселе в мире естественнонаучного знания. Субъект обретает два лица [10].
Осуществляющий познание гносеологический субъект так же, как и
первичный автор, собственное когнитивное отношение дополняет ценностным – этическим и эстетическим, формируя тем самым, как отмечает Л.А. Микешина, особый характер эпистемологического акта.
Традиционно принятая в естественнонаучном подходе бинарная оппозиция «субъект-объекта» становится, как минимум, тернарной:
сам субъект предстает двуединством: «Я и другой», «автор и герой» и
уже в этой расщепленности противостоит объекту. Если следовать за движением мысли Бахтина дальше, то сам автор расщепляется на
первичного и вторичного (по Делезу – философа и концептуального персонажа). Таким образом, субъект-объектные отношения приобретают дополнительную более тонкую структуру.
Помимо бахтинских влияний на развитие представлений о
естественнонаучном субъекте, в рамках естествознания вызревали и принципиально иные подходы.
В естественных науках познающий субъект традиционно именуется как наблюдатель. Отношение к наблюдателю, существующее в рамках классической традиции, претерпело значительную коррекцию после квантовомеханических открытий. Как очень точно замечает В.И. Аршинов, говорить об «открываемом кем-то вообще», без ссылок на наблюдателя, его место, приборы, с помощью которых он проводит наблюдения, без оговорок на то, что «открываемое» во многом сотворено самим процессом наблюдения, значит быть в плену
«реликтового языка доквантовой эпохи».
К настоящему моменту образ квантовомеханического наблюдателя
оказался достаточно глубоко ассимилированным культурой. Однако в
222
рамках современных естественнонаучных подходов нарастает понимание необходимости нового перехода – перехода от
квантовомеханического к синергетическому наблюдателю. Во многом этот переход связан с продумыванием «личностного начала»
обретаемого знания.
К примеру, по Аршинову, «личностность» в синергетическом контексте есть характеристика от этого контекста неотделимая, более того, этот контекст порождающая и определяющая [3]. «Личностность» заложена уже в самом основании синергетики, в ее двуначалии, связанном с различием подходов И. Пригожина и Г.
Хакена. Современное же синергетическое движение представляет собой значительно более широкое разнообразие различных толкований. Однако, как опять же замечает В.И. Аршинов, факт
«неустранимого разнообразия концепций» не является разрушающим саму возможность коммуникаций. Наоборот, он открывает путь коммуникаций в форме диалога, ориентированного на установление контакта между традициями.
Личностность, являющаяся характерной чертой синергетического наблюдателя, может иметь различные проявления. Личностность во-
первых, связана с многообразием личностных подходов к познавательным процессам, соответственно, разнообразием возможных локальных пространств, из которых осуществляется наблюдение.
Личностность, во-вторых, сопряжена со способностью к
«самотрансценденции, самоактуализации и самоорганизации
субъектов познания». Интересно то, что термин самоорганизация,
характеризующий поведение широкого спектра открытых нелинейных систем различной природы, соотносится Аршиновым с терминами
самотрансценденция и самоактуализация, традиционно закрепляемыми за системами человекомерными. При этом,
естественно, возникает вопрос: не подчеркивается ли тем самым сложноуловимое, но обязательно имеющее место влияние человека на процессы самоорганизации? С одной стороны, подобная мысль не кажется новой и напоминает квантовомеханический вывод о влиянии наблюдателя на исследуемый объект. Но, важно еще раз заметить,
синергетический наблюдатель существенно иной. Аршинов
223
отмечает, что в синергетическом мире нет наблюдателя неизменного;
наблюдатель «становится», «возникает» в сложноорганизованном потоке актов коммуникации, коммуникативных событий. Отличие
синергетического наблюдателя от квантовомеханического
заключается в непрерывных самотрансформациях первого. Если при этом вспомнить об авторе и герое М. Бахтина, то самотрансформирующегося наблюдателя можно рассматривать как наблюдателя, формирующегося в результате сложных непрестанных взаимодействий автора и героя: героя, обретающего свой экзистенциальный опыт, и автора, этот опыт осмысляющего путем создания своеобразных архитектонических построений пространства произведения.
Не только наблюдатель оказывает влияние на исследуемый объект,
но и объект влияет на наблюдателя. Формируется последовательность непрерывных трансформаций, проявляющихся самоорганизационными эффектами, выводящими на поверхность,
если следовать версии Г. Хакена, параметры порядка, оказывающие непосредственное влияние на протекание последующих трансформационных изменений.
«Личностность» синергетического наблюдателя, в-третьих,
фиксирует обнаруживающуюся неразрывность человека познающего и
окружающего его пространства. Многие современные исследователи приходят к мысли о том, что существенная часть когнитивных актов связана не с мозгом познающего субъекта, а со всем окружающим его пространством, или «средой особого рода». Мозг, как отмечают В.И.
Аршинов и Я.И. Свирский [2], напоминает уже не компьютер, а,
скорее, терминал, эффективность работы которого определяется эффективностью подключения к внешней среде. Если принять соответствующую точку зрения, тогда следует признать, что основные мыслительные процессы происходят вовне, в окружающей мозг активной среде. Принятие подобной модели создает определенный резонанс с хайдеггеровским подходом, согласно которому мыслит не индивид как таковой, а бытие через язык «мыслит» посредством индивида.
Таким образом личностное начало синергетического субъекта
предстает разнообразием личностных участий в формировании и
224
развитии особой языковой среды в результате непрерывных актов
личностных трансформаций.
Сам язык В.И. Аршинов и Я.И. Свирский [2] рассматривают как самоорганизующийся процесс, осуществляющийся в пространстве языка оперирующим языком субъектом, который не просто погружен
вязыковую среду, но и активно в ней, посредством нее развивается.
Теме соотнесения возникших в культуре ХХ века различных
толкований субъекта может быть посвящено отдельное исследование,
в котором особое место призван занять анализ структуралистских и посмодернистских подходов к пониманию субъекта. Значимость соответствующих подходов можно проиллюстрировать даже небольшой цитатой, взятой из размышлений Делеза о
структурализме. Делез, следуя за Лаканом, пишет: «Субьект — это именно инстанция, которая следует за пустым местом: как говорит Лакан, он является менее субъектом, нежели подчиненным— подчиненным пустой клетке, фаллосу и его перемещениям. Его ловкость бесподобна или должна быть таковой» [7, с. 170].
Продумывая представленную мысль, закономерно возникает вопрос:
что такое это сложнопостигаемое, сложноопределимое пустое место, подчиняющее своей воле действия субъекта? Ясно одно, что это пустое место не есть объект проявленного мира. Субъект – объектные взаимоотношения переносятся в уже совершенно иную плоскость. Сам субъект приобретает новые черты. На первый взгляд даже может показаться, что субъект растворяется, теряет свои волевые качества. Но, опять же, по Делезу, «структурализм вовсе не является мыслью, уничтожающей субъекта, но такой, которая крошит и систематически его распределяет, которая оспаривает тождество субъекта, рассеивает его и заставляет переходить с места на место: его субъект всегда кочующий, он сделан из индивидуальностей, но внеперсональных, или из единичностей, но доиндивидуальных» [7, с. 170]. Как видно из приведенной цитаты, мысли Аршинова и Свирского о неком единстве синергетического субъекта с протоязыковой средой, в которую он оказывается погруженным,
имеют определенные корреляции со структуралистским пониманием субъекта: тонко структурированным, «раскрошенным»,
внеперсонализированным.
225
Пространство, конституируемое субъектом
После краткого экскурса в изучение вопроса о том, какие существуют подходы к пониманию субъекта познающего, или –
гносеологического субъекта, целесообразно переключить внимание на исследование результатов деятельности соответствующего субъекта по развертыванию, конституированию пространства. Изначально важно подчеркнуть, что речь идет о пространстве исследования,
пространстве художественного произведения. Оба пространства можно обозначить как пространства смыслов, ибо главное, для чего соответствующие образования формируются, – это возможность извлечения новых смыслов.
Гносеологический субъект выступает не только создателем пространства отдельного художественного произведения, научного исследования, но и поддерживает развертывание культурного пространства как такового, выступая гарантом его непрерывной актуализации.
Представление о выстраивании субъектом познания именно
пространства смыслов, а не просто пространства, в котором осуществляется его деятельность, связано с тем, что этические и эстетические ориентиры человека творящего, несомненно оказывающие первостепенное влияние на процессы конституирования пространства, могут быть проявлены именно набором характерных смыслов. Как отмечал Бахтин, всякое явление мы как-то осмысляем,
включаем его в смысловую сферу. Это осмысление содержит в себе момент оценки.
Вне пространства смысл не может быть актуализирован, ибо появляется в результате соотнесения одной языковой целостности с пространственно упорядоченной группой иных языковых целостностей. Необходимым условием проявления смысла
оказывается существование языка и пространства, развертываемых во времени. Введение временной компоненты позволяет, с одной стороны, расширить множество потенциально готовых к обнаружению смыслов с помощью ограниченного количества языковых знаков, так как смысл уже имеет возможность проявляться не только пространственной конфигурацией элементов, но и способом развертывания этой конфигурации во времени. Кроме того,