231
воспринимающий планово, уровнево или мирово (см. по этому поводу фрагмент текста, посвященный восприятию), выполняет принципиально различные функции. Мировое и уровневое восприятие направлены на формирование не только целостного взгляда на воспринимаемое, но и на обнаружение иерархически упорядоченного уровневого членения. Именно отмеченные способы восприятия являются основными в деятельности автора. Что же касается
восприятия планового, дающего возможность детального отслеживания развертывания того или иного уровня, то соответствующий способ восприятия обретает значимость в деятельности героя, спонтанно, непредсказуемо следующего за всеми изменениями среды, во взаимодействия с которой он оказывается вовлечен. Понимая, что общее количество способов восприятия никак не ограничено тремя отмеченными способами, естественно предположить, что и количество функций гносеологического субъекта будет увеличиваться и уточняться. Гносеологический субъект предстанет уже не только единством автора и героя, или философа и концептуального персонажа, а единством, значительно более сложным, отражающим учет многообразия различных способов восприятия.
3. Гносеологический субъект являет собою единство личностного и надличностного начал, он не отделен жестко от объектов внешне проявленного мира, а составляет вместе с ними некое живое единство,
поддерживаемое благодаря языку и метальной деятельности субъекта. 4. Гносеологический субъект проявляет себя через создание пространств смысла: соответственно – локальных и гиперпространств. Само разделение субъекта, познающего мир, на
автора и героя с точки зрения представлений о пространстве можно толковать как признание факта существования гиперпространства,
которое конституирует автор, и локального пространства,
формируемого героем. Автор и герой осуществляют свою деятельность в разных пространствах.
Отмеченные пространственные образования ценностно окрашены
или иначе – смыслы, в них зафиксированные, иерархически упорядочены, это упорядочивание также осуществляется
гносеологическим субъектом. И именно поэтому размышляя о
232
пространстве, следует иметь в виду факт его конституирования, а не
конструирования. В отличие от конструирования, понимаемого в определенной мере как механическое созидание, составление чего-то из готовых фрагментов, конституирование предполагает привнесение в создаваемое личностного закона, основополагающих принципов, которые, чаще всего, достаточно сложны для обнаружения, но играют фундаментальную роль в формировании итогового построения.
5. Гносеологический субъект, осуществляющий с помощью языка пространственно-временное развертывание смыслов, тем самым формирует пространственно-временной континуум смыслов – некую
«живую» метасреду, в которой реализуются процессы культурного
развития.
Литература
1.Аршинов В.И., Свирский Я.И. От смыслопрочтения к смыслопорождению// Вопросы Философии. – 1992. – №2. – С.145-
2.Аршинов В.И, Свирский Я.И. Проблема языка в постнеклассической науке / Физика в системе культуры. – М., 1996. –
231с.
3.Аршинов В.И. Событие и смысл в синергетическом измерении // Событие и смысл (Синергетический опыт языка). – М., 1999. – С. 11-
4.Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе // Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. – М.: Худож. лит., 1975. – 504 с.
5.Бахтин М.М. Автор и герой в эстетической деятельности // Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979. – 424 с.
6.Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Пер. с франц. и послесл. С.Н. Зенкина. – СПб.: Алетейя, 1998. – 288 с.
7.Делез Ж. Марсель Пруст и знаки / Пер. с фр. Е.Г. Соколов. – СПб.: Алетейя, 1999, – 185 с.
8.Зенкин С. Н. Введение в литературоведение: Теория литературы. М., 2000.
9.Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек-текст-семиосфера- история. – М.: Языки русской культуры, 1996. – 414 с.
233
10.Микешина Л.А. Значение идей Бахтина для современной эпистемологии / Философия науки. Вып.5. Философия науки в поисках новых путей. М.: ИНФРАН, 1999. – 269 с.
11.Ухтомский А.А. Доминанта души. – СПб.: Питер, 2002. – 448 с.
12.Ухтомский А.А. Заслуженный собеседник. – Рыбинск: Рыбинское подворье, 1997. – 438 с.
3.1.3. Грамматическое пространство и его формы
Главное для современного человека не сенсорный жизненный мир, а те смыслы, которые рождаются зрительным и слуховым пространствами.
К.С. Пигров [5, с. 153].
Ключевые термины
общепринятые: пространство
авторские: грамматическое пространство, фонетическое пространство, каллиграфическое пространство, локальное пространство смыслов, гиперпространство смыслов
Целью следующего этапа исследования пространства является формулирование гипотезы о существовании и способе конструирования грамматического пространства, позволяющего фиксировать фонетическое, каллиграфическое, смысловое многообразие, проявляющееся в результате функционирования естественных языков. Кроме того, ставится задача обсуждения элементарных следствий, вытекающих из соответствующей гипотезы.
Размышлениям о грамматическом пространстве предшествовало продумывание интуиций о пространстве, развиваемых Э. Кассирером,
М. Хайдеггером, М. Мерло-Понти, П. Флоренским, М. Бахтиным, Ю.
Лотманом.
Грамматическое пространство
Как известно, слово грамматика происходит от греческого термина gramma, означающего – буква, написание. Это замечание может оказаться весьма значимым, так как попытка грамматического подхода к конструированию пространства фактически сводится к конструированию этого пространства с помощью букв. К сожалению,
234
насколько это известно, к настоящему моменту последовательных философских исследований букв не проводилось, хотя в истории человеческой культуры существует очень интересная каббалистическая традиция, в рамках которой этому вопросу уделяется весьма серьезное внимание.
Можно предположить, что буквы в грамматическом пространстве
выступают в качестве пространственных координат, в которых однозначно фиксируется любое слово естественного языка. Для достижения однозначности фиксации слова в соответствующем пространстве, помимо букв, необходимо ввести временную компоненту, с помощью которой задается последовательность актуализации слова.
Из представленного способа построения грамматического пространства следует, что соответствующий уровень пространственного развертывания достаточно естественно рассматривать как субстанциональный. На этом уровне фактически еще отсутствует субъект, оперирующий словом. Буквы в их системной организованности, заданной алфавитом, выступают первой проявленностью, формирующей абстрактное грамматическое пространство. Однако сам факт того, что буквы уже различены,
свидетельствует о существовании сознания, способного отмеченное различение осуществить. Субъект, носитель соответствующего сознания, может быть обозначен как идеальный субъект или
идеальный наблюдатель грамматического пространства. Для последующих рассмотрений нет необходимости углубляться в исследование природы этого субъекта.
Грамматическое пространство остается абстракцией до появления
субъекта, оперирующего его элементами, иначе – субъекта,
оперирующего языком. У этого субъекта естественно предположить способность к осуществлению трех способов языковой деятельности.
Деятельность фонетическая связана с фонетической ипостасью буквы. Каждый субъект, произносящий слово, пытаясь «прожить»,
озвучить то или иное буквенное выражение, привносит при этом некий уникальный опыт звучания. Или иначе – по отношению к
базовому звуку, задаваемому неким идеальным лингвистическим субъектом, формируется некая модификация эталонного звука. При
235
всей близости к традиционно принятому звучанию, всегда имеет место то или иное фонетическое отклонение, привносимое субъектом говорения. Если от воспроизведения отдельного звука перейти к произнесению целого слова, то вспоминаются очень интересные рассуждения по этому поводу, приводимые П. Флоренским, который отмечал, что в результате многоразового проговаривания слова происходит обогащение его звучания, развивается и совершенствуется соответствующая фонема. Фонема подвижна так же, как и семема,
объединяющая смысловые накопления слова.
Одно и то же слово, произносимое различными субъектами говорения, имеет существенные качественные различия, которые есть возможность сделать зримыми, к примеру. преобразовав соответствующие звуковые колебания в колебания электромагнитные.
Произносимый звук имеет определенный частотный спектр, или иначе, учитывая связь частоты и энергии, представляет собой энергию определенного качества.
Фонетическое пространство естественно рассматривать как
подпространство пространства грамматического. Координатами фонетического пространства выступают спектры частот,
соответствующие звучанию букв.
Из отмеченного понятно, что произносимый звук должен иметь не только основную координату в фонетическом подпространстве пространства грамматического, но и некоторую качественную
координату, способную фиксировать качественные изменения звучания. Если объединить все соответствующие качественные координаты, то получается обобщенная качественная координата. В
этой связи интересно следующее рассуждение Э. Кассирера: «Пока мы мыслим каждое явление принадлежащим кругу изменчивого, оно дано лишь в одной временной точке – оно возникает в одно мгновение, а затем вместе с ним уносится. Определенные точки остановки и относительные точки покоя достигаются в этом непрерывном потоке изменений только за счет того, что – при всей изменчивости и текучести их содержания – они указывают на нечто постоянное за их пределами, на нечто, различными аспектами чего оказываются все эти изменчивые образы. Стоит изменчивому однажды стать представлением постоянного, и оно тут же обретает