241
грамматического пространства (слова) в некоторой группе других объектов, что формирует дополнительную, можно даже сказать
вторичную связность пространства (первичная связность грамматического пространства возникает в результате помещения в грамматическое пространство единичного слова). Процедура означения сопровождает мыслительную деятельность гносеологического субъекта, практикующего с элементами грамматического пространства. Означение позволяет пространственно зафиксировать специфические связи соответствующих элементов.
Достаточно понятно, что вторичные связности могут иметь место как локальном, так и в общекультурном пространстве смыслов.
Если процедура обозначения подобна дефиниции, благодаря которой обретается понятийная ясность и однозначность, то возникающие в результате означения новые смыслы чрезвычайно подвижны, зачастую представлены замысловатой вязью словосочетаний, в связи с чем процедура экспликации смысла оказывается достаточно сложной.
Одновременно с процедурами означения следует особо выделить
процедуры фиксирования смыслов. Отмеченные процедуры настолько близки, что опять же, как и в случае процедур именования и обозначения, их можно было бы даже отождествлять. Но, тем не менее, существует некое весьма значимое различие, требующее своего обнаружения. В ходе процедуры означения тому или иному термину ставится в соответствие некоторое вербальное выражение. Означение
весьма подвижно, чувствительно к малейшим изменениям,
незначительным перестановкам элементов грамматического пространства. Что же касается процедуры фиксирования смысла, то она уже предстает результатом совершенного выбора из всевозможных смысловых вариаций. Как и при означении, в ходе
фиксирования смыслов один элемент грамматического пространства связывается с рядом других элементов, находящихся в определенной последовательности. Возникшую связность можно определить как
смыслообразующий конструкт. Таким образом, результатом операции фиксирования смыслов является выявление и закрепление в речи или в тексте смыслообразующих конструктов. Возникновение подобных конструктов хорошо отслеживается в речи ребенка,
242
который, к удивлению взрослых, начинает выстраивать неожиданные смысловые связи. Вначале эти «неожиданности» воспринимаются как обнаружения особых интеллектуальных способностей, но затем, в
силу того что найденные связи выпадают из существующих традиций означения, случайно найденные смыслообразующие структуры
«забываются». По мере продолжения культурной адаптации ребенок
программируется традиционным, культурно принятым, устоявшимся набором означений.
Введение терминологического выражения смысловой конструкт
предполагает необходимость его соотнесения с термином смысл.
Слово смысл обозначает то, что онтологически принадлежит области абсолютного смысла. Свою явленность смысл обретает благодаря смыслообразующим конструктам. Фактически смысловой конструкт является набором слов, расположенных в уникальном порядке, с помощью которых фиксируется смысл. Смысл как бы
проецируется на смыслообразующий конструкт, предстает
смыслообразующим конструктом, проявляется им. Процедурой
означения смыслообразующий конструкт именуется. И если традиционно именование связано большей частью с именованием вещей, существующих в проявленном мире, то в ходе означения
именуется то, что выявляется из сферы абсолютного смысла.
Благодаря смыслообразующим конструктам смысл обретает свою явленнность.
Важно отметить, что субъект, проявляющий смыслы, может эти смыслы осознавать или не осознавать. Фиксация смысла путем формирования смыслообразующих конструктов не является гарантией его осознания. Осознание происходит, когда некоторый смысловой конструкт обозначается как тот или иной смысл.
Осознание смысловых конструктов (осознание через обозначение)
равносильно осознанию вторичной связности смыслового пространства (следует напомнить, что первичную связность
грамматического пространства задают отдельные слова). Вторичная связность присуща исключительно пространству смыслов. Именно
вторичная связность или иначе некие уникальные смыслы
формируют локальные смысловые пространства.
243
Продумывание отмеченного требует более последовательного различения процедур фиксирования смыслов и обозначения смыслообразующих конструктов, различения, которое, в самых общих чертах, сводится к следующему. В отличие от процедуры
фиксирования смыслов, процедура обозначения превращает тот или иной смыслообразующий конструкт в факт сознания, тем самым смысл осознается и становится объектом дальнейшей
смыслооперационной деятельности.
Таким образом, формирование пространства смысла
осуществляется в рамках грамматического пространства путем реализации таких операций, как: формирование смыслообразующих конструктов, означение, фиксация смыслов.
Если теперь от более тонких процедурных различений перейти к самому общему плану, то обнаруживается следующее. Проявление смыслов несомненно предстает творческим актом (смыслы – со-
творяются). В этом акте необходимо различать, как минимум, две фазы: фазу означения – проявления смысла и фазу обозначения,
фиксацию смысла в смысловом конструкте. Означение смысла
(обнаружение новых смыслов) может возникать как результат рефлексии по поводу уже проявленных и зафиксированных ранее
смысловых конструктов.
Операции означения и обозначения, скорее всего, не следует рассматривать в контексте какой-либо причинно-следственной связи.
Означение не обязательно предшествует обозначению, равно как и наоборот. Кроме того, не только допустимо, но и достаточно часто имеет место разотождествление субъектов, соответственно –
обозначающего и означающего. Сказанное достаточно легко проиллюстрировать тем, что экспликация смыслов зачастую становится продуктом деятельности другого субъекта или иначе – субъекта, не принимавшего непосредственного участия в проявлении,
продуцировании смыслового конструкта. Отсюда и возникают представления о со-творчестве зрителя, читателя, слушателя.
Сами по себе смысловые конструкты недостаточно устойчивы,
подвижны. В смысловом пространстве происходит своеобразная отливка того, что выражается, оформляется, обозначается.
Представленные отдельными выражениями смысловые конструкты
244
могут организовываться в тексты, которые, в свою очередь, вступают в процесс культурной циркуляции, приводящей к ассимиляция проявленного смыслового многообразия. Тексты оказываются вместилищем как культурно принятых обозначений, благодаря которым и становятся возможными акты культурной коммуникации,
так и уникальных авторских смыслов, существенно деформирующих,
изменяющих общекультурное смысловое пространство.
Общекультурное пространство смыслов
Возвращаясь вновь к объектам грамматического пространства,
следует особо отметить, что один и тот же элемент этого пространства
– слово – может выступать с одной стороны – понятием, предельно ясно (однозначно) связанным с другими элементами пространства благодаря существованию строгих дефиниций, с другой стороны на слово может проецироваться и иная логическая форма, отличающаяся от понятия текучестью, неустойчивостью содержательного плана. В
следующей части исследования будет высказано предположение о том, что в качестве соответствующей формы есть основание рассматривать концепт.
Каждый новый смысл, связываемый с объектом грамматического пространства, проявляет некое новое качество, что и позволяет вести речь о существовании для соответствующих объектов некой
качественной координаты, фиксирующей смысловую множественность. С учетом того, что отдельные смыслы проявляются в локальных смысловых пространствах, общекультурное пространство смыслов естественно рассматривать как некое
вместилище, включающее все многообразие локальных смысловых пространств. Это пространство находится в непрерывном развитии,
формируя соответствующие качественные координаты в грамматическом пространстве.
Продумывая отмеченное, естественно возникает вопрос: какова гносеологическая ценность всех проведенных достаточно громоздких рассуждений?
Выдвинутая гипотеза по поводу конструкции грамматического пространства и его подпространств обнаруживает неожиданное применение при осмыслении некоторых методологических приемов,
245
используемых, в частности, в постмодернистских построениях. В
рамках постмодернизма миру весьма наглядно был явлен способ формирования гиперпространств. Постмодернистский коллаж,
составленный из фрагментов отдельных текстов, фактически предстает наглядным примером гиперпространственного конструирования.
Сложившаяся культурная оценка постмодернизма как кризисного направления является довольно точной, ибо греческое слово krisis —
означает решение, поворотный пункт. Следуя этимологии слова, в
кризисных ситуациях следует ожидать принятия решения, в
результате которого осуществляется некоторый поворот. Кризисные процессы способствуют выходу на качественно новые уровни развития. Через кризис культуры, через не всегда понимаемые постмодернистские мироощущения человечеству открылась возможность осознания гносеологической мощи
гиперпространственных построений. Интересно то, что в определенной мере постмодернистские интуиции обнаруживались в культуре еще в начале двадцатого века, в первую очередь – в
живописи (к примеру, в полотнах Пабло Пикассо или Аристарха Лентулова), в широко распространившемся в культуре тяготении к эклектизму.
Справедливости ради следует заметить, что периоды стилевой эклектики проявляются в разных культурах. Отмеченное дает основание предположить, что гиперпространственные построения
человечество практикует издавна, но традиционно соответствующие культурные артефакты расценивались культурологами,
искусствоведами как свидетельства культурной деградации. В то же самое время на подобные продукты есть основание посмотреть как на попытки активизации многомерного мышления через осуществление гиперпространственных конструирований.
Разговор о гиперпространственных построениях требует уточнения самого термина гиперпространство, его соотнесения с ближайшим терминологическим рядом, в первую очередь, с термином
многомерность.
Терминологическое выражение многомерное пространство
подчеркивает факт существования пространства с большей