286
Концепт и понятие следует рассматривать как взаимодополняющие когнитивные инструменты: отсутствие понятий
(пренебрежение работой по развитию понятийного аппарата) может привести к ничем не ограничиваемому смысловому растеканию,
отсутствие же концептов ведет к самоисчерпанию знания, ибо использование исключительно понятийного мышления (линейного,
формально-логического мышления) подавляет возможность генерирования принципиально новых смыслов, способствующих обнаружению нового.
Понимание различий концепта и понятия позволяет осознать причину преимущественного использования этих когнитивных инструментов в той или иной сфере познавательной деятельности.
Понятие чаще всего применяется в науке, концепт – в гуманитарной сфере.
Однако представленное разделение сфер использования концепта и понятия является в некоторой мере условным, ибо понятия могут быть достаточно эффективно использованы и в гуманитарном знании,
а концепты – в естественнонаучном. Что же касается философии, то для нее характерно применение когнитивного инструментария во всей его полноте. Философы обращаются в своей практике как к
концептам, так и к понятиям. Л.А. Микешина отмечает, что в философии принципиально невозможно «искоренить» концепты и заменить их логически строгими понятиями. Она пишет: «По-
видимому, концепты и понятия должны существовать в философских рассуждениях на паритетных началах дополнительности... Введение понятий с их логической строгостью и однозначностью необходимо,
но оно не решает многих содержательных проблем философии в тех сферах, где она обращается к человеку» [5, с. 520].
Понимание особенностей природы концепта и понятия должно способствовать преодолению жестких границ, разделяющих в настоящее время гуманитарную и естественнонаучную сферы познания.
Подобно тому, как концепт и понятия дополняют друг друга в практиках мышления, взаимодополняющими следует признать гуманитарное и естественнонаучное знание. Более того, можно мыслить возможность объединение гуманитарных и
287
естественнонаучных подходов, однако фактически это объединение может быть осуществлено только в результате познания отличительных особенностей, специфики соответствующих когнитивных инструментов. И если правила оперирования понятиями
отражены в рамках формальной логики, то логические требования к оперированию концептами только начинают себя обнаруживать.
Подводя промежуточный итог проведенным рассуждениям, можно заключить, что концепт и понятие различаются с помощью следующих признаков:
1)отсутствие (наличие) строгой дефиниции;
2)востребованность в (индифферентность к) фигуре Другого;
3)удаленность (приближенность) к предметам вещного мира;
4)текучесть (устойчивость) смыслов, соответствующих концепту
(понятию);
5)способность (неспособность) фиксировать смыслы,
характеризующие несущественные, случайные признаки, свойства предметов.
Слово как термин
Термин (позднелатинское terminus – термин, от лат. terminus –
предел, граница).
Основные характеристики термина, традиционно фиксируемые в словарях, заключаются в следующем:
а) термин представляется словом или словосочетанием и призван
точно обозначить понятие;
б) термин обозначает наиболее характерное в предметах, явлениях их свойствах и отношениях;
в) термины существуют в рамках определенной терминологии,
специально использующейся для описания какой-либо сферы предметов или явлений;
г) важнейшее требование, предъявляемое к терминам, быть однозначными в пределах определенной системы понятий;
д) традиционно использование терминов характерно для языков науки;
е) термины могут переходить в слова обыденного языка в процессе языковой циркуляции.
288
Последовательное продумывание отмеченного позволяет представить следующую гипотезу по поводу той функциональной особенности слова, которая проявляется термином.
Термин – буквенная ипостась слова
Любое слово состоит из набора букв, и когда именно на этом факте акцентируется внимание, то, можно предположить, и актуализируется
терминологическая ипостась слова. Термином реализуется некоторая процедура сжатия: все богатство содержания слова сжимается до набора из нескольких букв. Отмеченное может свидетельствовать об определенной близости термина и имени. Имя так же, как и термин,
является одним из способов существования слова. Именование есть один из фундаментальнейших онтологических актов. Размышляя о категории сущего, современный российский философ А.Н. Фатенков замечает: «Изрекаемое сущее не может быть абсолютной тотальностью, сплошностью, оно заведомо структурировано. Ведь назваться – значит уже продублировать себя. Наличие же дубля,
оттиска свидетельствует о структурированности анализируемой реальности. Обретение имени сопровождает, очевидно, переход сущего из состояния «в-себе» в состояние «для-себя»» [8, с. 49]. В
процедуре именования осуществляется самый первый и, вероятно,
самый фундаментальный опыт творения грамматических целостностей, опыт, с помощью которого обнаруживаются структурные проявления сущего. В термине, в отличие от имени,
акцент переносится с акта сотворения слова на фиксацию его
буквенного состава. В термине слово представляется своей буквенной разверткой. Сами по себе буквы достаточно естественно рассматривать как наиболее элементарные когнитивные инструменты, с помощью которых обнаруживаются фундаментальные структурные проявления сущего.
Строгость термина по отношению к буквенному составу позволяет мыслить его как своеобразный шифр трансцендентального,
подчеркивая тем самым возможность перевода термина на другой язык, к примеру, на язык чисел. Именно терминологическая ипостась слова, с учетом строгой последовательности фиксации порядка букв,
289
позволяет осуществить преобразование его буквенной
представленности в числовую.
Термин и симметрия (симметрия, отраженная в термине)
Четкая организованность, запечатленная в термине, дает основание рассматривать его как своеобразный инвариант. Правомерность отмеченного поясняется тем, что, функционируя в языке в качестве
термина, слово обретает множество контекстов, каждый из которых позволяет обнаруживать все новые и новые смыслы. Различие смыслов не меняет самого термина, он оказывается неизменным
инвариантом по отношению к всевозможным трансляциям.
Представление о термине как об инварианте является основанием для его рассмотрения в контексте идеи симметрии. Каждый смысл,
закрепленный за термином, можно мыслить как определенную группу симметрии, проявляемую в тех или иных контекстах. В связи с тем что одному термину могут соответствовать различные смыслы,
термин может иметь различные группы симметрии. Обретение термином нового смысла равносильно обнаружению у термина новой группы симметрии.
Традиционно с помощью симметрии человек пытался отразить
порядок и красоту окружающего мира. Симметрия, преодолевая беспорядок, акцентирует внимание на повторах, фактически организуя их. Симметрия неразрывно связана со структурой. И если некоторая система имеет структуру, то она обязательно обладает
симметрией. Сама идея симметрии получила свое фундаментальное развитие в процессе осмысления структуры кристаллических объектов, и только затем, благодаря созданию специального математического аппарата представления о симметрии обрели возможность приложения в иных областях знания.
Симметрия обнаруживает сходство, подобие, порядок. Аналогично
термин – вводит порядок во все те лексические операции, в которых участвует.
Терминологическое окружение
Размышляя о терминах, следует особо обратить внимание на такую их отличительную особенность, как требование существования определенного терминологического окружения. Термин притягивает
290
другие термины, создавая тем самым вокруг себя определенный
терминологический паттерн. В развиваемом автором подходе совокупность соответствующих терминов определяется как
терминологический базис. Особенность терминов, входящих в этот базис, заключается в том, что их смыслы строго прояснены и четко зафиксированы. Терминологические базисы существуют в рамках
локальных смысловых пространств. Мыслить существование терминологического базиса вне конкретного локального пространства смыслов не представляется возможным, равно как и локальное смысловое пространство обязательно сопряжено с тем или иным терминологическим базисом.
Функционирование слова как термина означает не только его строгую буквенную представленность, но и однозначное фиксирование смысла (проявление одной из возможных групп симметрии термина). «Смыслово» слово в термине усекается.
Превращение слова в термин осуществляется в том или ином локальном пространстве смыслов, с вполне определенным терминологическим базисом. Как только слово попадает в иное
локальное пространство смыслов, оно может обнаруживать иную группу симметрии данного термина.
Размышления о термине актуализируют следующий вопрос: если термин, существующий в рамках локального пространства смыслов,
обнаруживает одну из возможных для себя групп симметрии, то какая группа симметрии обнаруживается у термина в метапространстве смыслов? Первоначально, вероятно, следует уточнить, как следует понимать словосочетание метапространство смыслов.
Если гиперпространство выше рассматривалось как совокупность нескольких одновременно актуализированных локальных смысловых пространств, то метапространство смыслов можно мыслить как некоторую идеализацию, предполагающую одновременную актуализацию всех возможных локальных пространств смысла.
Очевидно, что подобная гносеологическая активность недоступна ни одному реальному субъекту, осуществляющему познавательные акты.
Потому и метапространство смыслов всегда остается недосягаемой инстанцией. Но достаточно естественно предположить, что именно в
метапространстве смыслов термин обнаруживает всю полноту своих